Слуга известного персидского ученого и писателя Абдаллаха б. аль-Мукаффа’[105] держал под уздцы коня своего хозяина, который находился в доме наместника Басры Суфйа-на б. Муавийи, и ждал, когда его господин выйдет на улицу и сядет на коня, чтобы поехать домой.

Он ждал уже долго, а хозяин все не выходил. Другие люди, пришедшие к наместнику позже него, уже вышли и уехали, а Ибн аль-Мукаффа’ все не было. Слуга начал потихоньку расспрашивать о нем, однако к кому бы он ни обращался, никто не мог ответить ему ничего вразумительного или же рассматривал с ног до головы раба, затем его лошадь, после чего без единого слова пожимал плечами и уходил.

Прошло уже много времени, и слуга, обеспокоенный и пришедший в отчаяние, отправился к Исе и Сулейману – сыновьям Али б. Абдаллаха б. Аббаса, приходившимся дядьями тогдашнему халифу Мансуру ад- Даваники[106], секретарем которых был Ибн аль-Мукаффа’, и рассказал им о случившемся.

Иса и Сулейман весьма благоволили Абдал-лаху Ибн аль-Мукаффа’, который был очень образованным секретарем, превосходным писателем и виртуозным переводчиком, и всегда защищали его.

Ибн аль-Мукаффа’, пользовавшийся их поддержкой, был крайне невоздержанным и дерзким человеком, отличавшимся сквернословием. Он никогда не останавливался перед тем, чтобы задеть кого-то своим острым языком. Покровительство Исы и Сулеймана, приходившихся дядьями самому халифу, придавала Ибн аль-Мукаффа’ еще больше смелости и дерзости.

Иса и Сулейман попросили Суфйана б. Муавийю отпустить Ибн аль-Мукаффа’. Тот стал отрицать что-либо и сказал: «Ибн аль-Мукаффа’ не приходил ко мне домой». Однако стоял ясный день, и все видели, как Ибн аль-Мукаффа’ зашел в дом наместника. Люди свидетельствовали об этом, и отрицать очевидный факт было невозможно.

Дело принимало серьезный оборот. На наместника падало подозрение в убийстве. Тем более, речь шла о таком известном и образованном человеке, как Ибн аль-Мукаффа’. В судебной тяжбе принимали участие наместник Басры с одной стороны и дядья халифа – с другой. Дело дошло до халифского двора в Багдаде. Стороны тяжбы и свидетели, а также осведомленные лица отправились к халифу. Дело было заслушано, а свидетели дали свои показания. После опроса свидетелей Аль-Мансур сказал своим дядьям:

– Мне ничто не мешает сейчас же убить Суфйана по обвинению в убийстве Ибн аль-Мукаффа’, однако кто из вас готов взять на себя обязательство, чтобы в случае, если после казни Суфйана Ибн Мукаффа’, живой и здоровый, войдет сюда через эту дверь, – и он указал на дверь за своей спиной, – понести равное наказание и быть казненным?

Иса и Сулейман были крайне озадачены этим вопросом и подумали: «Не дай Бог, этот Ибн аль-Мукаффа’ окажется жив и явится живым и здоровым к халифу». Они были вынуждены отказаться от претензий к Суфйану и уйти ни с чем. Прошло много времени, и никто больше ничего не слышал об Ибн аль-Мукаффа’. Постепенно о нем и вовсе забыли.

По прошествии многих лет, когда волнения уже давно улеглись, стало известно, что Ибн аль-Мукаффа’ постоянно досаждал Суфйану б. Муавийи своими остротами. Однажды он даже при всех бранным словом оскорбил честь его матери. Суфйан только и ждал, чтобы отомстить Ибн аль-Мукаффа’ за его злой язык, но из-за страха перед Исой и Сулейманом, которые были дядьями халифа, не решался ничего предпринять до тех пор, пока не случилось следующее.

Однажды нужно было выписать охранную грамоту на имя другого дяди аль-Мансура, которого звали Абдаллах б. Али, а аль-Мансур должен был ее подписать. Абдаллах б. Али попросил Ибн аль-Мукаффа’, бывшего секретарем его братьев, написать эту охранную грамоту. Ибн аль-Мукаффа’ составил текст грамоты и написал в ней, помимо перечисленных условий, обидные и резкие слова о самом аль-Мансуре, который был жестоким и кровожадным халифом. Когда письмо дошло до аль-Мансура, он очень рассердился и спросил: «Кто это составил?». Ему ответили: «Ибн аль-Мукаффа’». Не удивительно, что Аль-Мансур стал испытывать к нему те же чувства, что и наместник Басры Суфйан б. Муавийа.

Аль-Мансур тайно написал Суфйану и попросил того вынести предупреждение Ибн аль-Мукаффа’. Суфйан долго искал повода встречи с ним, пока Ибн аль-Мукаффа’ сам не пришел к нему домой с просьбой, оставив слугу и коня у входа. Когда он вошел, Суфйан вместе со своими слугами и стражниками ждал его в комнате, где была разожжена печь. Как только взгляд Суфйана упал на Ибн аль-Мукаффа’, в его памяти пронеслись все те обиды и издевательства, которые он вытерпел. Его охватили гнев и ненависть, разгоревшиеся в его душе, словно та самая печь, что была перед ним. Он повернулся к Ибн аль-Мукаффа’ и сказал: «Ты помнишь, как в недобрый день оскорбил имя моей матери бранным словом? Теперь пришло время расплаты».

Просьбы Ибн аль-Мукаффа’ о прощении не помогли, и он был убит на месте самым безжалостным образом[107].