Частные (гражданско-правовые) отношения в мусульманском праве входят в систему взаимоотношений, формулируемых термином «муамалат (муамалят)».

Как отмечает С. Н. Бизюков: «В сфере гражданско-правовых отношений мусульманские юристы категорию ответственности связывают с понятиями «даман» (обеспечение, гарантия, ответственность) и «тавид» (возмещение, компенсация)» 86.

Очень важным компонентом частного права в современном мире, системообразующим признаком частноправовых отношений является институт собственности и соответствующее отношение к ней (незыблемость права собственности, гарантии соблюдения, охраны и государственной защиты права собственности и т.п.). Как мы знаем западное правосознание основано на принципах свободы собственности, гарантии ее осуществления и защиты, считая ее одним из главных достижений современной цивилизации. Как же обстоят дела в мусульманской системе права по этому вопросу?

Принцип защиты права частной собственности относится к фундаментальному принципу частноправовых отношений в мусульманской системе права. Под запрет попадают любые действия, направленные на несправедливую конфискацию имущества, насильственное его изъятие.

«Собственность (мильк) – поясняет И. Ю. Козлихин, – есть право распоряжения вещью и ее плодами. Право собственности распространяется на вещи, не исключенные из оборота. К исключенным из оборота вещам относятся вещи, возникшие без приложения человеческого труда, т. е. природные факты: леса, поля, воздух, моря, доступные каждому природные ископаемые и т. д., вещи, которые находятся в общей собственности мусульман: мечети, культовые учреждения, общественные здания, дороги и т. д.; нечистые и бесполезные вещи. Нечистые вещи – это, например, вино и свинина» 87. Помимо указанных, к нечистым вещам причисляется, в частности, оборудование для азартных игр и вообще любое имущество, не обладающее дозволенными, приносящим пользу, качествами 88. Дозволенность или, наоборот, запрет на имущество, а также указание на то, что все сущее создано Аллахом, в том числе и то, посредством чего человек удовлетворяет свои потребности в материальной жизни – все это результат воли Всевышнего, зафиксированной в Священном Коране (аят 3 Суры 5, аят 90 Суры 5, аят 29 Суры 2, аяты 31-34 Суры 14, аят 53 Суры 16) 89. При этом, как указано в Священном Коране Аллах как Создатель и Хозяин всего, «что в небесах, и что на земле, и что между ними, и что под землей» обеспечил людей всем, что необходимо для их полноценного существования (кого-то в большей степени, кого-то в меньшей) в целях испытания человека на предмет его благодарности Всевышнему за дарованное, установления справедливости между собой и умеренности для себя (аят 165 Суры 6 и аят 14 Суры 10) 90.

Как отмечает Г. М. Керимов, характеризуя право собственности в мусульманской системе права: «в целом законы Шариата, касающиеся собственности, носят гибкий характер. Это позволяет современным мусульманским идеологам, выступающим с позиций различных социальных и политических сил, давать различные трактовки норм Шариата, отличающиеся по своей социальной направленности 91.

Имуществу свойственна такая характеристика как ценность. Ценным с точки зрения мусульманского права оно является в том случае, если из него можно в результате использования извлечь полезные для человека свойства, и «если оно обладает ценностью (разрешенными шариатом полезными качествами), то сделки в отношении его являются действительными, в противном случае они признаются ничтожными, поскольку имущество с запрещенными свойствами не может находиться в обращении между мусульманами и не пользуется правовой защитой» 92. Касательно же, собственно, правовой защиты, в том числе и имущества, то ее основы установлены в Священном Коране:

«Не пожирайте незаконно между собой своего имущества и не подкупайте судей, чтобы пожирать часть имущества людей, сознательно совершая грех» (аят 188 Суры 2) 93 и в Сунне Посланника (да благословит его Аллах и приветствует): «‘Абдуллах (ибн Мас‘уд), да будет доволен им Аллах, передаёт, что посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, сказал: ''Кто приносит ложную клятву для того, чтобы присвоить себе имущества мусульманина, тот встретит Аллаха разгневанным''<…>» 94.

Мы полностью солидарны с мнением Л. Р. Сюкияйнена, который касательно имущества и права собственности отмечает, что «приобретение права собственности имеет целью не накопление имущества, а его потребление для собственных нужд и расходование на помощь другим. Имущество и собственность – не цель, а средство удовлетворения интересов людей в установленных исламом границах» 95.

Интерес представляет и трактовка обязательств в мусульманском праве. Обязательства возникают в силу воли сторон (договоры), по воле одной из сторон (обет, обещание награды и т.п.) и обязательства, возникающие независимо от воли сторон (причинение вреда, из объективно-фактического состояния).

Условиями действительности обязательств, то есть соответствия их Шариату, являются:

1) условие о разумности субъекта обязательства (достаточно развитый и сообразительный);

2) условие о дееспособности субъекта обязательства (подготовленность к возложенным обязанностям) 96.

По мусульманской системе права «обладание правом и осознание долга называется дееспособностью (аль-ахлийат)» 97.

В «усуль аль-фикх» действия, связанные с обязанностями, с точки зрения принадлежности их к праву Аллаха и людей, делятся на четыре части:

1) права Аллаха;

2) права людей;

3) право Аллаха – приоритетное право;

4) право людей – приоритетное право 98.

Отдельно подчеркнём, что презумпция добросовестности исполнения обязательств, как базовый принцип исполнения обязательств находит свое выражение в Шариате и фикхе. Как отмечает по этому поводу Н. Торнау по мусульманскому судопроизводству основным правилом считается постановление: в действиях мусульман всегда предполагается добросовестность (правота) 99.

Обязательства должны исполняться, то есть сторона обещающая что-либо (принимающая на себя, тем самым, обязательство), должна это обещание выполнить в полной мере. Данное поведение предписано как Священным Кораном, так и Сунной Пророка Мухаммада (да благословит его Аллах и приветствует). Этой позиции придерживаются ряд признанных ученых фикха, которые понимают под этим принципом взаимоотношений, включающее любое допустимое с точки зрения Шариата, обещанное действие (обязательство) человека.

Требования о добросовестном исполнении обязательств, о необходимости выполнять принятые на себя обещания (обязательства) закреплены в Священном Коране в следующих его аятах:

«О те, которые уверовали! Будьте верны обязательствам <…> » (аят 1 Суры 5) 100, «<…> И будьте верны своим обещаниям, ибо за обещания вас призовут к ответу» (аят 34 Суры 17) 101.

Человек, принимая на себя обязательства, обещая что-либо, должен их выполнять, делать все от него зависящее, дабы оправдать надежды и планы другой стороны, но, в первую очередь, чтобы быть в довольствии у Всевышнего Аллаха. Ведь как приводится в Священном Коране:

«Будьте верны завету с Аллахом, который вы заключили; не нарушайте клятв после того, как вы их скрепите, ведь вы сделали Аллаха своим Поручителем. Воистину, Аллах ведает о том, что вы совершаете» (аят 91 Суры 16) 102.

Оценка поведения, действий и высказываний человека, в том числе и при выполнении обязательств, отражена и в хадисах Посланника (да благословит его Аллах и приветствует), которые запрещают введение в заблуждение и совершение обмана: « <…> Кто обманывает, тот не от меня» 103. В другом хадисе указывается, что сделка будет благом (баракат, на чеч. яз. – беркат) для сторон, если они будут честны и ничего не скроют, но, если они обманут и скроют правду друг от друга, тогда эта сделка не принесет им пользы 104. Особенностью в поведении мусульман всегда должны быть правдивость и честность, они должны руководствоваться в своем поведении принципами добросовестности, рациональности и умеренности, взаимовыгодности. Мусульманам не подобает лгать и заниматься мошенничеством в любых сферах взаимодействия, в том числе в правовых и в экономических взаимоотношениях. Вышеупомянутые хадисы ясно показывают предосудительность обманчивого и манипулирующего поведения в финансовых, деловых отношениях 105. Как устанавливают и Шариат, и фикх мусульманин должен иметь «ният» (намерение) на проявление искренности к другим людям и желать им того же, что желает сам для себя, при этом свои взаимоотношения ему надо выстраивать с позиций справедливости и доброжелательности 106. Таким образом, обязательства должны исполняться, то есть сторона обещающая что-либо (принимающая на себя, тем самым, обязательство), должна это обещание выполнить в полной мере, исходя из того, что такого исполнения в другой ситуации он хотел бы и для себя. Данное поведение как базовый принцип исполнения обязательств предписано, в приведенных нами выше, аятах Священного Корана, так и в хадисах Посланника Мухаммада (да благословит его Аллах и приветствует). Этой позиции придерживаются ряд признанных ученых фикха, которые понимают под этим видом взаимоотношений, включающее любое допустимое с точки зрения Шариата обязательство человека (мнения закреплены в виде фетв, постановлений, рекомендаций) 107.

Закономерно, что в большей степени договорные обязательства складывается в торговой деятельности.

Касательно обязательств, возникающих из договора (т.е. в силу соглашения между лицами), то правила о принципах их исполнения закреплены, прежде всего, в Священном Коране в следующем аяте:

«О те, которые уверовали! Если вы заключаете договор о долге на определенный срок, то записывайте его, и пусть писарь записывает его справедливо. Писарь не должен отказываться записать его так, как его научил Аллах. Пусть он пишет, и пусть берущий взаймы диктует и страшится Аллаха, своего Господа, и ничего не убавляет из него. А если берущий взаймы слабоумен, немощен или не способен диктовать самостоятельно, пусть его доверенное лицо диктует по справедливости. В качестве свидетелей призовите двух мужчин из вашего числа. Если не будет двух мужчин, то одного мужчину и двух женщин, которых вы согласны признать свидетелями, и если одна из них ошибется, то другая напомнит ей. Свидетели не должны отказываться, если их приглашают. Не тяготитесь записать договор, будь он большим или малым, вплоть до указания его срока. Так будет справедливее перед Аллахом, убедительнее для свидетельства и лучше для избежания сомнений. Но если вы заключаете наличную сделку и расплачиваетесь друг с другом на месте, то на вас не будет греха, если вы не запишите ее. Но призывайте свидетелей, если вы заключаете торговый договор, и не причиняйте вреда писарю и свидетелю. Если же вы поступите так, то совершите грех. Бойтесь Аллаха – Аллах обучает вас. Аллах ведает о всякой вещи» (аят 282 суры 2) 108.

Примечателен тот факт, что приведенный аят Священного Корана – самый длинный аят в самой длинной суре Священного Писания, что подчеркивает важность, которая придаётся вопросам долга между людьми и процедуре одалживания.

Как можем заметить, из приведенного аята Священного Корана, важными условиями для заключения договора являются его письменная форма («не тяготитесь записать договор, будь он большим или малым, вплоть до указания его срока»), дееспособность («слабоумен, немощен или не способен диктовать самостоятельно»), наличие свидетелей (двое мужчин или мужчина и две женщины). Что касается взаимоотношений сторон в торговой деятельности, то если продавец «ведет себя несправедливо и прибегает к обману, то тогда вся эта деятельность превращается в произвол, зло (зульм, на чеч. – зулм) и грех» 109.

Как утверждает Ш. А. Шовхалов в Священном Коране порядка 70 аятов посвящено регулированию договорных отношений (в основном договорам купли-продажи) 110. В отношении существенных условий договора, которые должны соответствовать принципам Шариата, И. Десаи выделяет следующие: определенность, безусловность, обоснованность, общепринятая необоснованность, незамедлительность 111, при этом он формулирует следующие характеристики объекта договора купли-продажи: фактическое наличие товара, наличие ценности товара, легитимность (законность) товара с точки зрения Шариата, возможность установления права собственности, определенность объекта купли-продажи 112. И наконец, цена контракта должна отвечать следующим характеристикам: определенность и конкретизация 113.

Наиболее распространёнными видами сделок купли-продажи выступают:

1) обычная продажа без привязки к себестоимости (бай мусавама);

2) бартерная сделка или встречный обмен товарами (бай мукаядах);

3) продажа на основе отсрочки платежа (бай муаджаль);

4) сделка, заключенная сторонами договора на основе физического действия (бай аль-тaaти);

5) продажа товара в кредит и покупка его назад за меньшую сумму наличными (бай аль-инах). Такая сделка сопряжена с элементами ростовщичества (риба) и, соответственно, запрещена Шариатом;

6) продажа, основанная на себестоимости товара, которая указывается в ходе сделки между покупателем и продавцом (бай тавлия) 114.

Довольно широкое распространение в последнее время, в том числе и в Чеченской Республике, получил такой вид сделок, как продажа товара в рассрочку, как еще ее называют «исламская рассрочка». Учитывая, складывающуюся сегодня, тенденцию низкой платёжеспособности потребителя товаров, потенциальные покупатели все больше обращаются к указанному виду сделок и они довольно востребованы. Приведем реальный пример такого популярного вида сделок как продажа телефонов. В розницу смартфон «Apple iPhone 12 Pro» на момент написания работы имеет цену 100 тыс. руб. У покупателя нет такой суммы денег, чтобы заплатить сразу. Он обращается сам к продавцу о продаже товара в рассрочку, либо продавец сам распространяет информацию о том, что продает данные гаджеты в рассрочку по цене 120 тыс. руб. при розничной цене – 100 тыс. руб. Если при данных условиях конкретный продавец и покупатель достигнут соглашения о цене данного товара в 120 тыс. руб. с условием оплаты этого товара в рассрочку, скажем на 1 год, при ежемесячных платежах со стороны покупателя в 10 тыс. руб. в течение года, то такая сделка не будет противоречить Шариату. Между тем согласие о такой фиксированной цене является существенным условием и никакой из сторон не может быть пересмотрено. К примеру, покупатель договорился о годовой рассрочке оплаты товара, как в случае, приведенном выше, по истечении одного месяца у него появилась вся необходимая сумма для погашения всего долга. Так вот, на этом основании он должен будет произвести оплату товара в размере той цены, о которой ранее он договорился с продавцом (т.е. 120 тыс. руб. за вычетом уже произведенных платежей). Требовать от продавца соразмерного уменьшения цены товара в связи с тем, что он хочет погасить свой долг сразу, не растягивая на год, покупатель не имеет права. Единственное, на что может надеяться покупатель, так это на добровольную скидку (прощение части долга, садакъа) со стороны продавца, к примеру продавец может сделать ему скидку со 120 тыс. руб. в размере 10 тыс. руб. и т.д. И ничего общего с ростовщичеством (риба) такая сделка иметь не будет по определению. Однако, как показывает анализ рынка, при внимательном изучении условий договора не всегда, предоставляемая участниками рынка «исламская рассрочка», является таковой по содержанию. Порой в целях привлечения покупателей под словом «исламская рассрочка» (объявляемую «без банков и без процентов») некоторые недобросовестные продавцы завуалируют самое, что ни на есть, риба. Таким образом, они совершают двойной грех: вводят покупателя в заблуждение, обманывая его и занимаются ростовщичеством (риба).

Относительно же ростовщичества – риба, то непосредственно в Священном Коране установлен на такой вид деятельности прямой запрет: «Те, которые пожирают [берут] рост [ростовщическую прибыль], восстанут (в День Воскрешения из своих могил) только такими же, как восстает тот, кого повергает сатана своим прикосновением [как одержимый бесом]. Это [такое воскрешение] (будет им) за то, что они сказали: «Ведь торговля тоже подобна ростовщичеству». А Аллах разрешил торговлю и запретил ростовщичество. К кому придет увещание [положение о запрете ростовщичества] от его Господа (после того, как он совершил ростовщические сделки) и он удержится (от ростовщичества, покаявшись), тому (будет прощено), что предшествовало (до этого) [ему будут прощены прежние ростовщические сделки]: и дело его (в День Суда будет) у Аллаха; а кто вернется [продолжит заниматься ростовщичеством], то те (станут) обитателями Огня, (и) они в нем будут вечно пребывать!» (аят 275 суры 2) 115. Как следует из приведенного аята, Всевышний Аллах прямо запретил ростовщичество, но при этом выделил и разрешил торговлю, то есть недвусмысленно указывается, что эти понятия (ростовщичество и торговля) не равнозначны, и опосредуют разную реакцию на их практикование (в первом случае – это харам (запретное действие) и, соответственно, налагает ответственность на субъекта; во втором случае – это мубах (дозволенное действие) и никаких негативных последствий для субъекта деятельности не влечет за собой).

Касательно же реализации принципа свободы договора в договорном праве, свойственного западноевропейским правопорядкам, то в мусульманском праве справедливее говорить не столько о свободе договора, сколько о соблюдении ограничений при заключении договора, исходя из дозволенности или запрета определённого имущества, которое может находиться в собственности мусульманина и ряда других факторов. По мнению А. Ш. Ахмедова «свобода договора в мусульманском праве считалась и считается ограниченной в основном из-за концептуальных и теоретических проблем, которые возникли из-за недоработки договорного права в классический период» 116.

Между тем, важным компонентом договора является «ният» (намерение) относительно предмета совершения. В самом общем виде «ният или нийя» (намерение) можно отнести к субъективной составляющей в действиях человека. Намерение в исламской религии представляет из себя важный компонент веры мусульманина. Поступки человека оцениваются по его намерениям – существенный принцип, сформулированный в хадисах Посланника (да благословит его Аллах и приветствует). В «Сахихе» аль-Бухари принцип «ният» сформулирован следующим образом: «Сообщается, что ‘Алькъама ибн Ваккъас аль-Лейси сказал:

– Я слышал, как ‘Умар ибн аль-Хаттаб, да будет доволен им Аллах, говорил: ''Я слышал, как посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, сказал: “Поистине, дела (оцениваются) только по намерению и, поистине, каждому человеку (достанется) только то, что он намеревался (обрести), и поэтому (человек, совершавший) переселение к Аллаху и посланнику Его, переселится к Аллаху и посланнику Его, переселявшийся же ради чего-нибудь мирского, которое он хотел обрести или ради женщины, на которой он хотел жениться, переселится (лишь) к тому, к чему он переселялся” ''» 117.

Очень тесную связь намерение имеет с такой категорией как вина. При условии существования намерения, не соответствующего предписаниям веры мусульманина и при его реализации активными действиями можно говорить о вине и ответственности такого индивида. В отношении нията (намерения) существует его оценка с точки зрения завершенности или незавершенности задуманного (хорошего или плохого поступка, дела). Как указано в Хадисе Посланника (да благословит его Аллах и приветствует): «Ибн ‘Аббас, да будет доволен Аллах ими обоими, сообщил, что Пророк (да благословит его Аллах и приветствует), передававший слова своего Всемогущего и Великого Господа, сказал: ''Поистине, Аллах записал добрые и дурные дела, после чего разъяснил это: “За тем, кто решит совершить доброе дело, но не совершит его, Аллах запишет у Себя (совершение) целого доброго дела; если (человек) решит (совершить доброе дело) и совершит его, Аллах запишет за ним у Себя (совершение) от десяти до семисот и многим более добрых дел; за тем, кто решит совершить дурное дело, но не совершит его, Аллах запишет у Себя (совершение) целого доброго дела, а если он решит (совершить дурное дело), и совершит его, Аллах запишет (за ним) одно дурное дело”''» 118. Как можем видеть если намерение о совершении плохого дела не было реализовано в материальном мире, такой результат приравнивается к одному хорошему поступку, делу.

Свою оценку по данному вопросу вынесла и мусульманская доктрина. Так, по мнению А. Ф. Бахнаси «намерение – это цель человека, скрытая в его сердце в отношении того, что он хочет достигнуть своим действием» 119, С. Махмасани считает под намерением целенаправленную волю на совершение действия 120, В. Зухайли исходит из того, что ният (намерение) – «умысел, являющийся внутренним убеждением совершить что-либо и решимость на этот поступок» 121.

Мы исходим из того, что намерение формируется на основе воли и степени веры человека. Люди не похожи друг на друга: у кого-то порог воли (сила воли) и степень веры выше, у других, наоборот, ниже. Воля, по нашему мнению, имеет следующие свои критерии определения и содержания:

1) сознательность и целеустремленность;

2) необходимость выбора и принятия решения.

То есть, говоря о соотношении нията и воли, можно сказать, что ният зарождается в сознании человека на основе его воли в соответствии с его вероубеждением (например, ният на совершение, предписанного верующему, поста в месяц Рамадан).

Следующим этапом намерения является его внешнее выражение в виде произношения задуманного, предполагаемого к исполнению действия, то есть волеизъявление – изъявление воли во вне, другими словами, «переход» нията из внутреннего состояния человека в окружающую действительность в виде каких-либо действий, поступков, линии поведения (тот же пример с постом, когда человек воздерживается от приема пищи и воды от момента наступления времени утренней молитвы и до момента наступления времени вечерней молитвы (захода солнца)). И последний этап – желаемый результат, достижение поставленной цели (выдержать целый месяц поста, от первого до последнего дня, при этом воздерживаясь от всех запретных и нежелательных действий, исполняя все предписанные религиозные обряды и, тем самым, быть в довольстве у Аллаха).

Между тем в исламской религии есть понятие о «тауфик». Тауфик – дарование Аллахом способности совершать то, чем Он доволен. Это качество человека носит объективный характер, то есть это «способность, которая заставляет осуществиться то или иное действие, не может быть приписана творению. Эта способность неотъемлема от действия [она появляется в момент его совершения и не существует до его совершения] и творения никак не контролируют эту способность» 122. На чеченском языке есть выражение: «Далла тофикъ лойла хьуна», означающее в переводе на русский язык: «Да вознаградит тебя Всевышний Аллах тауфиком!», при этом в данном выражении-пожелании сделан акцент, что именно Всевышний Аллах наделяет тауфиком. Вместе с тем наряду с тауфиком у человека существует способность к совершению действий с точки зрения наличия у него здоровья, возможностей, приспособленности и необходимых средств для этого, то есть такая способность входит в сферу субъективного (то, что находится во власти человека) и, соответственно, такая способность является объектом предписаний Шариата 123. В Священном Коране относительно этого приводится следующий аят:

«Аллах не возлагает на человека сверх его возможностей. <…>» 124.

Намерение, как показывают приведенные выше хадисы из Сунны Посланника (да благословит его Аллах и приветствует) и мнения из фикха важный элемент веры в исламской религии и оценки действий и поступков человека с точки зрения их качества (хорошие и плохие дела). В подобном русле рассуждает и С. Н. Бизюков: «намерение как фактор субъективной стороны деяний имеет наибольшее значение при исполнении мусульманином своих культовых обязанностей в сфере «ибадат», являющейся частью религиозной системы ислама и поэтому испытывающей наибольшее воздействие его идеологических установок. По мере отдаления от вопросов культа это влияние значительно ослабевает, и большее значение начинают приобретать доктринальные юридические правила, выведенные рациональным путем на основе идеологических и моральных установлений шариата»  125.

Констатируем, что ният получил свое выражение наряду с сугубо религиозными аспектами (молитва, пост и другие религиозные обряды и действия), и в сфере гражданско-правовых отношений. И тут не все так однозначно. Подходы в отношении данного вопроса в различных мазхабах (сведения о разновидностях мазхаба приводились нами выше) носят разноплановый, порой диаметрально противоположный характер. Вместе с тем, как отмечает С. Н. Бизюков: «господствующим мнением среди наиболее авторитетных мусульманских ученых прошлого и настоящего является признание того, что именно цели и намерения определяют оценку поступков и действий людей» 126.

О существенных юридических последствиях нията говорит следующий показательный пример: «если человек покупает вещь, берет взаймы или вступает в брак от имени своего поручителя, но это не будет указано в договоре, и он не намеревался совершать это действие в интересах поручителя, то имущество переходит к нему, а в браке он становится супругом» 127.

В другом случае также в качестве примера ставится во главу угла цель заключения договора, как существенный фактор, говорящий о правомерности вообще заключения сделки как таковой: «Должно ли право учитывать только явное значение выражений и договоров, даже когда цели и намерения (ниййат) выглядят иначе? <…> Право и правовые принципы свидетельствуют о том, что намерения должны учитываться в договорах и что они должны определять действительность и недействительность договора. Так, например, если человек продает оружие тому, о ком знает, что тот будет использовать его для убийства мусульманина, то такой договор считается ничтожным, так как он продвигает преступление и агрессию. Но договор будет действительным, если он продает оружие тому, кто будет воевать за свою страну. Даже если в обоих случаях форма правового акта и договора являются одинаковыми, намерения и цель разные» 128. Однако данная позиция сопряжена с риском вхождения в противоречия с нормами Шариата: законность намерения не является достаточным основанием для признания его соответствующим нормам Шариата, если формально сам договор не соответствует Корану и Сунне Посланника (да благословит его Аллах и приветствует).

Что касается поведения человека, его поступков и действий, к коим относятся и совершаемые им сделки (в правовом понимании), то С. Н. Бизюков отмечает, что им дается оценка с точки соответствия их нормам исламского права и выделяет, при этом, действительные, ничтожные и дефектные сделки 129.

Дж. Б. Вайсс подчеркивает, что в Шариате существуют «категории “действительное” – сахих (правомерное, имеющее правовую силу) и “недействительное” – батил. Понятие действительности связано с правильностью исполнения, рассматриваемой как критерии того, что обязанность выполнена или поступок совершен надлежащим образом, так чтобы можно было считать, что они действительны. <…>. Например, если продажа осуществлена таким способом, который не соответствует основным требованиям контракта продажи: можно считать, что в результате такой продажи не произошло передачи права собственности» 130.

Арабским правоведам и русскоязычным специалистам-востоковедам, изучающим мусульманское право, свойственно утверждение о том, что в современном мусульманском праве вообще не существует понятия свободы договора ни как принципа права вообще (подобно определения его в римском праве), ни как конкретного фактора при заключении договора. Причиной же такой ситуации является по мнению Набила Салеха то, «что воля сторон не имеет никакого значения. Важно намерение, но не воля: одно уже произношение слов «Ты продал?» или «Я продал» имеет юридическую силу, но при этом воля сторон абсолютно не имеет значения» 131. С данным утверждениями мы в корне не согласны, учитывая то, что намерение, по нашему мнению, является одним из компонентов воли, о чем указывалось нами ранее. Более того, в Священном Коране (аят 29 Суры 4) есть прямое указание на необходимость осуществления торговли друг между другом (соответственно предусматривающей и заключения договора в устной или письменной форме) на основе «взаимного согласия» 132. Данное положение о свободе договора находим и в хадисах Посланника (да благословит его Аллах и приветствует). В «Сахихе» аль-Бухари в одном из хадисов приводится условие о том, что вплоть до «расставания друг с другом» стороны по сделке (продавец и покупатель) сохраняют свободу выбора действий (либо заключить ее, либо расторгнуть) 133, подобное положение приведено и в «Сахихе» Муслима 134. Кроме того, в указанных хадисах присутствует условие и о добросовестности поведения сторон сделки, выраженное в следующем положении: «<…> и если оба они были правдивы и разъясняли, сделка их будет благословенной, если же они скрывали (что-то) и лгали друг другу, то благо их сделки будет уничтожено» 135.

Вообще, обман между мусульманами относится к запретному, в том числе это касается и отношений между сторонами в торговой деятельности при заключении сделок. Как приводится в хадисе, изложенном в «Сахихе» Аль-Бухари: «Передают со слов ‘Абдуллаха бин ‘Умара, да будет доволен Аллах ими обоими, что один человек сказал пророку, да благословит его Аллах и приветствует, что его обманывают в торговых делах, (и пророк, да благословит его Аллах и приветствует,) сказал (ему): "Когда будешь заключать сделки, говори: “Без обмана! (Ля хиляба!)” "» 136.

О необходимости придерживаться правил честной торговли, быть добросовестным в отношениях с покупателем следует и из следующего хадиса, приведенного в «Сахихе» аль-Бухари: «Соообщается, что (однажды) Анас бин Малик, да будет доволен им Аллах, сказал: "Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, запретил продавать финики, пока они не поспеют (тузхийа)". Его спросили: "Что значит “поспеют”?" Он сказал: "(Это значит), пока они не покраснеют". (Кроме того,) посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, сказал: "Скажи мне, если по воле Аллаха плоды испортятся, то за что же любой из вас будет брать деньги своего брата? "» 137.

О наличии принципа свободы договора в мусульманском праве отмечает в своих работах и М. Мирмохаммади, утверждая, что ограничения для вступления в торговые сделки мусульманское право не устанавливает, кроме как запрета на торговлю свининой, вином и оружием, которое может быть использовано в будущем против мусульманина. При этом исследователь проводит некую аналогию данного принципа свободы договора («взаимного согласия») со ст. 1 Принципов УНИДРУА 138. Рассматривая добрую волю в качестве этического правила поведения для сторон как на стадии ведения переговоров, так и при исполнении договорных обязательств, М. Мирмохаммади исходит из того посыла, что принцип неукоснительности исполнения обязательств и принцип добросовестного поведения сторон договорных отношений признаны в правовых системах всех цивилизованных государств, в том числе и в мусульманском праве, которое делает на них особенный упор 139. Похожую аналогию принципа свободы договора мусульманского права мы можем обнаружить и в ст. 1 Гражданского кодекса Российской Федерации, в которой принцип свободы договора и принцип добросовестности установлены в качестве основных начал российского гражданского законодательства 140.

В контексте рассматриваемого вопроса, заслуживают внимания и положения о договоре, содержавшиеся в адатном праве вайнахов (чеченцев и ингушей) в период XIX в. Договорное право чеченцев и ингушей регулировалось на основании правил, установившихся на протяжении долгого времени, в соответствии с патриархально-родовыми пережитками. Как правило, договоры между ними заключались в устной форме в присутствии свидетелей такой сделки, исходя из честности участвующих в таких договорах сторон 141, т.е. можем наблюдать в адатном праве проявление принципа добросовестности в договорных отношениях. При процедуре заключения договора между вайнахами важным его элементом выступало «рукобитие сторон» 142 или, как говорят на современный лад – рукопожатие (на чеч. яз. – «куьг куьгах тохар»). Рукобитие сторон считалось важным элементом процесса заключения договора и даже в том, случае, если обнаруживалось впоследствии, что одна из сторон вела себя недобросовестно (подмена вещи, обман и т.д.), все равно договор считался действительным. Другими словами, рукопожатие заменяло как письменную форму договора, так и подписи сторон в нем, то есть сам факт рукопожатия становился некоей «подписью, печатью» в современном понимании, заключенного договора. Настолько важным элементом выступал факт рукопожатия (рукобития) в договорных правоотношениях между вайнахами.

Наряду с договором купли-продажи адатному праву чеченцев и ингушей был известен институт поручительства и залога как способов обеспечения, принятых на себя обязательств. Процедура поручительства выглядела следующим образом. Поручители произносили: «Мы ручаемся за него, что он в состоянии сделать то, что обязуется». После этого кредитор получал гарантию, что принятое обязательство в любом случае будет исполнено, если не должником, то точно его поручителем.

В мусульманской системе права к основополагающим принципам наряду с принципами свободы договора и добросовестности относится и принцип запрета причинения вреда («не навреди»). Нашел данный принцип свое выражение в нормах гражданских законодательств ряда арабских стран, среди которых Гражданский кодекс ОАЭ (ст. 189), Гражданский кодекс Ирана (ст. 1240), Гражданский кодекс Кувейта (ст. 159) и др.

В хадисе Посланника (да благословит его Аллах и приветствует) приводится следующее положение о вреде и его причинении: «Передают со слов Абу Са’ида Са’да ибн Синана аль-Худри, да будет доволен им Аллах, что посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, сказал: ''Недопустимо (причинять) вред ни (без причины), ни (причинять) вред (в ответ) ''» 143.

В «Сахихе» аль-Бухари положение о недопустимости причинения вреда в расширенном понимании этого слова содержится в следующем хадисе: « <…> Пророк, да благословит его Аллах и приветствует, сказал: «Мусульманин – это тот, кто не причиняет (другим) мусульманам вреда своим языком и своими руками, мухаджиром же является тот, кто прекратил (совершать) запрещённое Аллахом» 144.

Л. Р. Сюкияйнен выделяет ряд принципов мусульманского права, на которых базируются отношения по причинению и возмещению вреда: «''Не допускается ни причинения вреда, ни нанесения ущерба в ответ на причиненный вред'', ''Ущерб должен быть компенсирован'', ''Причинение вреда подлежит предотвращению по мере возможности''» 145 и исходя из этих принципов фикх, по мнению ученого, развил теорию об ответственности, основанием которой выступает факт причиненного вреда 146.

Говоря об ответственности в мусульманском праве (в усуль аль- фикх) Фахреттин Атар отмечает следующее: «Аллах создал человека, выделив его среди других творений, дал ему возможность обладать правом, осознавать свой долг, снабдил его разумом и волей и сделал человека с разумом и волей своим «собеседником». Аллах ниспослал человеку свои обращения, предписания и запреты. Человек стал обладателем права и достиг осознания своего долга при сотворении души. Таким образом, человек с самого начала был наделен таким свойством, как ответственность» 147. В данном случае ответственность понимается Фахреттином Атаром с проспективной (позитивной) точки зрения.

Напротив, ретроспективного (негативного) подхода при формулировании ответственности придерживается С. Н. Бизюков. По его мнению, ответственность «можно определить в качестве отношения, возникающего между индивидом и мусульманской общиной (исламским государством как формой ее организации) по поводу нарушения установленных правил поведения, поддерживаемых общиной (государством) собственно юридическими средствами, а также санкциями и стимулами религиозного характера»  148.

Мы исходим из того, что ответственность в мусульманской системе права выражается в двух формах: в религиозной и, собственно, юридической. С религиозной точки зрения ответственность характеризуется как кара, возмездие Всевышнего за нарушения человеком предписаний и запретов, установленных главными источниками Шариата – Священным Кораном и Сунной Пророка (да благословит его Аллах и приветствует). Такое возмездие ожидает человека за греховные поступки в Судный день. С юридической же точки зрения ответственность связана с государственным принуждением в виде применения либо угрозы применения санкций к индивиду вследствие нарушения им норм, установленных Священным Кораном, Сунной Пророка и другими источниками мусульманской системы права. Такое вполне земное наказание индивид претерпевает в мирской жизни.

Нашел отражение в системе мусульманского права и вопрос о вреде, наступившего из-за случая. Юридические последствия наступления случая, из-за которого произошло причинение вреда, несет сам пострадавший в такой ситуации. Как приводится в «Сахихе» аль-Бухари: «Передают со слов Абу Хурайры, да будет доволен им Аллах, что посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, сказал: "Не выплачивается возмещение ни за (пострадавшего) в руднике, ни за упавшего в колодец, ни за (раненого или убитого) животным, а с клада следует выплатить пятую часть (его стоимости)"» 149.

Ведение бизнеса в соответствии с шариатскими началами должно осуществляться на базе принципов свободы договора, добросовестности, не причинения вреда контрагентам и другим участникам имущественных отношений. Бизнес должен ориентироваться на установления Шариата и фикха так, чтобы не входить с ними противоречие и тем самым не входить в противоречия с религиозными постулатами в отношении поведении субъекта, как такового. С этой точки зрения повышенный интерес к методам и инструментам ведения бизнеса на основе шариатских предписаний наблюдаются в среднеазиатских мусульманских государствах бывшего СССР, так и в некоторых регионах России (Северный Кавказ, Татарстан), в том числе и в среде бизнес-сообщества Чеченской Республики.

Рис. 11. Мечеть «Сердце Чечни» (г. Грозный)

(авторское фото, художественная обработка)

Как известно, подавляющая часть населения республики исповедует Ислам и исходя из этого, региональный бизнес начал все больше и больше интересоваться мусульманскими финансово-правовыми инструментами, в том числе и реализацией идеи «исламского банкинга», продажи товаров на основе рассрочки и отсрочки платежа (бай муаджаль) и рядом других типов договоров. Разумеется, данный опыт перенимается с учетом действующего гражданского законодательства Российской Федерации, в части, не противоречащей ему.

Показательным примером ориентира бизнеса в республике является то, что во многих магазинах розничной и даже оптовой торговли, несмотря на серьезные экономические трудности, которые испытывают субъекты малого и среднего бизнеса в последнее время, каждый четверг (с вечера дня на пятницу) все покупателям хлеб раздается бесплатно как милостыня, подаяние (на араб. – садака; на чеч. – саг1а).

Не это ли показатель стремления вести свои дела в соответствии с канонами, устанавливаемыми и поощряемыми исламской верой? Ведь как приводится в аяте Священного Корана:

«Тем, кто расходует свое имущество ночью и днем, тайно и явно, уготована награда у их Господа. Они не познают страха и не будут опечалены» (аят 274 Суры 2) 150.

Всевышний Аллах особо похвалил расходующих средства на Его пути из стремления к лику Аллаха в любое время: ночью и днём, в любом состоянии: тайно и явно. И даже расходование на семью также считается пожертвованием-садака 151.

Рис. 12. Центральная городская мечеть «Гордость мусульман имени Пророка Мухаммада (да благословит его Аллах и приветствует)» (г. Шали, Чеченская Республика) (авторское фото)

Исследуя вопросы договорного права в системе мусульманского права, учитывая, при этом, ряд проблемных ситуаций вообще как с понятием договора 152, так и с принципами его заключения в мусульманской системе права, в отношении договорного права А. Ш. Ахмедов ратует за рецепцию правовых норм, регулирующих договорные правоотношения, из закрепленных и апробированных в романо-германской системе права конструкций, разработанных еще в период римского права 153.

Вообще, что касается рецепции положений из других систем права и национальных правопорядков, и не только в данном вопросе, а в общем касательно всей системы мусульманского права, то ответ представляется не столь однозначным, как это могло бы быть в случае взаимопроникновения правовых норм, к примеру, из англо-саксонской системы в романо-германскую систему права, и наоборот. Все-таки, специфика исламской религии, на которой основана мусульманская система права, сохраняет свой принципиально важный постулат: самыми важными, первостепенными источниками фикха, Шариата и законодательства мусульманских стран являются Священный Коран и Сунна Посланника (да благословит его Аллах и приветствует), и тут никакого другого компромисса по определению быть не может. Тогда как в западноевропейской системе ценностей права и свободы человека (элементом которых является и принцип свободы договора) преподносятся как достижение западного мира, его уклада в виде позитивного права, и они мало чего общего имеют с религиозной составлявшей, исходя из того, что церковь (а соответственно и религия) на Западе отделена от государства. То есть налицо противоречия в мировоззрениях (Восток и Запад, Ислам и христианство, вера и атеистистичекое мировосприятие), которые само собой сказываются и на конкретных практических вопросах (на той же рецепции), формируют взаимонегативный образ восприятия, в том числе и в отношении вопросов права. Между тем, в условиях столкновения цивилизаций, на фоне принципиально разных позиций в различных сферах человеческой жизни диалог культур между Западом и Востоком продолжается. Примечателен в этом контексте тот факт, что в настоящее время наблюдается тенденция «исламизации Европы» 154. И дело не только в массово прибывших мигрантах, с охваченного военным конфликтом, Ближнего Востока, но и в том, что Ислам принимают автохтонные (коренные) жители Европы. При этом важно подчеркнуть то, что исламская религия не просто утверждает, что нет принуждения в религии на основании следующих положений Священного Корана:

«Нет принуждения в религии. Прямой путь уже отличился от заблуждения. <…>» 155, «Если бы твой Господь пожелал, то уверовали бы все, кто на земле. Разве ты стал бы принуждать людей обратиться в верующих?» 156, а демонстрирует это.

При проведении настоящего исследования мы старались избегать политизированности, излишней политической и религиозной подоплеки в вопросах Ислама как религии. Вместе с тем, процессы и события (не хотелось бы говорить «провокации), происходящие в последнее время, связанные с исламской религией и ее местом в современном мире показывают, что вокруг религии мусульман построена целая система противодействия (в связи с активным ее распространением и признанием во всем мире), повсеместно происходят попытки провокаций на религиозной почве и откровенное унижение религиозных чувств верующих, а порой даже и геноцид по религиозному признаку (случаи массовых убийств и притеснений мусульман, в частности, в Мьянме (Бирме), в Северном Китае, Индии и т.п.). Не реагировать на них, в том числе и путем оценки данных фактов с политической, правовой и религиозных точек зрения не представляется возможным.

С чем же тогда связаны нападки на религию Ислам и ее ценности со стороны просвещенной западной демократии? Ответ представляется неоднозначным и соединяет в себе ряд факторов. Предполагаем, что одним из таких факторов является упадок, кризис христианской религии в западноевропейской культуре и массовом сознании. Соответственно реакцией на это являются разного рода провокации, опосредованные боязнью того, что «освободившееся» место в массовом сознании людей займут другие идеи, а тем более другая религия.

Приведенные выше факты – наглядное тому доказательство и примеров можно привести еще немало, что мы и сделаем далее. Отметим, что изучение более подробных причин и последствий данного процесса выходит за рамки заявленной темы настоящего исследования, однако хочется подчеркнуть, что Ислам как религия мира и созидания (в отличие от той предвзятой картины, которую преподносят некоторые СМИ, политики и другие деструктивные силы) получает все больше свое признание и распространение в современной Европе, чего буквально 50 – 100 лет тому назад и представить было невозможно, в принципе.

Одним из реакционных проявлений на такое положение дел в современном западном мире являются различного рода провокации, утраиваемые в отношении ценностей исламской религии. На фоне не прекращающихся попыток 157 осквернить Коран и честь Пророка Мухаммада (да благословит его Аллах и приветствует) как символов веры мусульман, а также иных провокаций, направленных на осквернение религиозных ценностей верующих, по всему мусульманскому миру периодически проходят демонстрации и акции протеста, направленные на защиту ценностей Ислама: от стран Азии и Ближнего Востока до Европы и Северной Америки. Подобная ситуация была связана и с публикациями во французском журнале «Шарли Эбдо» 158 карикатур на Пророка Мухаммада (да благословит его Аллах и приветствует). Всем известно какими трагическими событиями закончилась эта провокация для художников журнала. И как результат по всему мусульманскому миру прокатились многомиллионные акции протестов верующих с выражением гневного осуждения и своего нетерпения к такого рода преступным действиям. Все это свидетельствует об истинности веры мусульман и непринятии любых посягательств на исламскую веру и символы веры. Как очень точно выразился Имам Абу Джа`фар ат-Тахави в контексте любви и уважения к Посланнику Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) и его сподвижникам: «Мы любим сподвижников Посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, но в своей любви никого из них не выделяем и не отрекаемся ни от кого из них. Мы ненавидим тех, кто ненавидит их и не говорит о них хорошее. Мы говорим о них только благое. Любовь к ним – это признак веры, убежденности и искренности, в то время как ненависть к ним – это неверие, лицемерие и притеснение» 159.

Что же говорят нормы международного права о защите религиозных чувств верующих? Пункт 2 статьи 20 Международного пакта Организации Объединенных Наций о гражданских и политических правах 1966 года предусматривает: «Любая пропаганда национальной, расовой или религиозной ненависти, представляющая собой подстрекательство к дискриминации, вражде или насилию, запрещается законом» 160.

Другой основополагающий акт Европейского союза – Конвенция о защите прав человека и основных свобод (далее – Конвенция) устанавливает, что «каждый имеет право на свободу мысли, совести и религии; это право включает свободу менять свою религию или убеждения и свободу исповедовать свою религию или убеждения как индивидуально, так и сообща с другими, публичным или частным порядком в богослужении, обучении, отправлении религиозных и культовых обрядов» 161. В пункте 2 данной Конвенции установлено, что свобода исповедования своей религии подлежит ограничениям в случаях, установленных только законом и ограничения эти «необходимы в демократическом обществе в интересах общественной безопасности, для охраны общественного порядка, здоровья или нравственности, или для защиты прав и свобод других лиц» 162.

Провокаторы, которые пытаются своими нападками очернить исламскую религию в обоснование своей позиции ссылаются на следующую статью 10 Конвенции, которая устанавливает, что «каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ <…>» 163. Вместе с тем, такие провокаторы, зная о «своих правах», забывают, к сожалению, о своих обязанностях, а они четко установлены в следующем п. 2 ст. 10 Конвенции: «осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с <…> условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах <…> общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья и нравственности <…>» 164.

В связи с вышеуказанным возникает закономерный вопрос: имеет ли свобода слова как одна из составляющих западноевропейского правосознания и ценностей демократического запада, о которой так пафосно заявляется с самых разных трибун, в том числе, Европейского союза (начиная от преподавательской кафедры и заканчивая трибуной Европарламента), какие-либо границы и рамки? Может ли человек говорить и показывать все, что ему вздумается, если это нарушает права и свободы других, таких же как он, лиц, даже, если эти лица и придерживаются других, нежели он, религиозных взглядов, идей, традиций? Где ж эти пресловутые ценности демократии и уважения прав и свобод человека и гражданина?

Теперь обратимся по этому вопросу к одной из цитаделей европейской демократии – Европейскому суду по правам человека. Какова его судебная практика в контексте указанной нами проблемы?

В рамках заявленной проблематики Европейский Суд по правам человека формулирует данный аспект так: вопрос включает в себя взвешивание противоречивых интересов осуществления двух основных свобод, а именно права одной стороны распространять среди общественности свои взгляды на религиозную доктрину, с одной стороны, и права других лиц на уважение их свободы мысли, совести и религии, с другой 165. Между этими правами должен быть определённый баланс, на это указывает Европейский суд по правам человека.

Так, по одному из дел в 2011 году была осуждена жительница Австрии в соответствии со статьей 188 Уголовного кодекса Австрии за оскорбление религиозных доктрин (Herabwürdigung religiöser Lehren). Национальный суд признал ее виновной в публичном оскорблении объекта почитания домашней церкви или религиозного общества, а именно Мухаммада – Пророка Ислама (да благословит его Аллах и приветствует), способом, способным вызвать оправданное негодование. В свою очередь, осужденная подала жалобу в Европейский суд по правам человека, в котором заявительница утверждала, что ее уголовное осуждение за оскорбление религиозных доктрин привело к нарушению указанной нами ранее статьи 10 Конвенции, то есть указывала, что ее осуждение за вышеупомянутые заявления было равносильно незаконному вмешательству в ее право на свободу выражения мнений, а также то, что неправомерные «нападки» на религиозные группы должны допускаться, даже если они основаны на ложных фактах, до тех пор, пока они не подстрекают к насилию.

В своем итоговом решении Европейский суд по правам человека поддержал оценку австрийского правосудия о том, что «вмешательство национального суда в право заявителя на свободу выражения мнений преследовало цель предотвращения беспорядков путем обеспечения религиозного мира, а также защиты религиозных чувств, что соответствует защите прав других лиц по смыслу пункта 2 статьи 10 Конвенции» 166. Как далее отмечает Европейский суд по правам человека и как признается в пункте 2 статьи 10 (Конвенции – прим. авт.), осуществление свободы выражения мнений влечет за собой определенные обязанности и ответственность. Среди них, в контексте религиозных убеждений, есть общее требование обеспечить мирное осуществление прав, гарантированных статьей 9 Конвенции для носителей таких убеждений, включая обязанность избегать, насколько это возможно, выражения, которое в отношении объектов почитания является необоснованно оскорбительным для других 167. Более того, статья 10 Конвенции, на которую ссылаются в свое оправдание и обоснование провокаторы, как отмечает Европейский Суд по правам человека не имеет своей силы и не дает защиту заявителям в случае выражений провокаторов, направленных на распространение, подстрекательство или оправдание ненависти, основанной на нетерпимости, включая религиозную нетерпимость. Далее Европейский Суд по правам человека подчеркивает, что государство в некоторых ситуациях может на законных основаниях посчитать необходимым принять меры, направленные на подавление определенных форм поведения, включая распространение информации и идей, признанных несовместимыми с уважением свободы мысли, совести и религии других лиц.

Таким образом, Европейский суд по правам человека, пришел к выводу, что «национальные суды всесторонне оценили более широкий контекст заявлений заявительницы и тщательно сбалансировали ее право на свободу выражения мнений с правами других лиц на защиту своих религиозных чувств и сохранение религиозного мира в австрийском обществе <…> заявления заявителя, вероятно, вызвали обоснованное негодование у мусульман <…> рассматривая их как выходящие за допустимые рамки объективной дискуссии и квалифицируя их как оскорбительное нападение на Пророка Ислама (да благословит его Аллах и приветствует – прим. авт.), способное вызвать предрассудки и поставить под угрозу религиозный мир, национальные суды пришли к выводу, что рассматриваемые факты содержат элементы подстрекательства к религиозной нетерпимости» 168.

По другому делу «Sekmadienis Ltd. против Литвы» литовское общество с ограниченной ответственностью "Секмадиенис ЛТД" подало в 2014 году в Европейский суд по правам человека заявление, по которому компания-заявитель утверждала, что имело место вмешательство в ее право на свободу выражения мнений, противоречащее статье 10 Конвенции, в связи с тем, что она была оштрафована на сумму 580 евро за публикацию рекламы, которая считается противоречащей общественной морали (нарушала религиозные чувства верующих христиан). Содержание рекламы, из-за которой разгорелся спор, состояло в том, что компания-заявитель в рамках рекламной акции, представляя линию одежды, публично обнародовала три визуальных рекламных объявления, которые были размещены на двадцати рекламных щитах в общественных местах г. Вильнюса и на специальном веб-сайте в сети «Интернет». На первом из трех рекламных объявлений был изображен молодой человек с длинными волосами, с повязкой на голове, нимбом вокруг головы и несколькими татуировками, одетый в джинсы. Подпись внизу изображения гласила: «Господи, какие штаны!» (Jėzau, kokios tavo kelnės!). На второй рекламе была изображена молодая женщина в белом платье и головном уборе с белыми и красными цветами. У нее был нимб вокруг головы, и она держала нитку бус. Подпись внизу изображения гласила: «Дорогая Мэри, какое платье» (Marija brangi, kokia suknelė!). Третье объявление показывало мужчину и женщину вместе, одетых в ту же одежду и аксессуары, что и в предыдущих объявлениях. Мужчина полулежал, а женщина стояла рядом с ним, положив одну руку ему на голову, а другую на плечо. Подпись внизу изображения гласила: «Иисус [и] Мария, что на тебе надето!» (Jėzau Marija, kuo čia apsirengę!). На данную рекламу последовала негативная реакция людей. Они жаловались, что реклама была неэтичной и оскорбительной для религиозных людей, что она унижает религиозные символы, оскорбляет чувства религиозных людей и создает «опасность того, что общество может потерять необходимое чувство святости и элементарное уважение к духовности».

Однако в данном деле Европейский суд по правам человека посчитал, что имело место нарушение статьи 10 Конвенции о свободе выражения мнения и присудил взыскать с ответчика в пользу компании-заявителя 580 евро (EUR). При этом весьма примечательно «Особое мнение» судьи де Гаэтано в рамках данного дела. В частности, он отмечает, что из пунктов 79-83 решения суда должно быть ясно, что проблема в данном случае заключалась в недостаточности оснований, приведенных национальными судами в их соображениях, подтверждающих решение «SCRPA» (Литовский государственный орган по защите прав потребителей). Это вывод не дает карт-бланш на использование религиозных символов, независимо от того, какое средство, контекст или сообщение предназначены, или стремятся быть переданы, будь то в прямом виде или иным образом 169. Как далее указывает судья де Гаэтано, ссылаясь на практику Европейского суда по правам человека: государство может <…> посчитать законно необходимым принять меры, направленные на пресечение определенных форм поведения, включая распространение информации и идей, признанных несовместимыми с уважением свободы мысли, совести и религии других лиц <…>170.

Верующие Чеченской Республики также не остаются равнодушными к происходящим событиям вокруг исламской религии и выражают свое осуждение, и нетерпимость на действия, направленные против Ислама и его ценностей. В начале 2015 года после известных событий во Франции и ряда других провокаций в отношении Ислама как религии в г. Грозном прошла мирная демонстрация в защиту исламской религии «Любовь к Пророку Мухаммаду (да благословит его Аллах и приветствует) и протест против карикатур», которая насчитывала порядка миллиона участвующих в ней человек 171.

При этом участие в митинге приняли не только жители республики (начиная от детей и заканчивая людьми престарелого возраста), но и представители сопредельных регионов Северного Кавказа и даже делегации из центра России, а также г. Москвы и других российских городов 172.

Собравшиеся сосредоточились вокруг мечети «Сердце Чечни», где прозвучали выступления религиозных и политических деятелей, и завершилась акция совершением самой многочисленной коллективной молитвы (на чеч. яз. – джама1ат-ламаз), прецедента которой в России еще не было (см. рис. 13).

Рис. 13. Митинг в защиту исламской религии «Любовь к Пророку Мухаммаду (да благословит его Аллах и приветствует) и протест против карикатур» (г. Грозный, Чеченская Республика) (источник фото: https://95.мвд.рф/news/item/3013308/?year=2019&month=11&day=5)

Одной из реакций в медийном пространстве на митинг в Грозном стала статья в известной американской газете «The New York Timеs» 173, автор которой – Эндрю Рот (Andrew Roth), довольно противоречиво описал события, произошедшие в Грозном. При этом корреспондент газеты, комментируя данные о численности акции пишет: «Самостоятельно оценить численность толпы на марше не представлялось возможным. Министерство внутренних дел России оценило его в 800 000 человек – цифра, которая, если быть точным, сделала бы марш одной из крупнейших публичных демонстраций в России в наше время. Это также означало бы, что толпа была в три раза больше, чем население Грозного, и что 60 процентов всех чеченцев были там» 174.

Комментируя вышесказанные слова, исходя из того, что авторы настоящей работы и сами были непосредственными участниками данной демонстрации, и свидетелями тех событий отметим, что вся центральная часть города была заполнена людьми и по численности данная акция была одна из самых массовых, если не самая крупная в истории постсоветской России.

Еще одна проблема. Повсеместно и систематически предпринимаются попытки выставить Священный Коран в качестве источника терроризма и насилия. Все это связано с неверным, а порой, и целенаправленно искажаемым толкованием положений Священного Писания. Как совершено справедливо отмечает по этому поводу В. Х. Акаев: «В Коране как в величайшем источнике исламской духовности имеется немало положений, решительно осуждающих зло, насилие, убийство невинных. В связи с этим совершенно не ясно, почему дается однозначная оценка Корана как источника терроризма? Предположительно, это делается осознанно, авторы такой позиции стремятся весь Ислам признать в качестве вселенского зла и главным источником терроризма в современном мире. С антиисламской позицией мусульмане не соглашаются и, безусловно, имеют на это соответствующее основание» 175.

Наряду с провокационными действиями, в отношении исламской религии и ее приверженцев в последнее время участились случаи посягательств и на Священную Книгу мусульман – Коран. В сети «Интернет» присутствует достаточно информации, связанной с предпринимаемыми попытками, публично сжечь Священный текст. Разумеется, данные действия преступников, последователей деструктивных сил имеют целью, в том числе, вызвать ответную агрессию со стороны мусульман. Что же касается квалификации действий, связанных со сжиганием священных текстов, то в РФ (в отличие от стран Европы и Северной Америки) 176 такие действия подпадают под уголовную ответственность. В соответствии с нормами статьи 282 УК РФ (Возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства) и ст. 282.1. УК РФ (Организация экстремистского сообщества) 177 за подобные преступные действия человеку грозит наказание: начиная от штрафа в размере от трехсот тысяч до пятисот тысяч рублей до лишения свободы на срок от трех до шести лет (в отношении квалификации действий по ст. 282 УК РФ) и штрафом в размере от трехсот тысяч до восьмисот тысяч рублей до лишения свободы от двух до двенадцати лет (в зависимости от роли в преступлении в отношении квалификации действий по ст. 282.1. УК РФ). Российская судебная практика имеет прецеденты по таким составам преступлений 178, однако эти прецеденты не носят, к сожалению, массовый характер. Запрет на порчу Священного писания существует в ряде мусульманских стран. Одной из стран Ближнего Востока является Пакистан, где законодательством карается повреждение Корана 179.

Мы понимаем, что обозначенный выше вопрос, выходит за рамки заявленной темы настоящего исследования и в большей степени эта проблема имеет политическую подоплеку нежели юридическую. Максимально дистанцируясь от политических спекуляций на эту тему, и призывая к этому других, хотим надеяться, что данную негативную ситуацию, тенденцию удастся переломить сообща, в рамках налаженного диалога, толерантности и уважения религиозных чувств друг друга. Другого пути нет.

Касательно вопроса взаимопроникновения культур (в том числе и взаиморецепции правовых норм) западноевропейского права и права мусульманского в условиях всеобщей интеграции мировых процессов, в том числе и глобальных институтов права, то процесс этот представляется сонаправленным. Не секрет, что во многих государствах Европы, в том силе и России, наблюдается повышенный интерес к различным механизмам регулирования тех или иных общественных отношений в мусульманском праве, в частности к такому экономико-правовому инструменту, как «исламский банкинг». И наоборот, национальным правопорядкам мусульманских стран свойственна рецепция правовых норм из англо-саксонской и романо-германской систем права в том или ином масштабе. Таким образом, в современное время в мусульманской системе права наблюдается тенденция, связанная с процессами ее интеграции в систему международного права, посредством проведения реформ по ее систематизации и кодификации, рецепции правовых норм из зарубежных правопорядков, что подчеркивает не закрытость мусульманского права от всего остального мира, международных институтов. Напротив, мусульманская система права готова заимствовать наиболее эффективные и, не противоречащие главным его постулатам (Священному Корану и Сунне Пророка (да благословит его Аллах и приветствует), положения из других систем права и делиться своим положительным опытом правового регулирования в тех или иных сферах с другими правовыми семьями. Показательным примером в этом плане является гуманизация системы уголовной ответственности в Саудовской Аравии (страна, отличающаяся мерами строгой ответственности), где с недавних пор отменена смертная казнь как мера наказания в отношении несовершеннолетних (казнь заменена тюремным заключением сроком до 10 лет), а также исключены удары плетьми как вид наказания, которые заменены на штраф или, все то же, тюремное заключение 180. Эти изменения связаны, с начатой в самом начале XXI века, реформой, направленной на гуманизацию и гармонизацию системы Шариата с международно-признанными институтами защиты прав человека, в целях демонстрации открытости Саудовского Королевства всему остальному миру 181. Как отмечает в этом контексте Л. Р. Сюкияйнен «есть все основания утверждать, что на современной правовой карте мира сформировалось статутное позитивное исламское право, тесно взаимодействующее с другими правовыми семьями» 182.

Вместе с тем, как справедливо отмечает Г. М. Керимов: «в современных условиях традиции и правила Шариата сохраняются и активизируются в мусульманских странах. Исламские духовно-культурные ценности, шариатские законы не только полностью сохраняют свое значение, но и играют все более важную роль в развитии мусульманской цивилизации, укреплении мусульманского государства, в жизни мусульманского общества» 183.

Как показывает, проведенный правовой анализ мусульманской системы права, она отличается от других правовых систем своей самобытностью и специфичностью в плане яркого выражения в ней фундаментальной ее основы в виде Священного Корана и Сунны Пророка (да благословит его Аллах и приветствует). Они выступают главными источниками Шариата, фикха и норм позитивного права в законодательствах мусульманских государств. Между тем, система мусульманского права – это не какое-то закрытое для всего остального мира образование, структура, впечатление о которой имеет место быть, в том числе, в ракурсе геополитических и идейно-религиозных взглядов, присутствующих в современном западном мире. Напротив, мусульманская система права восприимчива реалиям нового времени и адаптируется к новым условиям развития правовых институтов, в том числе, и в плане кодификации норм той или иной сферы общественно-правовых отношений. При этом процесс этот в разных странах, где Ислам выступает государственной религией, развивается с разной степенью строгого соответствия с нормами Шариата и достижений фикха, базирующихся на главных источниках данной системы – Священном Коране и Сунне Пророка (да благословит его Аллах и приветствует). Что же касается частноправовой сферы отношений, представляющей интерес в рамках настоящего исследования, то закономерно, что в мусульманской и западноевропейской системах права (романо-германской и англо-саксонской) присутствуют разноплановые подходы к ее формулированию и методам реализации. Однако, можем говорить и о точках соприкосновения правовых систем. Яркий тому пример, существующие подходы к реализациям принципов свободы договора, добросовестности и противоправности нанесения вреда, которые получили анализ в рамках настоящего исследования.