В тот день я в восемь часов утра умывался у бассейна в своем дворике и только намылил лицо, как раздался звонок. Наверное, Аскар-ага, наш дворник, как всегда, пришел за мусором. С зажмуренными глазами, не смывая мыла, я подошел к дверям:

– Мусорный ящик за дверью в углу, возьми его сам, – сказал я и, не поглядев, кто там стоит за порогом, повернулся и направился обратно к бассейну.

И тут за спиной у меня раздался нежный и приятный голосок:

– Здравствуй, ага!

Я остолбенел от неожиданности. Кое-как краешком рукава стер с глаз мыльную пену и вижу: с порога на меня, улыбаясь, глядит девушка лет семнадцати-восемнадцати – пухленькая, хорошенькая – прямо ангел небесный, а не земное существо. Ответив на ее приветствие, я подошел к ней поближе и, улыбнувшись, сказал:

– К вашим услугам, ханум[13]! Входите.

Она кокетливо повела бровями и переступила порог.

– Доброе утро, ага! – снова прожурчал вкрадчивый голосок, опьяняя душу не хуже доброго старого вина.

– Да будете вы счастливы, ханум, – повторил я свое приветствие.

Девушка еще нежнее улыбнулась мне и спросила:

– Чем вы по утрам умываетесь?

Я несколько опешил и забеспокоился. Уж не уполномоченный ли по взиманию муниципальных сборов или нежданно-негаданно свалившихся на голову новых государственных налогов эта ханум? Чего доброго, она справляется о том, каким мылом я умываюсь, чтобы в соответствии с моим благосостоянием получить с меня эти налоги.

– Ка-ак вы ви-и-дите, я м-моюсь м-мылом, – заикаясь, растерянно ответил я.

– Это понятно… Но каким же все-таки мылом?

– Ну… этим самым… мылом.

– Прежде всего разрешите представиться. – Этот ангел, стоящий у моих дверей, словно читал мои мысли. – Я – вестница опрятности и красоты и пришла сюда, чтобы познакомить вас с самым лучшим сортом мыла, выпускаемого нашим заводом. Как образец я оставлю вам один кусок бесплатно в надежде, что, испробовав его, вы станете постоянным покупателем продукции завода «Никем не превзойденный».

Беспокойство мое улеглось.

– Очень признателен вам и вашему заводу, – вежливо поклонился я, – за столь ревностную заботу о моей чистоплотности. Да воздаст вам Аллах по заслугам. Но что же вы стоите, проходите в дом…

Девушка бросила на меня кокетливый взгляд, сунула руку в нейлоновый пакет и вынула кусок мыла:

– Это мыло «Улыбка». Оно придаст коже вашего лица свежесть весенних цветов… Но вы должны мне дать слово чести, что…

– Слово чести! – не дав ей договорить, восторженно забормотал я. – Мой дом… Что вы говорите!.. Будьте уверены во мне…

– Вот и умница! – сказала она, вскинув бровь. – Так дайте же мне слово чести, что всегда будете пользоваться мылом «Улыбка» производства завода «Никем не превзойденный».

Обескураженный, я все же сумел взять себя в руки и подтвердил:

– Даю вам слово чести, что, кроме «Улыбки», не буду пользоваться никаким другим мылом.

Девушка улыбнулась в ответ, послала мне воздушный поцелуй и исчезла за дверью, оставив меня у порога в изумлении и полнейшей растерянности.

Получив наконец возможность умыться, я первым делом зашвырнул старый кусок мыла, а потом несколько раз намылил лицо подаренной мне «Улыбкой». И в самом деле, у мыла оказался нежный аромат, а уже после вторичного намыливания лицо мое стало гладким, словно мех лисицы. Не знаю, правда, объяснялось ли это действием самого мыла или так повлияли на меня слова и приход прелестной вестницы красоты.

В тот день я трижды умывался этим мылом и, поскольку дал очаровательной ханум слово чести, на всякий случай сбегал и купил еще два куска «Улыбки», боясь, как бы ее не расхватали.

На другое утро, когда я, умывшись, чистил зубы, в двери снова позвонили. Я пошел отпирать, не успев прополоскать рот, набитый зубной пастой. Как и накануне, передо мной предстала девушка, столь же прелестная и обворожительная. Мне вмиг стало ясно, что и она должна быть или вестницей красоты, или вестницей счастья, или вестницей еще чего-нибудь другого этакого. Не успел я и рта раскрыть, как она, поздоровавшись и пожелав мне доброго утра, спросила:

– Какой пастой вы чистите зубы? Так и есть!

– Ну этой… Самой обычной пастой, ханум. А в чем дело?

– И не жаль вам своих жемчужных зубов?! Чистить обычной пастой!.. Вот, возьмите, я принесла вам тюбик зубной пасты производства завода «Единственный в мире». Всякий, почистив ею зубы, будет чувствовать, что на год помолодел. Паста укрепляет корни зубов и десны. Паста обогащена витаминами А, В, С, D, Е, которые благоприятно воздействуют на полость рта в условиях здешнего климата.

– Весьма благодарен, ханум… И что же, вы ее просто так мне отдаете?

– Да, это наш подарок вам, но с условием: вы дадите слово чести, что всегда будете пользоваться зубной пастой нашего завода.

Чувствую, что у меня нет сил сопротивляться ханум. Да, собственно, и какая разница – обычной пастой чистить зубы или вот этой, новой, которая к тому же подарена мне такой красавицей? И я сказал:

– Даю слово чести, что, пока я жив и у меня есть зубы, я буду пользоваться только вашей пастой… Чем могу еще быть полезен?

Мило улыбнувшись и на ходу пожав мне руку своей нежной ручкой, девушка ушла.

Связанный словом чести, я забеспокоился – вдруг зубная паста завода «Единственный в мире» будет раскуплена, и поэтому уже в обеденный перерыв забежал в магазин и запасся четырьмя тюбиками. И вот по нескольку раз в день я теперь умывался мылом «Улыбка» и чистил зубы пастой завода «Единственный в мире». На третий день я ощутил во рту какое-то жжение, но выхода не было: я дал слово чести.

Прошло еще несколько дней. Как-то утром, выходя из дому, я на пороге столкнулся лицом к лицу с изящнейшим созданием. Честное слово, мне почудилось, что передо мной ожила старинная миниатюра. Аромат ее дыхания, похожий на запах жасмина, проникал во все поры моего существа. Я еще не пришел в себя, как услыхал:

– Доброе утро, ага!

Я понял, что это тоже одна из чудесных посланниц.

– Доброе утро, прелестная девушка! – ответил я. Бросив взгляд на воротничок моей рубашки и проведя по нему отлакированными ноготками, девушка спросила:

– Скажите, ага, чем вы стираете свое белье?

– Тысячу извинений, ханум, но разве вы прачка? Кажется, вопрос мой пришелся ей не по вкусу. Она нахмурила брови:

– Нет, я посланница здоровья и гигиены. И я скажу вам так: если отныне вы станете стирать свое белье порошком «Сахра», то оно будет белее снега и нежнее лепестков только что распустившегося цветка.

– Но ведь, ханум…

Не слушая, она протянула мне коробку стирального порошка, вложив в этот простой жест столько непередаваемого изящества и кокетства:

– Прошу вас принять в подарок коробку порошка «Сахра». Вы ведь согласитесь дать мне слово чести, что…

– Знаю, знаю! – перебил я. – Даю слово чести, что, кроме этого стирального порошка, не буду пользоваться никаким другим. Не так ли, услада глаз моих?

Она опустила ресницы и вскинула их снова – будто захлопнули и вновь раскрыли книгу моей жизни. Взяв с меня слово чести и вручив мне порошок, она ушла.

Я вернулся в дом и сказал старой служанке:

– Нанэ[14], я дал слово чести, что отныне мы будем стирать белье только этим порошком. Испробуй его сейчас же.

Не прошло и двух дней после визита третьей посланницы, как опять прозвенел звонок у дверей, и нанэ, отперев, объявила:

– Там вас спрашивают.

Моему взору предстала очередная вестница. Я поздоровался, и она ответила на мое приветствие, ласково погладив при этом меня по плечу.

– Прошу прощения, ханум, вы, я полагаю, посланница чистоты, красоты, счастья и прочих чудесных явлений?

– Как ты догадался, проказник? – широко улыбнулась она. Я уже готов был пуститься в объяснения, что до ее прихода имел счастье встретиться с тремя ей подобными, но вовремя сообразил, что это может расстроить и обидеть ее. (Таков человек, тысячи мыслей мелькают в голове, обгоняя одна другую…)

– Сам божественный облик ваш говорит о том, что вы или благая посланница, или ангел.

Она улыбнулась, ничего не ответив, опустила на пол к своим ногам нейлоновый мешочек и положила обе руки мне на плечи.

– Каким мылом ты умываешься, милашка?

Ну и ну! Эта куда ласковее, чем прежние!

Я наслаждался этой интимностью и, мечтая лишь о том, чтобы милые руки подольше не соскальзывали с моих плеч, стоял не шевелясь, упиваясь их нежным прикосновением.

– Мылом «Улыбка».

– Ох, чтоб ему провалиться! И не жалко тебе свою мордаху? Мыть ее этим мылом! Разве «Улыбка» – мыло? Да это мешанина из царской водки, извести и жировых отходов! Это мыло сушит кожу и за один месяц превращает человеческое лицо в морщинистую, шершавую образину!

Дрожь пробежала по моему телу. В прозрачных зрачках моей собеседницы я увидел отражение своего обезображенного лица. Боже! Эта женщина права. Вот уже несколько дней я чувствую, как сильно стягивает, жжет кожу на щеках, на лбу… Оказывается, все дело в этом – да пропади оно пропадом! – мыле «Улыбка».

– Ну а теперь, ханум, вы… – растерянно начал я.

– Вот вам кусок мыла, изготовленного на заводе «Наста-ран», – отрезала она, – чтобы вы поняли, что такое настоящее мыло. И знайте, наш завод премирует тех, кто пользуется его продукцией, машиной «кадиллак», двумя автобусами и тремя домами. А теперь дайте-ка мне слово чести, что всегда будете употреблять мыло «Роза»!

Если бы вы оказались на моем месте, смогли ли бы вы не дать этого самого слова и устоять перед всеми соблазнами, включая кусок бесплатного мыла?!

– Слушаю и повинуюсь, ханум. Даю слово чести, что, пока я жив, мылу «Роза» никогда не изменю.

Ханум вручила мне кусок мыла и ушла, предоставив мне ломать голову над сложной проблемой, как быть с тем словом чести, которое я дал вестнице красоты завода «Никем не превзойденный». Мужчина я или не мужчина? Нельзя же ведь просто так взять и нарушить данное слово!

Чтобы сохранить свою честь, я решил при умывании намыливаться дважды: один раз «Улыбкой», другой – «Розой». Мои размышления прервала нанэ:

– Ага, вас опять спрашивают.

Сунув мыло «Роза» за печку, я вышел к ожидавшей меня представительной красивой даме. Я тотчас же догадался, кто она такая, поздоровался и спросил, что ей угодно.

– Я посланница счастья, – начала она, – и…

– Это я знаю, – поспешно вставил я, не дав ей закончить.

Ханум внимательно посмотрела мне прямо в глаза и с улыбкой, заученной, видимо, на специальных курсах, очень естественно разыграв удивление, спросила:

– Но откуда же?

– Да уж знаю. И какова же цель вашего визита?

Двумя пальцами дама взяла меня за нижнюю губу, оттянула ее к подбородку, внимательно и безучастно, как стоматолог, оглядела мои зубы и с ужасом, смешанным с жалостью, воскликнула:

– Ох!

– Что такое, ханум?

– Вы когда-нибудь смотрели на себя в зеркало?

– Что вы имеете в виду?

Помолчав, словно собираясь с мыслями, она сказала:

– По правде говоря, мне жаль вас. И вам с такими зубами не стыдно улыбаться, не совестно вступать в беседу с красивой девушкой?

– То есть как? Чем вам не угодили мои зубы, ханум?

– Разве это зубы? – заливаясь громким смехом, ответила она. – Стыд и срам! Почему не чистите их, не следите за ними?

– Клянусь Аллахом, я чищу их ежедневно самой лучшей пастой, – растерянно ответил я, – пастой завода «Единственный в мире», а вы еще…

Дама сложила губы бантиком, что должно было изображать отвращение, свела брови, словно невесть что услышала, и изрекла:

– Вах-вах! О Аллах всемогущий! Нашли дурачка… Паста «Единственного в мире»… Ради бога, не говорите о ней. Да будет проклят этот завод вместе с хозяином! О несчастный! Возьми скорей эту пасту «Кутахендакс» и чисти ею свои зубы, чтобы понять, что такое зубная паста. Твои десны станут, как сталь, твой рот будет ароматным, как цветущий сад. Зубная паста «Единственного в мире»! Черт подери их всех, и пусть они рассыплются пеплом вместе со своей продукцией! Они умеют только околпачивать людей, обирать их, набивая свои карманы. Да, этим искусством они овладели вполне, но ничего другого не умеют. На, дорогой, возьми бесплатно эту зубную пасту, и ты поймешь, что настоящая зубная паста – это «Кутахендакс». Ну а сверх того, знаешь ли, наш завод выдает своим постоянным клиентам премию: два грузовика, линкор и две подводные лодки.

– Согласен. Однако…

– Но ты должен дать мне слово чести…

– Но я дал слово чести им…

Она меня и слушать не стала, отрезав повелительно:

– Эти тонкости выше моего понимания. Знай: если я приду и увижу, что ты чистишь зубы другой пастой, то дружба врозь! Договорились, миленький?

Потрепав меня по подбородку, она исчезла. Я сидел погруженный в раздумье о щедро раздаваемом мною слове чести, мечтая о домах и грузовиках, которые я получу в скором времени. И вдруг опять звонок.

Открываю дверь – и снова передо мною женщина неземной красоты. И где только эти заводы выискивают таких красоток? Я растерянно поздоровался с ханум. Она не ответила. Оглядев меня с высокомерным видом, будто собиралась вручить мне наследство хозяина завода, она с ходу перешла в наступление:

– Что это за рубашка на тебе надета?

– Это бехшехрский поплин. А что?

– Вижу, что это поплин. Но почему он такой замызганный?

– Ей-богу, ханум, не знаю… Да почему же грязный? Нанэ стирала…

Ханум разгневалась. По-прежнему стоя на пороге, она крикнула: «Нанэ! Нанэ!..» Старуха поспешно выбежала из кухни во двор, и ханум набросилась на несчастную:

– Интересно, чем ты стираешь хозяйские рубашки? Ни о чем не догадываясь, нанэ ответила:

– Порошком «Сахра», ханум. Сам господин так приказал.

Услышав слово «Сахра», ханум так и подскочила:

– Что за чепуха!.. Порошок «Сахра»? Да провались они совсем!

– Провались совсем?.. Кому это ты сулишь, ханум? И кто ты такая? – опешила нанэ.

Но, не обращая никакого внимания на слова старухи, будто ее тут и нет вовсе, разгневанная ханум с досадой всплеснула руками:

– Проклятие этим шарлатанам… Мошенники!.. Такие-рассякие!.. Подумать только – вымогают деньги у народа, а взамен всучивают всякую дрянь… Может, им кажется, что у людей денег куры не клюют? И это называется обслуживанием! Да пропади они пропадом со своим товаром!.. А ну-ка, нанэ, подойди поближе.

Растерявшаяся старуха, впервые попавшая в такую переделку, не понимая даже, кто это с ней так говорит, дрожа от страха, сделала шаг вперед.

– Не слушай приказаний своего хозяина! – важно и веско заявила ханум. – Чтобы я больше не видела, как ты стираешь белье порошком «Сахра» или какой другой гадостью. Вот бери эту коробку порошка и отныне стирай только им. Это порошок «Водопад». Чуть-чуть, горстка, щепотка порошка – и целое море мыльной пены! Поняла, нанэ?

– Поняла.

– Да не забудь напомнить господину, чтобы он собирал номерки, которые наклеены на коробках, а потом послал их по адресу, указанному на обороте. Приславший их потребитель нашей продукции премируется двумя самолетами, четырьмя бульдозерами и пятью загородными виллами. Но и ты, и хозяин твой должны дать слово чести, что, кроме порошка «Водопад», не будете пользоваться никакими другими порошками.

Ханум ушла, а я остался с нанэ и целой кучей всяких стиральных порошков и кусков мыла.

И так было целый месяц. Десять вестниц опрятности и красоты вручили мне десять сортов мыла: «Жасмин», «Настурция», «Роза», «Улыбка»… И каждая обещала премию – самолет, пароход, железнодорожный состав, подводную лодку, загородную виллу. И каждая бранила на чем свет стоит конкурирующий завод и не уходила, не взяв с меня слово чести.

Десять посланниц здоровья и гигиены принесли мне прямо на дом десять видов зубной пасты – с премией или без нее – и заручились моим словом чести.

Десять ангелов-хранителей стирки, посланниц свежести и чистоты, посетили наш дом, и у нас появился стиральный порошок десяти марок: «Поле», «Пустыня», «Река», «Водопад», «Дождь», «Град», «Роса»… И каждой из них я дал слово чести.

Ежедневно по десять раз я умываюсь всеми сортами мыла, десятью видами пасты чищу зубы, а несчастная нанэ стирает наше белье в порошках десяти торговых марок.

Отчего же таким сухим стало у меня лицо, отчего потрескались руки, отчего кровоточат и ноют десны, а передние зубы некрасиво выступили вперед?.. Не могу понять, почему, стоит нанэ только что купленную рубашку постирать в порошке, за который было дано слово чести, и новая рубашка превращается в ветхую, сопревшую тряпицу. Аллах свидетель, рубашки, что прежде служили мне полгода, едва дотягивают до второй стирки.

То ли все эти мыла, стиральные порошки и зубные пасты не уживаются друг с другом, и я оказался жертвой их несовместимости, то ли, наоборот, сговорившись, они совместными усилиями порешили сокрушить меня…

О Аллах! Откуда мне это знать!