Мы приземлились на знакомой, утоптанной площадке перед замком. Риодор легко спрыгнул первым и, почти не глядя, подал руку, чтобы помочь мне слезть. Его пальцы обхватили моё запястье крепко и на мгновение дольше, чем было необходимо. Тем временем Громборд, проворно спустив мой сундук на землю, снова щегольски раскланялся.

— До скорой встречи, сиятельная дарна! Не скучайте! — крикнул он, и в его голосе звенела какая-то непонятная мне веселость. Прежде чем я успела ответить, старый гном ловко вскочил в седло своего аксакала. Крылатый зверь взмыл в воздух, взметая клубы пыли, и вскоре стал лишь тёмной точкой на фоне хмурых облаков.

Тишина, наступившая после их отлёта, была оглушительной. И посреди этой пустоты стоял Риодор Злотоносный, как будто его присутствие здесь было самой естественной вещью на свете. Он уже подхватил мой сундук, как свой собственный.

— А вы, иссар Злотоносный, почему остались? — прямо спросила я, перестав скрывать раздражение. Сил на дипломатию и хождения вокруг да около больше не оставалось.

— Я думал, это очевидно, — лишь коротко хмыкнул он в ответ, не оборачиваясь, и широким, уверенным шагом направился к моему замку, будто был его полноправным хозяином.

Его бесцеремонность взбесила меня. Я догнала его, заступив дорогу.— Мне не очевидно! — выпалила, пытаясь поймать его взгляд. — Вы выполнили свою роль «спасителя» и «жениха» при дворе. Дыхание вам может и мой помощник передать. Какие ещё могут быть у вас дела в моём доме?

Его лицо было серьёзным, а взгляд — тяжёлым, оценивающим.— Дарна Вуастель, — произнёс он с подчёркнутой вежливостью, — давайте без иллюзий. Как вы думаете, сколько пройдёт времени, прежде чем сюда явятся теневые?

— Не больше трёх часов, — мрачно констатировал перкин, оглядывая горизонт.

Риодор усмехнулся — коротко, без тени веселья.— Вы слишком оптимистичны. Не больше часа, — поправил он, и в его голосе прозвучала леденящая уверенность. — Властитель не любит, когда его игрушки забирают без разрешения.

С этими словами он снова развернулся и решительно зашагал к замку, оставляя меня с ледяным предчувствием, что спокойная жизнь подошла к концу. И что этот навязчивый, циничный банкир, возможно, на данный момент — наименьшее из зол.

— Хотите сказать, мне грозит опасность? — спросила я, и мой голос прозвучал чуть громче, чем нужно, выдав внутреннюю дрожь.

Риодор остановился и медленно обернулся.— Ну что вы, конечно нет, — произнёс он, и в его ровном, бархатном тоне я уловила тончайшую, едкую нотку сарказма. — Кто же посмеет подвергать опасности единственную истинную наследницу древнего рода Вуастель? Просто появятся... наблюдатели. Которые будут докладывать о каждом вашем вздохе, каждом шаге за пределы этого замка. И согласитесь, дарна, — он сделал лёгкий, почти изящный жест рукой, — будет выглядеть более чем странно, если ваш официальный жених, только что столь пылко заявивший о своих правах при всём дворе, будет проживать отдельно. Это вызовет вопросы. А вопросы в нашем положении — непозволительная роскошь.

— Не соглашусь, — парировала я, чувствуя, как подступает паника. — Это, наоборот, будет показателем...

Я не успела договорить. Шушик, сидевший у меня на руках, резко дёрнулся и предупреждающе посмотрел. Вслед за этим в моей голове прозвучал его голос, тихий и настойчивый:

«Молчи. Сейчас не время».

— Согласен с вами, иссар, — ответил перкин вслух.

И тут в тишину, повисшую между нами, врезался спокойный, низкий голос Риодора. Он говорил, не оборачиваясь.— Не переживайте, дарна. Неволить вас я не стану. И исчезну из вашей жизни, как только вы этого пожелаете. Но не раньше, чем во мне исчезнет надобность.

Его слова повисли в воздухе, многозначительные и пугающие. А в моём сознании зазвучал торопливый голос Шушика, объясняющий то, что я отчаянно не хотела понимать:«У гномов, особенно у старых и влиятельных кланов вроде Злотоносных, не принято играть в помолвки. Если гном публично объявляет кого-то своей невестой, для всего света это означает одно: свадьба будет. Помешать этому может лишь смерть одной из них. Это вопрос чести клана, его репутации».

«А как же... неверность? — попыталась найти лазейку я. — Если он найдёт другую? Или я...»

«Гномы — собственники и ревнивцы. Они боготворят своих избранниц и оберегают их пуще золота, — вздохнул перкин. — А сами считают величайшим позором, сделав выбор, метаться на сторону. Так что всех удивит и насторожит, если наследник могущественного клана будет жить отдельно от объявленной невесты. По факту, в глазах всего общества ты уже его жена. А то, что дата свадьбы не назначена, списывается лишь на твой строптивый нрав и... завышенные требования к организации свадьбы».

Замечательно. Просто великолепно. Выходит, этот наглый делец не просто прикрыл, а приковал к себе цепями чужих традиций. Мало того что теперь я считаюсь его женой, так ещё и любая моя попытка разорвать эти путы будет выглядеть как чудовищное оскорбление, способное обрушить на мою голову гнев целого клана.

Я злилась. Злость кипела во мне, едкая и бессильная, сжимая горло и застилая глаза красной пеленой. Но я молчала. Пока мы преодолевали последние метры к замку и даже после, пока он шёл за мной по знакомому холлу, я кусала губу до крови, боясь, что я вылью на него весь свой гнев.

— Хозяюшка! — радостно воскликнула Уйцана, выскочив из кухни вместе с дочерьми. Их лица светились от искренней радости, что я вернулась.

— Поселите гостя, пожалуйста, — проговорила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Иссар Злотоносный поживёт у нас какое-то время.

— Дарна, но как же это... — заволновалась Стеша, прижимая руки к груди, её глаза округлились.

— Говорить же плохо станут, осудят, — вторила ей Лойка, испуганно оглядывая высокого, чуждого их миру гостя.

— Дарна Вуастель — моя невеста. Официально, — спокойно, но так, что слова легли тяжёлым, неоспоримым фактом, произнёс Риодор, стоя в двух шагах за моей спиной.

На лицах служанок мгновенно сменились эмоции. Растерянность и страх уступили место почтительной радости и даже какому-то девичьему умилению.— Ой, радость-то какая! Поздравляем, дарна! — защебетала Уйцана, и в её глазах блеснули слёзы. — Счастья вам!

Этот мгновенный, почти магический переход от тревоги к восторгу лишь сильнее подчеркнул пропасть между нашими мирами. Для них это была прекрасная сказка — бедная графиня и богатый жених. Для меня — тонко сплетённая ловушка.

— А где Хелия? — спросила, поднимаясь по лестнице. Лойка, ловко забрав у Риодора мой сундук, шла рядом.

— Мастерица у себя, заперлась, — тихо ответила девушка. — Вот уж часа три как носа не кажет, даже на ужин не выходила. Говорит, срочный заказ доделывает, чтоб её не беспокоили.

«Позже навещу её», — мелькнула мысль, но все силы сейчас уходили на то, чтобы донести себя до комнаты, не расплескав по пути клокочущую внутри бурю.

Наконец оставшись одна в своих покоях, позволила маске упасть. Дрожь, которую сдерживала всё это время, вырвалась наружу. Я металась по комнате, сжимая и разжимая кулаки, чувствуя, как бессильная ярость снова и снова накатывает волнами, горячая и горькая.

— Да хватит тебе метаться, — не выдержал Шушик, устраиваясь на кровати и следя за мной большими, полными беспокойства глазами.

— Нет, ты только посмотри, каков! — выплеснула я наконец свои эмоции, не в силах сдержаться дольше. — Меня даже не спросил! Втянул в свои грязные игры, навесил на меня ярлык невесты, а теперь оказывается, что это навсегда! Откуда мне было знать об их дурацких брачных обычаях?! Слушай, — я остановилась перед ним, вцепившись в спинку стула, — а может, если он не совсем гном? Как я поняла, он усыновлённый. Тогда, возможно, на него не распространяются все эти дремучие традиции? И мы сможем просто... тихо разойтись, когда всё это закончится?

— Зря ты на него так злишься, хозяюшка. Всё же иссар сильно рисковал, идя на этот шаг. Понимаешь, — он вздохнул, — с него двойной спрос. Не только как с наследника клана, но и как с приёмного сына. Ему никто и никогда не простит малейшей оплошности, пятна на репутации семьи, давшей ему имя и состояние. Так что ещё неизвестно, кто из вас в этой ситуации больше пострадал. Он ведь обещал отступиться, если ты того пожелаешь. А для гнома, да ещё и в его положении, разрыв помолвки — это сокрушительный удар. Конфискация доверия. Возможно, конец всему, что он строил.

Его слова заставили меня на мгновение замолчать. Я смотрела в окно на заходящее солнце, и ярость понемногу начала уступать место холодному, тяжёлому осознанию. Мы оба оказались в клетке. Только прутья в наших клетках были отлиты из разных металлов: мои — из страха и долга, его — из чести и обязательств. И выходило, что ключ от моей клетки он, возможно, и вправду держал в руках. Но и его ключ, такой тяжёлый и опасный, лежал теперь в моей ладони.