Истинное богослужение – это поклонение и повиновение Господу и отречение от всего иного. Поклонение Всевышнему и стремление к сближению с Ним являются наилучшими духовными качествами. Богослужение, совершаемое согласно присущим ему условиям, возвеличивает человека. Посланника Аллаха (с) возвеличивают, называя Божьим рабом перед тем, как упомянуть о его пророческой миссии:

«Свидетельствую, что Мухаммад – раб Аллаха и Его посланник».

Наилучшим способом продвижения на пути усовершенствования является очищение души, практическая суть которого состоит в богослужении. Богослужение не является лишь выполнением обязанности, оно также может стать средством развития ума и уравновешивания моральных сил, ибо оно очищает душу от материальной безнравственности. Наилучшим видом богослужения является совершение дел без каких-либо корыстных целей, то есть только в угоду Господу. Именно при таких условиях возникает такое свойство, как благочестие, без которого никакое богослужение не будет принято Всевышним.

Праведность и благочестие приводят к отречению от бренного материального мира и уделению внимания вечному духовному миру. Настоящей может быть только вера благочестивых людей, ибо в результате искреннего богослужения человек достигает степени уверенности в своих убеждениях.

Учитывая вышеизложенное, следует отметить, что вера, праведность, аскетизм, богослужение и уверенность имама ‘Али были бесподобными в своём роде, и Пророк (c) по этому поводу сказал:

«Если положить на одну чашу весов небеса и землю, а на другую – веру ‘Али, то, безусловно, чаша с верой ‘Али будет тяжелее»[193].

Имам ‘Али поклонялся Богу с искренней любовью, ибо богослужение не было для него выполнением обязанности. Его светлость был истинным влюблённым, и его не привлекало ничего, кроме очаровательной красоты истины.

‘Али проявлял такое усердие в богослужении и религиозной праведности, что Пророк (c) в ответ людям, жалующимся на резкость ‘Али, говорил: «Не упрекайте ‘Али, ибо он влюблён в Аллаха!»[194]

Когда имам ‘Али оставался наедине со своим Господом и совершал молитву, его уши не слышали и глаза не видели. Он забывал обо всём бренном, окружающем его в этом мире, и всем своим существом сосредоточивал своё внимание на источнике истины. Рассказывали даже, что в одном из сражений в ногу его светлости попал металлический наконечник стрелы и боль от него была такой сильной, что никто не мог вытащить его. Этот наконечник был извлечён из ноги ‘Али, когда его светлость совершал молитву. При этом он абсолютно ничего не почувствовал!

Во время совершения ритуального омовения всё тело ‘Али охватывал лёгкий трепет. Становясь на молитву, он чувствовал, как по его телу проходит дрожь, а из глаз текут слёзы страха перед Всевышним. Земные поклоны имама ‘Али всегда были долгими, а место, куда его светлость прикладывал лоб, – влажным от слёз! Как сказал поэт, «он плакал во время молитвы и смеялся в кровавом бою».

Один из верных сподвижников Пророка (c) по имени Абу Дарда рассказывал: «Однажды тёмной ночью я шёл через финиковую рощу и вдруг услышал, как кто-то молится Аллаху. Подойдя поближе, я увидел, что это был ‘Али. Я спрятался за деревом и увидел, что его светлость молится Господу с огромным трепетом и грустью и плачет от страха перед страшным пламенем ада, прося у Бога убежища и прощения. Его светлость плакал так долго, что, наконец, упал без сознания. Я подумал, что он уснул. Я подошёл к нему и увидел, что он лежит, как ствол сухого дерева. Я потряс его светлость, но он не двинулся с места. Тогда я подумал, что он скончался, и побежал к дому его светлости сообщить Фатиме (а) о смерти ‘Али. Её светлость спросила: «В каком состоянии ты застал его?» Я рассказал о том, как всё произошло. Тогда Фатима (а) сказала: «Он не умер, а лишь потерял сознание от страха перед Господом»[195].

Имам ‘Али помимо обязательных молитв совершал также необязательные и никогда, даже во время войны, не забывал о ночной молитве. В «ночь воя» (лайлат ал-харир) его светлость под утро пристально смотрел на горизонт. Ибн ‘Аббас спросил: «Что тебя беспокоит в той стороне? Не думаешь ли ты, что враги устроили там засаду?» ‘Али ответил: «Нет. Просто я хотел узнать, наступило ли время молитвы или нет».

Внук имама ‘Али его светлость ‘Али ибн Хусейн, который из-за усердного богослужения и долгих земных поклонов был прозван Саджадом (поклоняющийся) и Зайн ал-‘Абидином (предводитель богослужителей), в ответ на вопрос, почему он подвергает себя таким мучениям, сказал:

«Кто может поклоняться Богу так, как это делал мой дед ‘Али?»

Ибн Абу ал-Хадид рассказал об этом несколько иначе. Он писал, что однажды у ‘Али ибн Хусейна, достигшего высшей степени богослужения, спросили: «Каково твоё богослужение относительно богослужения твоего деда?» Он ответил: «Моё богослужение относительно богослужения моего деда подобно богослужению моего деда относительно богослужения Божьего Пророка (c)».

Однажды у служанки имама ‘Али по имени Умм Сайд спросили, когда его светлость больше занимается богослужением: в месяце рамадане или в другие месяцы?

Она ответила: «‘Али каждую ночь изливает душу перед Богом, и для него нет разницы между рамаданом и другими месяцами».

Даже тогда, когда после получения смертельного удара его светлость выносили из мечети, он посмотрел туда, где восходит заря, и сказал: «О утро, будь свидетелем, что только сейчас (в силу необходимости) ты видишь ‘Али в лежачем положении!»

Ибн Абу ал-Хадид говорил, что имам ‘Али больше всех совершал богослужение, ибо многие дни он соблюдал пост и все ночи совершал молитву. Даже во время войны его светлость не забывал о ней. Он был человеком, слова которого не расходились с его действиями. Он научил людей, как совершать необязательные молитвы и бодрствовать по ночам[196].

‘Али во время совершения молитвы представал перед Аллахом с чистым сердцем и изливал душу, сосредоточив на этом всё своё внимание. Богослужение его светлости отличалось от богослужения других людей, ибо каждый человек поклоняется Богу, преследуя определённую цель. Его светлость ‘Али по этому поводу сказал:

«Группа людей поклоняется Богу в надежде на достижение райских благ. Это поклонение торговцев. Некоторые поклоняются Богу от страха перед плАминам ада. Это поклонение рабов. Третья группа поклоняется Богу в знак благодарности. Лишь подобное поклонение является богослужением свободных людей»[197].

Его светлость сам, обращаясь к Всевышнему, говорил:

«Господи! Я поклоняюсь Тебе не из страха ада и не из жажды райских благ. Я поклоняюсь Тебе потому, что считаю Тебя достойным поклонения».

Каждый человек, даже каждое животное, по инстинкту самосохранения всегда стремится устранить вред и получить пользу. ‘Али поклонялся Аллаху только потому, что считал Его достойным поклонения, а не с целью получения пользы (рая) или устранения вреда (ада). Подобная искренность в богослужении проистекала из веры его светлости. Веры, превыше которой невозможно встретить, ибо его светлость достиг конечной степени веры. Сам ‘Али об этом сказал: «Если всё тайное станет явным, мне не придётся что-либо добавлять к своей вере!»

Имам ‘Али подобно волне погрузился в океан истины, и все его мысли, слова, движения и поступки говорили о его правдолюбии. В усовершенствовании и очищении души имаму ‘Али нет равных. Его душа была подобна волшебному зеркалу, отражавшему всё, что происходит на свете. Куда бы ни смотрел ‘Али, он во всём видел Аллаха. Его светлость сказал:

«Перед тем, вместе с тем и после того, на что я смотрел, я видел Аллаха».

‘Али говорил: «Я не поклонялся Богу, которого не видел». Когда у его светлости спросили, каким образом он видел Бога, он ответил: «Не глазами, а душой».

‘Али считал себя обязанным быть смиренным и покорным перед Аллахом, источником бытия, о чём свидетельствуют его молитвы.

Молитва «Кумайл», которой имам ‘Али научил одного из своих сподвижников (Кумайла ибн Зийада[198]), является одним из шедевров величия души, прочности веры и твёрдости убеждений его светло сти. В звучных и изящных фразах каждого отрывка этой молитвы скрыты возвышенные и бесподобные значения. Порой перед милостью Всевышнего всё существо его светлости охватывает надежда, и порой величие и могущество Аллаха наполняет его сердце таким страхом, что невольно им овладевает покорность и смирение. Другие молитвы его светлости также в той или иной степени отражают его страх и надежду, внимание и искренность.

Однажды, когда Зарар ибн Замра пришёл к Му‘авийи, тот сказал: «Расскажи мне об ‘Али!» Зарар, перечислив некоторые черты характера его светлости, добавил: «По ночам он мало спал и больше бодрствовал, днём и ночью читал Коран, жертвовал собой на пути Аллаха, проливал слёзы перед величием Аллаха, не скрывался от нас и не копил мешки золота. Он был вежлив с близкими и не был груб с притеснителями. Когда опускалась тёмная завеса ночи и начинали угасать звёзды, можно было увидеть его молящимся Аллаху, когда он, приложив руку к бороде и корчась, будто от жала змеи, тоскливо плакал и говорил: «О бренный мир! Уж не хочешь ли ты, выставляясь, очаровать меня? Увы, ты мне не нужен. Я дал тебе трёхкратный развод и никогда не вернусь к тебе!» Затем он говорил: «О, горе мне! Как труден путь, как далека цель и как мало провианта!» Му‘авийа заплакал и сказал: «О, довольно, Зарар! Клянусь Аллахом, ‘Али был именно таким. Да благословит Аллах Абу ал-Хассана!»[199].

Богослужение имама ‘Али не ограничивалось соблюдением поста, совершением молитвы и других религиозных обрядов. Можно сказать, что все действия и поступки его светлости были своего рода бо гослужением, ибо в предании говорится: «В поступке важен его помысел». А так как целью всех действий и поступков его светлости было угодить Аллаху, все действия и слова имама ‘Али можно считать богослужением. Именно это и является причиной превосходства его светлости над другими людьми.