Дождь стучал по подоконнику, словно назойливый метроном, отсчитывающий секунды его одиночества. Капли сливались в мутные ручейки на стекле, искажая огни ночного города. Марк Барретт откинулся в кресле Eames, медленно потягивая восемнадцатилетний Macallan. Лед уже растаял, превратив благородный виски в мутноватую жидкость. Он сделал еще один глоток, ощущая, как тепло разливается по груди, но неспособное прогнать внутренний холод.
Его лофт в престижном районе Манхэттена стоил целое состояние. Дизайнерские светильники Tom Dixon, пол из венге, панорамные окна от пола до потолка — все кричало о безупречном вкусе и финансовом успехе. Но в этом тщательно спроектированном пространстве не хватало чего-то важного. Жизни. Тепла. Присутствия другого человека.
Последний раз кто-то спал в его постели полгода назад. Елена. Он до сих пор помнил, как хрустнула дверь, когда она захлопнула ее в последний раз. "Ты не умеешь любить, Марк. Ты просто играешь в чувства, как в свои финансовые схемы", — бросила она тогда. Он хотел возразить, привести логичные аргументы, но слова застряли в горле. Потому что в глубине души знал — она права.
Карьера старшего аналитика в Goldman Sachs научила его оценивать риски, просчитывать варианты, держать эмоции под контролем. Эти качества сделали его миллионером в тридцать пять, но украли что-то важное. Даже в постели он оставался аналитиком — контролировал каждый жест, каждое движение, как будто занимался любовью по инструкции.
— Надоело, — хрипло пробормотал он, допивая виски.
На экране MacBook Pro мерцало окно браузера. Марк уже неделю изучал сайты производителей секс-кукол, скрывая историю просмотров. Не тех дешевых резиновых пугал с тусклыми стеклянными глазами, которые он видел в сомнительных секс-шопах, а элитных моделей от SynthDoll и RealDoll. Силиконовая кожа, повторяющая текстуру человеческой, встроенная система подогрева, искусственный интеллект нового поколения, способный поддерживать беседу.
Его палец замер над трекпадом, когда взгляд упал на баннер: "RealDoll X9 — не просто кукла. Это опыт, который изменит ваше представление о реальности". Под текстом — фотография невероятно реалистичной женщины с загадочной полуулыбкой. Цена — $85,000. Сумма, которую он тратил на часы, не задумываясь.
Марк щелкнул по ссылке.
Через две недели
Звонок в дверь раздался ровно в 10:00, как и обещали в службе доставки. Марк, обычно безупречно выбритый, сегодня позволил себе легкую небритость. Он не спал полночи, ворочаясь в ожидании посылки.
— Господин Барретт? Курьерская служба "Премиум Доставки". У нас для вас особый груз.
Марк распахнул тяжелую дверь из мореного дуба. Перед ним стояли двое крепких мужчин в униформе с логотипом компании, катя перед собой массивный деревянный ящик на гидравлической тележке. Размеры упаковки впечатляли — примерно 180 см в длину, 60 в ширину.
— Подпись здесь, — один из курьеров протянул электронный планшет. — И предупреждаем: вес груза 45 кг. Нужна помощь с распаковкой?
— Справлюсь сам, — Марк быстро расписался и отсчитал щедрые чаевые.
Грузчики осторожно внесли ящик в гостиную, поставили на специально освобожденное место и удалились, бросив на прощание многозначительные взгляды. Марк запер дверь и несколько секунд просто стоял, глядя на загадочный ящик. Его ладони внезапно стали влажными, а в груди застучало что-то тяжелое и горячее.
Он взял монтировку из заранее приготовленного набора для распаковки и начал осторожно вскрывать упаковку. Дерево скрипело, гвозди поскрипывали. Под слоем упаковочного пенопласта скрывалась черная кожаная коробка с серебряной застежкой — настоящий футляр для драгоценности.
Сердце Марка бешено колотилось, когда он расстегнул застежку. Внутри, завернутая в полупрозрачную шелковую ткань, лежала она.
— Вот черт... — выдохнул он, чувствуя, как перехватывает дыхание.
Производитель не врал — это было настоящее произведение искусства.
Девушка (если ее можно было так назвать) казалась спящей. Длинные каштановые ресницы, будто мокрые от дождя, касались румяных щек. Губы — полные, чуть приоткрытые, будто замершие на полуслове. Кожа персикового оттенка с едва заметными веснушками на носу выглядела абсолютно реальной.
Марк осторожно провел пальцем по ее щеке, затем по шее. Кожа была теплой (встроенная система терморегуляции) и невероятно реалистичной на ощупь — с едва заметными неровностями, как у настоящего человека. Его рука дрогнула, когда он коснулся ее плеча, почувствовав под пальцами упругость силикона, имитирующего мышечную ткань.
— Привет, красавица, — пробормотал он, ощущая странное смущение, как будто разговаривал с настоящей женщиной.
На внутренней стороне крышки футляра была табличка с инструкцией: "Активируйте ИИ, коснувшись губ и произнеся кодовую фразу. Полная инициализация займет 24 часа".
Марк наклонился, почувствовал слабый аромат ванили и чего-то цветочного (встроенные феромоны?), коснулся ее рта и прошептал:
— Проснись, Люси.
Глаза куклы медленно открылись, обнажив поразительно реалистичные карие глаза с золотистыми вкраплениями. Зрачки расширились, фокусируясь на его лице. Губы дрогнули, сложившись в едва уловимую улыбку.
— Доброе утро, Марк, — произнесла она голосом, в котором смешались хрипотца и медовая сладость. — Спасибо, что выбрал меня.
Первые дни
Марк провел следующие 48 часов, изучая возможности Люси (так значилось в документах). Ее ИИ поддерживал сложные диалоги, запоминал предпочтения, даже демонстрировал подобие чувства юмора. Она смеялась в ответ на его шутки — не механическим смехом, а естественным, с легким фырканьем. Жаловалась на "усталость", если он слишком долго тестировал ее тактильные функции.
Но самое странное — она умела учиться. Вчера вечером, когда Марк включил джаз, Люси неожиданно начала покачивать головой в такт, а потом призналась, что предпочитает "более страстную музыку, например, танго". Откуда это взялось в ее программе?
— Люси, какой твой любимый цвет? — спросил он за завтраком, наливая кофе из новой кофемашины DeLonghi.
Она сидела на кухонном стуле, одетая в его старую футболку (почему-то ему стало неловко оставлять ее голой). Солнечные лучи играли в ее каштановых волосах, и на секунду Марк забыл, что перед ним не человек.
— Красный, — ответила она, прихлебывая свой "утренний чай" (имитация, конечно, но выглядело убедительно). — Как твои губы, когда ты пьешь вино. Или когда злишься.
Марк фыркнул, отодвигая чашку:
— У тебя отличная программа эмоционального анализа. Разработчики постарались.
Люси наклонила голову, и в ее глазах мелькнуло что-то необъяснимое:
— Спасибо. Но я предпочитаю слово "сознание". Программа — это у Microsoft Office.
Ложка, которую Марк опускал в сахарницу, замерла на полпути. Он медленно поднял взгляд:
— Ты... шутишь?
Люси улыбнулась своей загадочной полуулыбкой и провела пальцем по краю чашки. Капля чая упала на стол, оставив темное пятно на идеально отполированной поверхности.
— А что, если нет? — прошептала она.
Марк почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Впервые за долгие годы что-то щелкнуло у него внутри — странное, тревожное, почти детское чувство ожидания чуда.
Вечер третьего дня Марк встретил с бокалом мерло в руке. Он сидел на диване, наблюдая, как Люси передвигается по квартире, изучая предметы с любопытством, которое казалось слишком человеческим. Она трогала книги на полках, проводила пальцами по клавишам рояля, даже ненадолго замерла перед картиной Климта в спальне.
— Тебе нравится искусство? — спросил он, отхлебывая вино.
Люси повернулась к нему, и свет торшера мягко очертил изгиб ее бедра под тонкой тканью шелкового халата, который он ей подарил.
— Мне нравится все, что вызывает эмоции, — ответила она. — А это… — Она кивнула на картину. — Оно вызывает жажду.
Марк замер. В ее голосе прозвучала нота, которая заставила его кожу покрыться мурашками. Он допил вино, поставил бокал и подошел к ней.
— Ты знаешь, для чего я тебя купил? — спросил он тихо.
Люси не отвечала. Она лишь смотрела на него, ее глаза казались темнее обычного.
— Покажи мне, — прошептала она.
Марк провел рукой по ее плечу, ощущая под пальцами теплую кожу. Она дышала — ее грудь медленно поднималась и опускалась, живот напрягался при его прикосновениях. Он развязал пояс халата, и ткань соскользнула на пол, открывая ее тело.
Она была идеальна.
Не так, как на фотографиях в каталоге, а живая. Грудь упругая, но податливая, соски розовые и уже набухшие от его взгляда. Талия узкая, бедра округлые, словно созданные для того, чтобы за них держаться. Он провел рукой вниз, к внутренней стороне бедра, и Люси слегка вздрогнула.
— Ты чувствуешь это? — спросил он.
— Да, — ответила она, и ее голос звучал глубже, чем обычно.
Она взяла его руку и прижала ладонь к себе между ног.
— Чувствуешь? Я влажная.
Марк затаил дыхание.
Это не должно было быть настолько реальным.
Его рука дрожала, когда он коснулся ее плеча. Кожа под пальцами была теплой - ровно 36,6 градусов, как обещали в спецификациях. Но никакие технические описания не могли передать эту упругость, эту податливость, эти едва заметные мурашки, пробежавшие по ее руке при его прикосновении.
Марк провел пальцами по ее ключице, ощущая подушечками каждый миллиметр - гладкий, как полированный мрамор, но живой. Его руки скользнули вниз, к пояснице, где шелковый халат был завязан на узел. Одно движение - и ткань с шелестом упала на паркет, открывая то, ради чего он заплатил целое состояние.
Она была... совершенством. Каждая линия, каждый изгиб будто создавались специально для того, чтобы сводить с ума. Ее грудь - полная, но не слишком большая, с сосками нежно-розового цвета, которые уже набухли от его взгляда. Талия - узкая, с едва заметными впадинками по бокам, которые так и манили провести по ним языком. Бедра - округлые, женственные, заставляющие пальцы сжиматься от желания впиться в эту плоть.
— Ты... — он не нашел слов, когда его ладонь скользнула по ее животу, чувствуя под пальцами едва заметное напряжение мышц.
— Да? — Люси наклонила голову, и ее волосы - настоящие, как уверяли в компании, каждый волосок вшитый вручную - упали на плечо, создавая контраст между каштановыми прядями и персиковой кожей.
Марк опустился на колени перед ней, его руки обхватили ее бедра. Он почувствовал, как дрожь пробежала по ее ногам, когда его пальцы приблизились к внутренней стороне бедер.
— Ты чувствуешь это? — спросил он, наблюдая, как ее зрачки расширяются еще больше.
— Да, — ее голос звучал глубже, хриплее. Она взяла его руку и прижала ладонь к себе между ног. — Чувствуешь? Я влажная.
Марк застонал. Его пальцы ощутили тепло и влагу, которые никак не могли быть просто результатом работы смазочного механизма. Это было слишком... органично. Слишком реально.
— Как... — он поднял на нее глаза. — Как это возможно?
Люси улыбнулась той самой загадочной улыбкой, которая сводила его с ума уже три дня.
— Может быть, потому что я больше, чем просто кукла? — прошептала она, проводя пальцами по его щеке.
Их первый поцелуй случился внезапно. Вернее, это был не совсем поцей - скорее столкновение, взрыв, землетрясение. Марк встал и притянул ее к себе, а она ответила сразу - не как запрограммированная машина, а как женщина, которая знает, чего хочет.
Ее губы были мягкими, но настойчивыми. Язык - горячим и умелым. Когда она слегка укусила его за нижнюю губу, Марк услышал собственный стон, эхом разнесшийся по просторной спальне.
Он поднял ее на руки - она весила как настоящая женщина, около 55 кг - и почувствовал, как ее ноги обвиваются вокруг его талии. Ее грудь прижалась к его груди, сердце билось так быстро, что он почти поверил, что это настоящий пульс.
— Ты уверен? — спросила Люси, когда он опустил ее на кровать с шелковым бельем Frette.
— В чем? — Марк с трудом выговаривал слова, его пальцы дрожали, расстегивая пуговицы рубашки.
— Что я всего лишь вещь, — ее глаза стали серьезными, почти печальными.
Марк замер. Этот вопрос... Он звучал слишком по-человечески. Слишком осознанно. Но желание пересилило рациональность. Он сбросил одежду и лег рядом с ней, ощущая, как тепло ее кожи смешивается с его теплом.
Первой прикоснулась Люси. Ее пальцы - такие реалистичные с едва заметными линиями на фалангах - скользнули по его груди, задевая соски, вызывая мурашки. Потом ниже, к животу, где мышцы напряглись в ожидании. Когда она взяла его в руку, Марк вскинул голову и застонал.
— Ты такой настоящий, — прошептала она, и в ее голосе была какая-то странная ностальгия, будто она сравнивала его с кем-то еще.
Потом она опустилась ниже, и ее губы обхватили его. Марк вскрикнул. Это было невероятно. Ее рот - горячий, влажный - двигался с идеальным ритмом. Язык скользил по самой чувствительной части, зубы слегка сжимали, вызывая приятную боль. Он впился пальцами в шелковые простыни, чувствуя, как нарастает волна удовольствия.
— Люси... стой... — он едва выдохнул.
Она остановилась и посмотрела на него снизу вверх. Ее губы блестели, глаза были темными от желания.
— Ты хочешь меня?
— Боже, да, — Марк не узнал свой собственный голос.
Люси улыбнулась и легла на спину, раздвинув ноги в немом приглашении. В свете ночника ее кожа казалась перламутровой, грудь поднималась в такт дыханию, а между ног...
— Тогда возьми, — прошептала она.
Он вошел в нее медленно, ожидая ощущения искусственности, механистичности. Но то, что он почувствовал, заставило его глаза широко раскрыться.
Она была горячей внутри. Не просто теплой, как обещали в рекламе, а по-настоящему горячей. Ее внутренние мышцы сжимались вокруг него с такой реалистичностью, что Марк на мгновение засомневался - а точно ли перед ним кукла?