Ужин с двумя мамами затянулся далеко за полночь. Моя мама, вооружённая наливкой и безграничным дружелюбием, вытянула из Морвении столько секретов Палаты Теней, сколько не смог бы вытянуть ни один допрос с пристрастием. А Гришина мама, в свою очередь, с удивлением обнаружила, что человеческие традиции — это не просто «суетливое копошение», а целая вселенная ритуалов, сплетен и душевности.

— …и тогда я говорю этой Зое с пятого этажа: «Дорогая, если ты ещё раз поставишь свою машину на моём месте, я твоему мужу расскажу, где ты вчера была!» — моя мама победоносно отпила наливки.

Морвения слушала, раскрыв фиолетовые глаза. Для существа, чья жизнь проходила среди интриг Палаты Теней, человеческая бытовая драма была откровением.— То есть ты… шантажировала соседку местом для парковки? — уточнила она.— А то! И знаешь, помогло. Теперь моя парковка всегда свободна. А Зоя со мной здоровается. Уважение, дорогая, оно в мелочах.

— В Палате мы просто стираем память, — задумчиво сказала Морвения. — Но твой метод… он изящнее. Сохраняет иерархию и добавляет социальной динамики.

— То есть скандала, — перевела моя мама.— Именно, — кивнула Морвения, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

Гриша толкнул меня лапой.— Они нашли общий язык. Это пугает.— Это прекрасно, — прошептала я в ответ. — Теперь у нас есть агентура в двух мирах.

Мы сидели на полу, прислонившись к тёплой печке, и наблюдали за этим историческим сближением цивилизаций. Фоля, утомлённый эмоциями, давно спал на своём лежаке, тихонько похрапывая. Воля дремал в корыте, изредка взбалтывая воду во сне. Даже Эйвен, спустившийся с чердака, свернулся огромным клубком у наших ног и мурлыкал что-то на своей частоте.

— Григорий, — вдруг обратилась к сыну Морвения. — Я должна тебе кое-что сказать.

Гриша напрягся. Я почувствовала, как под шерстью затвердели мышцы.— Я слушаю, мама.

Она помолчала, собираясь с мыслями. В её фиолетовых глазах плескалась сложная гамма чувств.— Я горжусь тобой, — сказала она наконец. — Да, я долго не могла это признать. Твой выбор… он шёл вразрез со всем, чему я тебя учила. Я злилась. Я обижалась. Я даже пыталась через Совет надавить, чтобы тебя вернули «в русло». Но теперь, глядя на тебя здесь… — она обвела взглядом нашу кухню, наш дом, нашу странную семью, — я вижу, что ты не сломался. Ты нашёл своё. И это… это достойно уважения.

Гриша моргнул. Два раза. Я видела, как дрогнули его уши.— Мама…— Молчи, — остановила она. — Я не закончила. Я привезла тебе подарок. Не те носки, которые вяжут люди, а настоящий.

Она развернула тот самый чёрный шёлковый свёрток, с которым пришла. Внутри оказался… амулет. Круглый, из тёмного, почти чёрного металла, с тремя спиралями, выложенными светящимися голубыми камнями.— Это Родовой Знак, — сказала Морвения. — Он передаётся из поколения в поколение. Я хранила его, надеясь, что однажды ты вернёшься в лоно семьи. Но теперь я понимаю: ты не вернёшься. Ты создал своё лоно. И этот знак должен быть здесь. Как память о том, что ты — часть чего-то большего. Даже если это большее теперь выглядит иначе.

Она протянула амулет Грише. Он взял его дрожащими лапами. Я видела, как по его щеке скатилась одна-единственная слеза — тёплая, светящаяся, исчезнувшая в шерсти.— Спасибо, мама, — прошептал он.

Моя мама, не выдержав напряжения, громко шмыгнула носом.— Ну всё, я сейчас разревусь. Морвения, ты замечательная мать. Давай обнимемся, что ли?

И они обнялись. Огромная серебристая монстр-леди и моя невысокая, пухленькая мама в вязаной кофте. Это было самое невероятное зрелище в моей жизни.

Утро после такого вечера наступило слишком быстро. И началось оно с крика Фоли.

— А ну вставайте все! — вопил домовой, носясь по комнатам с невиданной для его возраста прытью. — Там это! Там такое! Я не знаю, что делать!

Мы повыскакивали из постелей. Гриша, сонный и лохматый, чуть не споткнулся о собственную маму, которая, как выяснилось, ночевала в гостиной на расстеленной шкуре (настоящей, принесённой из Теней). Моя мама выбежала из спальни для гостей с бигуди на голове и половником в руке (привычка, видимо, въелась намертво).

— Что случилось? — крикнула я.

Фоля ткнул пальцем в окно.

На нашем участке, прямо посреди сугробов, сидело… существо. Маленькое, лохматое, с огромными глазами и смешно торчащими ушами. Оно было похоже на помесь щенка, совёнка и пухового носочка. И оно жалобно пищало, глядя на дом.

— Это… это детёныш, — ахнула моя мама.— Подкроватный? — уточнила я, глядя на Гришу.— Не знаю, — растерянно ответил он. — Я таких не видел.

Морвения, величественная даже спросонья, подошла к окну и прищурилась.— Это Отказник, — сказала она с неожиданной нежностью в голосе. — Их иногда оставляют у границы миров те, кто не может или не хочет растить. В Палате их отправляют в приюты. Но этот, видимо, почуял что-то здесь. Какое-то тепло.

Мою маму прорвало. Она рванула к двери, на ходу набрасывая шубу.— Какой приют?! Он замёрзнет! А ну брысь с дороги, я его спасать буду!

Через пять минут детёныш сидел на кухне, завёрнутый в мою старую кофту, и жадно лакал тёплое молоко из блюдца. Вся наша разношёрстная компания столпилась вокруг, наблюдая за этим действом с умилением, несовместимым ни с какими монстрическими традициями.

— Как назовём? — деловито спросила моя мама, поглаживая детёныша по мохнатой голове. Тот довольно жмурился и урчал.

— Зачем называть? — удивилась Морвения. — В приюте ему дадут номер.

— Вот именно что номер! — возмутилась мама. — А здесь он будет личностью! С именем! Это вам не Палата Теней, тут подход человеческий!

Гришина мама задумалась. Потом медленно, как бы пробуя на вкус, произнесла:— А что, если… Тихон?— Почему Тихон? — удивилась я.— Потому что тихий, — Морвения пожала плечами. — И в честь моего деда. Он тоже был тихим, но очень эффективным. Его боялись больше всех.

— Тихон, — попробовала на вкус моя мама. — Хорошее имя. Наше, деревенское. Тихон Григорьевич, стало быть.— Почему Григорьевич? — насторожился Гриша.— А кто его нашёл? Ты первый к окну подошёл. Вот ты и будешь приёмным папой, — отрезала мама. — Нечего от ответственности отлынивать.

Гриша открыл рот, закрыл, посмотрел на детёныша, который в этот момент поднял на него свои огромные глазищи и пискнул что-то явно одобрительное, и сдался.— Ладно… Тихон Григорьевич. Звучит как имя великого монстра.

— Или великого композитора, — хихикнула я.

— Это одно и то же, — философски заметила Морвения. — И те, и другие творят хаос в душах.

Тихон тем временем допил молоко, свернулся клубочком прямо на столе и уснул, довольно посапывая. Фоля, который сначала относился к новому жильцу с подозрением, теперь стоял рядом и охранял его сон от сквозняков. Воля уже тащил маленькое корытце «на всякий случай, вдруг он водоплавающий». Эйвен, свесившись с печи, одобрительно кивал.

— Знаешь, — тихо сказала я Грише, глядя на эту картину. — У нас теперь не просто семья. У нас детский сад.— Детский сад монстров, — поправил он, обнимая меня. — Звучит как название для очень странного мультфильма.— Или для нашей жизни, — улыбнулась я.

Моя мама и Морвения уже обсуждали, чем кормить Тихона, где ему обустроить спальное место и какие игрушки нужны для правильного развития подкроватного ребёнка. Они спорили, но в их спорах чувствовалось что-то общее, объединяющее — желание заботиться, растить, давать тепло.

— Слушай, — прошептала я. — Кажется, наши мамы нашли общий проект.— Это пугает, — так же шёпотом ответил Гриша. — Вчера они спелись за наливкой, сегодня у них общий внук. Завтра они захватят мир.— Ну, мир — это громко сказано, — усмехнулась я. — Но наш дом они точно захватили. И знаешь?— Что?— Я не против.

Тихон во сне пискнул и перевернулся на другой бок. В доме пахло молоком, блинами и счастьем. Две мамы склонились над новым членом семьи, забыв о разнице происхождения и мировоззрений. А мы с Гришей стояли рядом и понимали: наша жизнь только что стала ещё более нелепой, шумной и прекрасной.

В дверь постучали. Фоля пошёл открывать. На пороге стоял почтальон с огромной посылкой.— Алисе и Григорию, — прочитал он. — Отправитель: Палата Теней, отдел кадров. Распишитесь.

Мы переглянулись.— Это что, уведомление о пополнении семейства? — хмыкнул Гриша. — Или им Тихон уже учтён?— Сейчас узнаем, — я взяла посылку.

Внутри оказались: детское питание для монстров (огромный запас), игрушка-пищалка в виде перепуганного человека и открытка: «Поздравляем с приобретением Отказника. Официально зарегистрирован в базе Палаты как Тихон Григорьевич, находящийся под протекторатом Морвении и Тамары Петровны. Дальнейшая судьба — на вашей совести. С уважением, отдел по работе с аномальными семьями».

— Они уже всё оформили? — поразилась я.— Моя мама, — вздохнул Гриша, — если берётся за дело, делает его основательно.

Из кухни доносился голос моей мамы: «…а на ночь будем ему сказки рассказывать! У меня есть книга про Колобка, он, кажется, съедобный, но поучительный!»Голос Морвении: «У нас есть легенды о Великой Тени, которая…»— Не надо про Великую Тень, — перебила моя мама. — Он маленький ещё, испугается. Давай лучше про русалочек, Воля вон подскажет.

Я закрыла глаза и улыбнулась. В этом хаосе, в этом безумном смешении миров, традиций и существ было то, чего мне так не хватало всю жизнь. Дом. Семья. Любовь. И теперь ещё Тихон. Маленький, лохматый, пищащий комочек счастья, который нашёл своё тепло именно здесь, в самом сердце нашей невероятной, невозможной, абсолютно настоящей жизни.