После того как на благословенную голову Повелителя верующих в Единого Бога обрушился удар меча, он оставил завещание, которое предназначалось не только имамам Хасану и Хусайну, но было обращено ко всем мусульманам. Так, в завещании периодически встречаются слова «Заповедую вам и тем, кого достигнет мое послание». «Заповедую вам не придавать Аллаху ничего в сотоварищи»[53], поскольку это язычество. Язычники относили деяния Всевышнего на счет других. Они не приписывали одни деяния Аллаху, а другие – тем, кто помимо Него, ибо подобное поведение не является безусловным язычеством. Это – лицемерие. Как правило, язычники приписывали другим те деяния, которые должно приписывать Аллаху. Вместо того чтобы поклоняться Аллаху, они поклонялись идолам. Например, некоторые язычники верили в то, что одно начало сотворило мир, и это – Господь, а другое начало управляет сотворенным миром.

Заповедь единобожия состоит в том, что действие не стоит приписывать ни себе, ни другим. Действие принадлежит лишь Аллаху – только Он промышляет о мире. Нет большего блага, чем единобожие, и нет большего зла, нежели язычество – «Воистину, многобожие – великая несправедливость» (Лукман 31:13). Итак, допустимо ли, чтобы человек во всех состояниях бытия находился под покровительством Единого Бога и при этом считал что-либо помимо Него господом и началом всего? Это язычество влечет за собой бесчестие.

В продолжение своего завещания Имам говорит: «Не губите его сунны». Вслед за единобожием необходимо хранить сунну Пророка, с уважением относиться к Откровению и пророческому достоинству Мухаммада. Следует почитать нравственные достоинства и образ жизни Пророка.

Отдав распоряжения относительно принципов единобожия, пророчества и религии Аллаха, Имам говорит: «Восставьте эти два столпа и зажгите эти два светильника». Один из них – единобожие, другой – пророчество. Затем Имам сказал: «Вчера я был вашим сподвижником, сегодня я для вас наставление, а завтра я разлучусь с вами». Посмотрите на меня и поймите, что сила, здравие и богатство преходящи, никто не останется в этом мире навечно. Смерть – вот что я жду все эти годы: «Клянусь Аллахом, сын Абу Талиба ближе знаком со смертью, чем ребенок – с грудью своей матери, но я держусь скрытого знания, ибо если бы я открыл его, то вы все задрожали бы подобно веревкам в глубоких колодцах»[54].