Неожиданно приезжает и Норман Стил. Томми Шелтера нет в офисе, он выехал по делам. А Ева возобновила работу.

Увидев ее, Норман хочет броситься к ней, но его передергивает, когда он видит горькую и принужденную улыбку, с которой она приветствует его, держа в руке телефонную трубку и говоря ему:

– Ты кому-то здесь срочно нужен. Леди Кенсингтон звонила несколько раз за последние полчаса. Пожалуйста… – Она протягивает ему трубку.

С некоторой неохотой, но затем решительно, Норман берет ее, и Ева с нарастающим удивлением слушает, что он говорит:

– Хелло, Роуз? Да, я вернулся. Ты уже знаешь? Он с тобой? И? Все в порядке? О, Роуз, как я рад за вас обоих! Роуз, я желаю вам с лордом Фредериком всего счастья, которое только можно себе представить, в вашем будущем.

Ева смотрит на него с открытым ртом и слышит, как он с усмешкой продолжает:

– Ева? Нет. Очевидно, она все еще не хочет ничего обо мне знать. Видимо, она еще не поняла, что я действительно люблю ее. Как? Приехать к тебе и взять ее с собой? Ты поможешь ей это понять? Нет, это, наверно, не хорошая идея. Я сделаю это сам. Но все равно, как бы она ни отреагировала, через час мы будем у тебя. Сначала я должен кое-что уладить здесь. Пожалуйста, передай лорду Фредерику привет от меня!

Он медленно кладет трубку, поворачивается к Еве и с улыбкой спрашивает:

– Ну что, Ева? Во всем мире идет война. Разве мы не должны хотя бы подать хороший пример и заключить мир? Не думаешь ли ты, что было бы лучше, если бы мы оба немного поубавили свою самоуверенность и ложную гордость и просто сделали то, что обычно делают разумные люди, которые любят друг друга? Женятся!

Не успел он это сказать, как она повисла у него на шее, прижалась к нему так сильно, что он едва мог дышать, и поцеловала его. И на этот раз она целует его так, как он еще никогда не ощущал, и весь мир вокруг нее и Нормана перестает существовать.

Томми, чье появление они не слышали, видит это и просто говорит:

– Понятно, – разворачивается, тихо закрывает дверь и возвращается в свой кабинет.

Сказать больше, думает он, было бы лишь пустой тратой слов.