Мекканский шериф[14], это высшее духовное лицо всего мусульманского мира; по своему происхождению он считается прямым потомком и наследником пророка Мухаммеда. В былое время мекканские шерифы играли роль эмиров, т. е. независимых, высших правителей; в настоящее время хотя это звание и осталось за ними, но никакого практического значения не имеет; титул пишется только на бумаге. За последние двадцать лет власть мекканских шерифов совершенно ограничена турецким султаном; они только духовные начальники, никакой гражданской власти не имеют, подчиняются турецкому губернатору и назначаются на должности, по его представлению, турецким султаном.
Потомки пророка Мухаммеда называются сеидами, а каждый сеид в Геджасе носит звание шерифа, а потому шерифов здесь очень много; они носят особый знак отличия, кривой нож на поясе, и пользуются среди арабов почетом и уважением. Многие из них занимаются скотоводством, но большинство, имея верблюдов, посылают их на заработки со своими рабами по перевозке тяжестей и пассажиров по стране. Из этого рода сеидов назначается и мекканский шериф. В 1895 г. шерифом в Мекке был Гауналь-Рафик; ему было уже под 60 лет и он имел постоянную резиденцию в Таифе – в городке верстах в 70 от Мекки по направлению на восток, за Арафатом.
При шерифе обыкновенно состоит турецкий конвой из 50 человек солдат при двух офицерах, которые считаются адъютантами шерифа и носят аксельбанты, как и адъютанты мекканского вали. Говорят, что шериф адъютантов и солдат конвоя содержит на свои доходы, которых у него не мало. Обыкновенно он одевается в длиннополый азиатский костюм, но для торжественных случаев имеет особенную форму в виде мундира, в котором, между прочим, делает визиты высокопоставленным иностранным особам. Он носит через плечо ленту вроде русской Андреевской ленты и множество орденов и звезд, усыпанных алмазами и брильянтами.
Из своего дома шериф выезжает обыкновенно в коляске, запряженной мулами. Замечательно то, что когда он желает сделать кому-нибудь визит, то за несколько минут до своего приезда посылает вперед несколько человек солдат с офицером, при оружии. Они становятся в комнате, приготовленной для приема шерифа, и когда он приезжает, отдают ему честь: берут ружья на караул и так стоят перед шерифом и хозяином все время, пока продолжается визит. При этих визитах нередко случается, что в дом, куда он приезжает, предварительно приносят его наргале (кальян), как это делается женщинами, о чем я говорил выше.
Все духовенство Геджаса, далили, вакили, лица, причастные к Бейтулле, а также все мелкие шерифы находятся у него в полном подчинении; он есть глава и начальник всех тех лиц, которых по европейским понятиям можно назвать духовными лицами, хотя в мусульманстве собственно духовенства и нет, по крайней мере в том виде, как это существует у христиан. Местные кадии (по-среднеазиатски – казии, т. е. судьи), шерифу однако не подчиняются. В делах совершения хаджа, именно в выполнении священных его обрядностей, он никакого участия не принимает, исключая поездок на Арафат и в Мину. Через подчиненных ему далилей и вакилей он оказывает содействие паломникам в путешествии по святым местам, например при поездках в Медину, отпуская для них ежегодно десятки тысяч верблюдов с верблюдовожатыми; такса за наем верблюдов устанавливается им, однако, по собственному усмотрению. От этого он имеет крупный доход; в поставке верблюдов для паломников и перевозке их тяжестей принимает впрочем участие и мекканский вали (губернатор).
Выше я сказал, что кадии не подчиняются шерифу и следовательно не состоят в числе духовных лиц, как это стремятся сделать наши туркестанские казии, присваивая себе незаконное право, например, совершения треб вместо имамов[15]. В Геджасе кадии имеются в каждом городе и назначаются на должности турецким правительством. Суд производится гласно и публично; порядок и форма разбора дел в судейских камерах очень просты и несложны, проста также и вся обстановка; все ведется замечательно тихо и вполне прилично. При разборе и решении дел кадии руководствуются не книгами шариата, а особыми уставами, составленными турецким правительством на основании шариатных постановлений; уставы эти носят название «Дастур» и изложены в виде отдельных статей, как наши русские, или вообще европейские своды законов. Статьи «Дастура» изменяются и дополняются согласно требованиям практической жизни и современности, следовательно не представляют собою таких неподвижных, неизменяемых постановлений, как шариат[16].
Истец или ответчик, недовольные решением единоличного судьи, имеют право переносить дело в высшее учреждение, называемое хокумет, которое состоит при губернаторе, как об этом сказано выше.
В общем Геджас страна далеко не сутяжническая. Замечательно, что больше всех других жителей занимают внимание судей наши туркестанские соотечественники… Очевидно и туда они приносят свою страсть к спорам и горячему сутяжничеству часто из сущих пустяков. Впрочем недаром говорится, что привычка есть вторая натура…
По прибытии в Мекку в ихрамах, надетых на границах «священной области», паломники прежде всего совершают таваф вокруг Бейтуллы и между Сафа и Мярва, снимают затем ихрамы, устраиваются на частных квартирах или в общественных такиэ, переодеваются, и все время, в ожидании хаджа толкаются то во дворе Бейтуллы, то по базарам. Здесь они покупают разные мелочи и безделушки: финики, сурьму, четки, воду Земзема, разные книги, молитвенники, литографированные виды Мекки, Медины, Бейтуллы и проч. Кроме того, покупают куски белой бязи, или полотна, на саван; эти куски обмачиваются в воде Земзема и просушиваются во дворе Бейтуллы. Во время хаджа в Мекке продается огромное количество указанных сортов материи, что дает значительный барыш торговцам; немало получают дохода и служители Бейтуллы за обмачивание будущих саванов в водах Земзема и просушку их у Бейтуллы. По мусульманскому поверью, покойник, обернутый в саван, обмоченный в воде Земзема, избавляется от адского огня на том свете…
Все свои покупки, предназначенные для себя и подарков родным и знакомым на родине в память посещения священного города, паломники стараются сделать заранее, чтобы по окончании хаджа поскорее выехать на родину. Вследствие этого в месяц хаджа улицы Мекки положительно представляют собою вид какойто ярмарки религиозного вида. По улицам и базарам народ кишит с раннего утра до поздней ночи, один куда-то спешит, торопится, другой толкается без всякого дела; по улице между Сафа и Мярва только что прибывшие паломники совершают таваф под руководством далилей и вакилей, бегая легкой рысцою и оглядываясь по сторонам; вокруг Бейтуллы – тоже. Если смотреть на улицу со второго или третьего этажа дома, то толпа, запруживающая собою улицу, как бы стоит на одном месте, как бы заключена в узкий продолговатый ящик; народу, как говорится, яблоку упасть негде; слышен только шум толпы, голоса… Между тем на улице пыль, жара страшная, просто дышать нечем…
Всех паломников можно разделить на четыре категории: действительные, специалисты, промышленники и плуты. Действительные, или истинные паломники, едут в Мекку единственно по религиозному стремлению, как и христиане в Иерусалим, буддисты в Тибет, в Лхасу и проч.; они исключительно заняты только совершением хаджа, т. е. выполнением религиозных обрядностей и обязанностей, после чего немедленно возвращаются на родину. Это, разумеется, лучшие из паломников. Паломники-специалисты занимаются совершением хаджа за других, что допускается шариатом, и, как люди уже опытные в этом деле, служат путеводителями для новичков; они называются «бадальцами» – совершающими хадж за других, конечно, не без вознаграждения; наши «бадальцы» постоянно вертятся между Россиею и Меккою, превращая хадж в какое-то ремесло. Этим занимаются преимущественно муллы, имамы и пр., словом мусульманские духовные лица. Сами за себя они на поклонение вообще мало ездят, а приезжают чаще бадальцами. Бадальчество особенно развито среди наших татар, хотя в последнее время начинает развиваться и среди степного киргизского населения.
Паломники-промышленники занимаются преимущественно торговлей, везут от города до города разные товары и останавливаются на неопределенное время там, где для них выгодно; поспеть или опоздать ко времени хаджа для них, собственно говоря, совершенно безразлично; таким же порядком они возвращаются и обратно. Часто они женятся на пути и остаются на жительство в тех городах Аравии или вообще Турции, где нашли себе пристанище. – Паломники-плуты избрали себе специальностью обирать более простодушных из своих собратий, а особенно являющихся из разных диких местностей. Они встречают и провожают таких паломников на пути их следования, заботятся об их благополучии и интересах, прикидываются самими добрыми и простодушными спутниками, в особенности на пароходах. Изучив характер спутника и узнав его достояние, эти плуты при первом удобном случае обирают доверчивую жертву и бросают ее часто на произвол судьбы среди чужих людей, вдали от родины. В этой профессии замечаются и женщины.
Как выше я говорил, далили есть руководители при совершении хаджа. Это совершенно частные люди, т. е. не духовные лица и не чиновники. Далилям дается это звание непосредственно самим мекканским шерифом, а затем уже это звание и обязанности переходят наследственно от отца к сыну. Все далили местные арабы, знают турецкий язык, люди довольно зажиточные и пользуются среди паломников почтением и уважением, мекканцы же смотрят на них теми же глазами, как у нас смотрят на адвокатов…
Как мусульманские страны, так равно и Россия, имеющая в числе своих подданных много мусульман, а также вассальные среднеазиатские ханства, разделены между далилями на участки,
почему каждый далиль, прибывающих в Мекку паломников своего участка, забирает в свое ведение и распоряжение. В шариате нет никакого указания на то, чтобы совершать хадж при помощи особых руководителей; далили вызваны практическою необходимостью, так как девяносто девять сотых паломников не знают правил совершения хаджа. Хотя никому не возбраняется совершать хадж по собственному разумению и без всякого руководительства и посредничества, но так как далильство уже установлено с давних времен, то каждый паломник, стремясь совершить хадж по всем правилам, предписанным религиозными требованиями, неминуемо прибегает к содействию далиля. Вообще далильство настолько распространено и вошло в обязательную привычку, что паломники еще на родине знают имена своих далилей и, по приезде в Мекку, прямо расходятся по ним, поступая под их руководительство, как бы в силу необходимости, или закона.
Далили имеют своих вакилей (поверенных) и учеников; и те и другие состоят из родственников или даже из сыновей, в силу наследства, будущих самостоятельных далилей. Вакили большею частию находятся или в Джидде или в Ямбуке (Ямбо), где высаживаются с судов паломники. Они их встречают, доставляют им верблюдов, ослов или мулов и отправляют из Джидды – в Мекку, а из Ямбука – в Медину; при этом каждый вакиль сообщает своему далилю о числе принятых им и отправленных по назначению паломников. С самого первого дня высадки они попадают в полное подчинение и распоряжение своих далилей, вакилей и других лиц, которые и принимаются за усиленную их эксплуатацию. Если с этого дня паломник, после всех мытарств в Геджасе, вернется на родину живым и здоровым, – это его счастье, а если погибнет там, – значит так ему и суждено, так на роду написано. Так это и принято здесь понимать…
Вакили и ученики кроме того заняты совершением с паломниками тавафов и других священных обрядностей и указанием святых мест для поклонения. Далили заняты тем же с паломниками, которые побогаче, и кроме того озабочиваются приискиванием им квартир в Мекке и Медине, доставлением напрокат всего необходимого: ковров, паласов, самоваров, котлов, разной посуды, углей, палаток для выезда на Арафат и проч. Далили обыкновенно пользуются за свои услуги добровольным вознаграждением, т. е. по усмотрению и щедрости паломника; никакой таксы за это не полагается. Впрочем паломники на этот счет их не обижают, и редко кто из них платит, собственно за услуги конечно, меньше одной лиры (8 р. 50 к.); бывает, что богатые и знатные люди дают и по 25 лир (212 р. 50 к.). Кроме того далили пользуются и такими деньгами, которые привозятся паломниками в Мекку, или за совершение хаджа за мусульман, не могущих почему-либо совершить паломничество лично (что выражается словом «бадаль», почему лица, совершающие хадж за других, называются «бадальцами», как об этом замечено выше), или же пожертвованные и завещанные на какоенибудь богоугодное дело и проч. Все эти суммы редко минуют рук далилей, конечно, главным образом по неопытности и доверчивости паломников. – Кроме, так сказать, официальных далилей, назначаемых мекканским шерифом, много частных; они постоянно вертятся около Бейтуллы, совершают тавафы за других и тут же получают вознаграждение за свои услуги.
Вот список главных далилей и их далильских участков по России.
О всех умерших в Мекке и вообще в Геджасе паломниках далили обязаны заявлять особому турецкому чиновнику, должность которого носит название «байтуль-маль»[17], и он обязан принимать имущество и деньги умерших на хранение, что далеко не всегда аккуратно исполняется. Чаще всего имущество растаскивается товарищами умерших, а деньги остаются у тех, кому они даны на сохранение в Джидде или Мекке
<…>. От удержания в свою собственность денег и имущества после умерших паломников многие составили себе хорошие состояния в Геджасе, а особенно в Джидде, как главном пункте сборища паломников, прибывающих на судах. В числе подобных лиц, владеющих капиталами, нажитыми указанным незаконным путем, имеются и наши туркестанцы[18].