Год за годом и месяц за месяцем количество мусульман в Мекке росло. Притеснения и гонения со стороны мекканцев не только не способны были остановить тех, кто уже принял Ислам, но и не могли совладать с потоком устремившихся к Исламу людей, среди которых были как мужчины, так и женщины. Возраставшее с каждым днем число обратившихся в Ислам, неохладевавший пыл и твердая приверженность своей религии мусульман, которых нельзя было отвратить от их веры никакими средствами, еще больше раздражали и злили курайшитов, с каждым днем прибегавших ко все более жестоким и изощренным действиям и издевательствам в отношении мусульман. Положение верующих стало совсем тяжким, но они продолжали терпеть. Чтобы на время оградить мусульман от посягательств курайшитов, Посланник Аллаха (А) предложил им выехать из Мекки и совершить переселение в Эфиопию. Благодаря тому, что тогдашний правитель Эфиопии был справедливым и праведным человеком, они могли какое-то время находиться у него, пока Аллах не облегчит положение мусульман.

Многие мусульмане переселились в Эфиопию. Там они жили спокойно и безмятежно, свободно исполняя все свои религиозные обязанности, которые не могли с такой же легкостью выполнять у себя дома, в Мекке.

Как только курайшиты узнали, что мусульмане уехали в Эфиопию и живут там спокойно и привольно, их охватил страх. Эфиопия могла стать новым очагом распространения Ислама. Чтобы не допустить этого, курайшиты посовещавшись меж собой, составили план, как вернуть мусульман в Мекку и держать их под присмотром, как раньше. С этой целью они избрали двух достойных и умных людей из числа своих соплеменников и отправили с ними богатые подарки для эфиопского негуса[119], а также для его придворных, вельмож и аристократов, способных повлиять на правителя. Посланцам было велено по прибытии в Эфиопию сразу же отправиться к этим вельможам и придворным негуса, вручить им дары и сказать следующее: «Группа наших неопытных и невежественных юношей недавно отреклась от нашей религии, но и не приняла вашей веры, а теперь прибыла в вашу страну. Наши вожди и старейшины отправили нас к вам с просьбой изгнать этих людей из вашей страны и выдать их нам. Мы хотим, чтобы вы поддержали нас, когда мы поставим этот вопрос перед самим негусом».

Посланцы курайшитов встретились со всеми представителями эфиопской знати и каждому вручили подарки, взяв взамен слово, что те поддержат их в присутствии негуса.

В конце концов послы отправились к самому негусу, преподнесли ему роскошные дары, а затем изложили свою просьбу.

Согласно уговору, присутствовавшие на аудиенции эфиопские аристократы стали высказываться в поддержку предложения курайшитских представителей. Все они высказывались за то, что нужно как можно скорее отдать приказ о высылке всех мусульман из страны и передать их курайшитским посланцам.

Однако негус не поддался их уговорам. Он сказал: «Было бы неправильно, если бы я вынес заочное решение о людях, которые бежали из своей страны и нашли приют на моей земле, ничего о них не разузнав и даже не увидев их. Я должен вызвать их к себе и выслушать, чтобы понять, что мне делать дальше».

Когда эти слова прозвучали из уст негуса, лица курайшитских посланцев побледнели, а сердца заколотились от страха, потому что должно было произойти именно то, чего они опасались – встреча негуса лицом к лицу с мусульманами. Послы предпочли бы, чтобы мусульмане остались в Эфиопии, но не встречались с негусом, потому что всем, чего достигла молодая исламская религия, она была обязана словам и речам. Каждый, кто был очарован этой религией, поддался обаянию тех особенных слов, которые, по утверждению Мухаммада, ниспосылались ему Богом. Разве в этих словах не была сокрыта некая волшебная сила? Кто теперь знает? И вот теперь мусульмане явятся ко двору и своими завораживающими речами окажут на присутствующих то же воздействие, какое они оказывали и продолжают оказывать на собраниях в Мекке. Однако что же было делать? Негус распорядился, чтобы этих людей, нашедших приют в Эфиопии, привели к нему в определенное время.

Мусульмане прекрасно знали о прибытии курайшитских представителей и их щедрых дарах, посещении ими домов эфиопской знати и приближенных ко двору негуса, а также о цели их визита. Конечно же, они очень беспокоились о том, что план послов сработает и беглецам придется вернуться в Мекку. Когда к ним пришел гонец от негуса и пригласил их на аудиенцию к правителю, они поняли, что опасность подкралась к ним очень близко. Мусульмане собрались и посовещались о том, что им сказать на аудиенции. Все сошлись во мнении, что не нужно говорить ничего, кроме истины, то есть следует описать свое положение в состоянии невежества, а затем рассказать об истине Ислама, повелениях Ислама и духе исламского призыва. Нельзя ничего скрывать и говорить что-либо, что противоречило бы действительности.

С таким настроем они пришли на аудиенцию. Между тем, поскольку требовалось выяснить, что представляет собой новая религия, негус приказал явиться ко двору нескольким официальным служителям христианского культа, бывшего тогда официальной религией эфиопского государства. Поэтому на собрание прибыло множество епископов, чье участие в диспуте было обставлено с особой помпой. Перед каждым из них лежало Священное Писание. Государственные мужи также заняли отведенные им места. Аудиенция сопровождалась придворным и религиозным церемониалом, что придавало ей особое великолепие и торжественность. Сам негус возглавил собрание, а вслед за ним расселись по своим местам в соответствии с их чинами и все остальные. Каждого, кто был свидетелем этой церемонии, охватывало благоговение от ее величия и помпезности.

Мусульмане, чья вера придавала им особую твердость и степенность, по меткому выражению Хафиза[120], «клали головы на камни, но считали, что ногами попирают звезды». Они пришли на это торжественное собрание в полном спокойствии и уверенности. Сначала в зал вошел Джа’фар б. Аби Талиб[121], а вслед за ним – и все остальные.

Вошедшие словно не обращали никакого внимания на великолепие и роскошь собрания. Более того, они не соблюдали принятых в то время правил придворного этикета, требовавших совершения земных поклонов и целования земли у ног правителя. Они просто вошли и поприветствовали всех собравшихся.

Подобное поведение воспринималось как оскорбление и вызвало всеобщее негодование, однако мусульмане сразу ответили: «Наша религия, ради которой мы и переселились сюда, не позволяет нам преклонять свою голову перед кем-либо, кроме Единого Бога».

Этот их поступок, а тем более – эти слова, которыми они его оправдывали, заронили в сердца присутствовавших страх, придав мусульманам особое величие и достоинство, на фоне которых померкло все великолепие аудиенции.

Негус решил лично расспросить мусульман и сказал:

– Что же это за религия, которая отличается как от вашей предыдущей, так и от нашей религии?

Главой мусульман в Эфиопии был Джа’фар б. Аби Талиб, приходившийся старшим братом Повелителю правоверных Али (мир ему!). Именно ему и предстояло разговаривать с негусом и отвечать на его вопросы.

Джа’фар сказал:

– Мы были людьми, жившими в невежестве, поклонявшимися идолам, питавшимися мертвечиной, совершавшими нечестие, нарушавшими родственные связи, плохо поступавшими со своими соседями. Сильные из нас притесняли слабых. Мы жили в таком состоянии, пока Бог не направил к нам своего Пророка, происхождение и чистота которого были нам прекрасно известны. Он призвал нас к единобожию и поклонению Единому Богу и отвратил от поклонения идолам, камням и деревянным изваяниям. Он повелел нам быть правдивыми в своих речах, хранить вверенное нам на хранение, поддерживать родственные связи, быть хорошими соседями и уважительно относиться ко всем людям. Он запретил нам разврат, празднословие, присвоение имущества сирот и клевету на праведных женщин. Он повелел нам не придавать сотоварищей Богу, совершать молитву, выплачивать закят[122] и соблюдать пост…

Мы уверовали в него и подтвердили его правоту. Мы стали следовать тем предписаниям, которые я перечислил, но наш народ стал противиться нам и притеснять нас, чтобы заставить нас отречься от этих предписаний и вернуться к идолопоклонству и к нашему прежнему положению – многобожию и присущим нам ранее порокам. Однако мы отказались, а потому нас стали подвергать гонениям и мучениям. Поэтому мы оставили свою родину и прибыли в вашу страну. Я надеюсь, что здесь мы будем в безопасности.

Когда Джа’фар дошел до этого места, негус сказал:

– Знаешь ли ты что-либо наизусть из того, что ваш пророк называет откровением и утверждает, что оно пришло к нему из другого мира?

– Да.

– Прочитай немного.

Учитывая обстановку на аудиенции, где все присутствовавшие, включая самого правителя, были христианами, епископы держали перед собой Евангелие, да и от всего собрания так и веяло христианским благочестием, Джа’фар решил прочитать благословенную суру «Марьям», посвященную Святой Марии, Иисусу, Иоанну (Яхье) и Захарии. Уверенным и твердым голосом он прочитал айаты этой суры, короткие и ритмичные. Читая эти айаты, он хотел продемонстрировать христианам, как правильно и умеренно истолковывает Коран историю Иисуса и Марии, и объяснить им, что Коран не только почитает их, но и далек от их обожествления.

Чтение Джа’фара произвело огромное впечатление на присутствующих. На их глазах выступили слезы.

Негус сказал:

– Клянусь Богом, это и есть то, о чем говорил Иисус. Эти слова и слова Иисуса имеют один общий исток.

Затем он повернулся к курайшитским посланцам и сказал:

– Возвращайтесь домой.

Затем он вернул им их подарки.

Впоследствии негус стал мусульманином и

умер в девятом году хиджры. Посланник Аллаха заочно совершил в его честь заупокойную молитву[123].