Так вот, в доме престарелых я и познакомился с Мерче, работавшей там сиделкой. К моменту, когда я влюбился в Пепиту, мы с Мерче уже почти три года поддерживали относительно стабильные отношения. Первая и, пожалуй, единственная мысль, какая появляется у меня, когда речь заходит о Мерче, это то, что она была хорошей девушкой. Так же говорили и моя мать, и Наталия. Мать даже заявила: «Лучше женщины тебе не найти». И Наталия, когда я рассказал ей про Мерче, заметила: «Судя по всему, это хорошая девушка». Сущая правда: в ней не было ни капли злобы, что совершенно нехарактерно для представителей нашего вида.

Не красавица, но и не страшненькая, она не порождала у меня ни влечения, ни отторжения. Невысокая, полноватая. Повторю, я весьма придирчив к женщинам. Некоторые вызывают отвращение с самого первого взгляда, не знаю отчего, вероятно, это последствия профдеформации. Мне сразу представляется их тело изнутри: жир, кишки, связки, нервы, кости… В общем, мне нравятся женщины чистоплотные и изящные, у Мерче же, на мой вкус, было многовато плоти и маловато изящности. Совсем не то что Наталия, не говоря уже о Пените. Но зато Мерче была простая, веселая и покладистая. Тела своего она не стыдилась и демонстрировала его естественно и с кокетством. Мерче любила жизнь и все, что с ней связано. И ела она с большим удовольствием и без всяких кривляний.

А еще она пела. У нее был красивый голос, и она знала сотни песен. И хотя ей не хватало культуры, которой она не интересовалась, и словарный запас ее был весьма скуден, она уважала и ценила чужую мудрость, воспитание, красоту, эрудицию и умные разговоры. Меня она боготворила и с удовольствием, чуть ли не с обожанием внимала, желая научиться чему-нибудь новому. «Тебя так приятно слушать! — говорила она мне. — Ты похож на телеведущего». И да, я в некотором роде стал для нее учителем и пытался наставлять по мере возможностей. «Попробуй угадать, что значит слово „олифант“?» — спрашивал я и предлагал три варианта ответа. Или задавал ей другие общекультурные вопросы: кто придумал зонтик от солнца? Сколько звезд во Вселенной? Какая река Европы является самой полноводной? Мы проводили много времени за такими играми. Кроме того, я работал над ее дикцией, учил ее правильно писать и часто устраивал орфографические диктанты со сложными словами. Как-то она сказала: «Надо же, сколько ты знаешь! Тебе нужно на телевикторину. Ты точно победишь!» Я ответил, что участвовать в телевизионном шоу представляется мне нелепицей и дурным тоном. «Какой же ты у меня странненький…» — вздохнула она. Мы часто смотрели вместе теледебаты, и она говорила мне, что мне надо попасть туда, на экран, чтобы отстаивать свою точку зрения, что я, дескать, умнее всех прочих участников, вместе взятых. Мерче была очень заботлива и в моменты нежности или баловства начинала сюсюкать, называя меня Марсианито. Она никогда ни на что не жаловалась, обожала мою мать, а мать — ее. Наивность Мерче придавала ей духовности, которой недоставало ее телу. Иными словами, ее невозможно было презирать.

Воскресными вечерами, выйдя из дома престарелых, мы отправлялись в кино, гулять или чего-нибудь выпить, часто ходили в зоопарк. Я с малолетства рвался туда при каждом удобном случае. Ранее отмечалось, что я обожаю животных и лажу с ними гораздо лучше, чем с людьми. Мерче животные тоже нравились. Так что мы проводили много времени напротив террариума с ядовитыми змеями или вольера с носорогом. Стояли, не проронив ни слова, взявшись за руки, ее голова на моем плече, — молчали и потягивали через трубочку газировку, всецело отдавшись созерцанию. Из всех известных мне женщин она единственная никогда не обижала меня. И только с ней я вполне мог бы жить вместе и не раз всерьез рассматривал эту возможность. «Не дури! — увещевала меня мать. — Женись на Мерче. Лучше, чем она, за тобой никто не уследит». Наталия считала, что нехватка любви и страсти — не препятствие для совместной жизни. «Быть может, со временем ты научишься любить ее, — говорила она и добавляла: — Наверное, даже хорошо, что ты не слишком в нее влюблен. У тебя нет никаких иллюзий, и ты не сможешь ее разлюбить».

Вот так я и жил в то время: свободный, одинокий и счастливый.