Лорд Кенсингтон, Норман Стил и Хусейн бен Абуд сидят за ужином. К кускусу, любимому арабскому, а точнее, марокканскому блюду Нормана, подается обязательный мятный чай, затем пирожные и крепкий сладкий мокко.

Насытившись, они удобно откидываются в подушках, пока слуга приносит и готовит большую латунную водопроводную трубу.

Через некоторое время, когда слуга снова покинул комнату, Хусейн спрашивает Нормана:

– Как вы оцениваете текущую политическую ситуацию в связи с террористическими актами в вашей родной стране, мистер Стил?

– Хм… – Норман делает задумчивое и серьезное лицо. – Сложно. Крайне сложно.

– Каковы, по-вашему, причины?

– Я бы немного уточнил, мистер Абуд, – отвечает Норман.

– Если вы еще не хотите ложиться спать, мне было бы интересно узнать ваше мнение. В конце концов, не каждый день меня навещает такой образованный и знакомый с арабским менталитетом человек, как вы. Насколько я понимаю, вы два года прожили в Марокко и ознакомились с нашей культурой?

– Это правда, но я изучаю исламскую культуру уже много лет, а не только с тех пор, как побывал в вашей стране в качестве иностранного корреспондента.

– А есть ли вообще такое понятие, как исламская культура? – задумчиво спрашивает Хусейн.

Норман отвечает встречным вопросом:

– Вы читали тезисы Сэмюэля П. Хантингтона, опубликованные в 1996 году?

– Нет.

– Не только вам, но и западным культурам следует серьезно взглянуть на них, – серьезно говорит Норман.

– Почему? Что говорят эти теории?

– Я должен рассказать об этом немного подробнее. Но я не хочу вас утомлять, – вежливо говорит Норман.

– Нет. Наоборот, – отвечает берберийский принц. – Я хочу узнать больше о вас и о вашем мнении.

– Как пожелаете, – говорит Норман и начинает свой рассказ:

– После распада советской империи и окончания холодной войны политический ландшафт мира изменился, и эти изменения продолжаются. Согласно тезису Хантингтона, мировые дела теперь характеризуются не западной или восточной политикой, а семью великими культурами: китайской, японской, индуистской, исламской, западной, латиноамериканской и африканской. Западный взгляд на разделение религии и политики все меньше вызывает согласие в незападных странах. Для них это олицетворяет западную демократическую модель. Другие культурные группы выступают за единство политических, культурных и религиозных идей. Поэтому если американский президент Джордж Буш-младший или другие западные политики сегодня рассматривают недавнюю атаку на Всемирный торговый центр просто как террористический акт без какой-либо религиозной или культурной подоплеки, они совершают роковую ошибку. Подзаголовок вышеупомянутой книги Хантингтона «О перестройке мировой политики в XXI веке» говорит достаточно метко, – Норман делает небольшую паузу.

– Я слышал об этой книге. Как она называется? – прерывает Нормана лорд Кенсингтон.

– Название американского издания – Clash of Civilizations, причем Clash означает не битву, как считают многие интерпретаторы, а столкновение или конфликт, то есть «Столкновение цивилизаций», – объясняет Норман и продолжает:

– Необходимо признать связанные с этим опасности и найти политическую концепцию, которая предотвратит эскалацию региональных войн. Хантингтон также делит мир на семь культурных зон: Европа, Северная Америка, Австралия и Новая Зеландия, также известные как евроамериканская или североатлантическая культура, затем латиноамериканская культурная зона, в которой, в отличие от предыдущей, развита не демократическая, а авторитарная политическая культура, основанная на верховенстве государства. Синическая, или китайская, культурная сфера, часто называемая конфуцианской, определяет культуру Китая и его сообществ в Юго-Восточной Азии, а также родственные культуры Вьетнама и Кореи. Японская культура представляет собой независимую культурную сферу, развившуюся на основе китайской цивилизации примерно в 100–400 гг. н. э. Индуистская культура относится к индийскому субконтиненту, хотя индуизм – это скорее религия или социальная система, то есть ядро индийской цивилизации. Однако здесь также существуют обширные мусульманские общины и другие культурные меньшинства. Исламская культурная сфера, с которой нам приходится иметь дело в настоящее время, распространилась в VII веке нашей эры от Аравийского полуострова через Северную Африку и Пиренейский полуостров до востока – в Центральную Азию, Индийский субконтинент[5] и Юго-Восточную Азию. В рамках ислама сформировалось множество отдельных культур или субкультур, таких как арабская, турецкая, персидская и малайская. Африканский культурный ареал не имеет единого определения. Север и восточное побережье относят к исламской культурной зоне, Эфиопию – к отдельной культурной зоне, а Южную Африку – к европейской культурной зоне. К югу от Сахары христианство получило значительное распространение, но наблюдается возвращение к ярко выраженной африканской идентичности. Запад доминировал в мире на протяжении четырехсот лет. Однако, по мнению Хантингтона, с 1920 года влияние Запада стало быстро ослабевать.

– Можете ли вы привести какие-нибудь цифры по этому поводу? – спрашивает лорд Кенсингтон, который слушает с растущим интересом.

– Конечно же! Территории, находящиеся под политическим контролем Запада, сократились с чуть менее тридцати девяти процентов в 1900 году до чуть менее двадцати четырех процентов в 1993 году. За тот же период исламская политическая территория выросла с чуть менее семи процентов до более чем двадцати одного процента. Доля населения мира, находящегося под политическим контролем Запада, сократилась с более чем сорока четырех процентов в 1900 году до всего лишь тринадцати процентов в 1995 году. За тот же период население исламского культурного пространства выросло с менее чем половины процента до более чем шестнадцати процентов. Эти цифры показывают, насколько значительно уменьшилось влияние Запада на другие культурные области в XX веке.

– Слава Аллаху! – с улыбкой замечает Хусейн.

– Стоп, не спешите, – останавливает его Норман взмахом руки и отвечает с забавной улыбкой: – С 1990 года кажется, что западная культура снова распространяется по всему миру. И это несоответствие можно объяснить распадом бывшего Советского Союза.

– Но этого далеко недостаточно, даже если многие государства бывшего Советского Союза приняли демократические формы правления вместо коммунистической, – вмешивается лорд Кенсингтон.

– Да, это так. Возможно, находясь здесь в последние годы, вы этого не поняли, – невозмутимо продолжает Норман. – Глобальные сети продолжают развиваться. Благодаря новейшим средствам связи мир объединяется быстрее, чем когда-либо за всю его историю. Американский медиаимпериализм в кино, на телевидении, в музыке и видео быстро распространяется. Английский язык утвердился в качестве стандартного языка на международном уровне.

– Но это затрагивает только экономическую и политическую элиту стран, затронутых глобализацией. Большинство населения остается в стороне. Эти страны на самом деле не меняют свою национальную идентичность, они просто модернизируются, – перебивает Хусейн Нормана.

Норман удивлено смеется:

– Вы попали в самую точку: Хантингтон также отличает вестернизацию неевропейских государств от чистой модернизации. Вестернизация – это когда неевропейское государство принимает такие ценности, как демократия, либерализм, индивидуализм, материализм, светский образ жизни и отделение государства от церкви. Под модернизацией он понимает принятие экономических и технических ноу-хау и, как следствие, западного уровня жизни. Исламская культурная сфера менее сильна экономически, но капитал, полученный от продажи нефти, используется для покупки оружия и поддержки других мусульманских движений, особенно в кризисных районах. А теперь еще несколько цифр: С 1965 по 1990 год общая численность населения мира выросла с чуть менее трех миллиардов до более пяти миллиардов человек, то есть ежегодный прирост составил почти два процента. В мусульманских обществах, напротив, прирост составлял около трех процентов в год. Например, население Египта с 1965 по 1990 год росло примерно на два с половиной процента в год, с двадцати девяти миллионов человек до пятидесяти двух миллионов в настоящее время.

– Слава Аллаху! – одобрительно кивает Хусейн.

Норман не смущается, а лишь коротко улыбается и тут же серьезно продолжает:

– Прежде всего, большое количество детей в семидесятые, восьмидесятые и девяностые годы вызвало настоящий молодежный бум в исламских странах. В это же время было основано больше школ с изучением Корана, а ислам был введен в качестве обязательного предмета. Однако такое активное возвращение к собственным культурным ценностям дало молодым людям понять, что существует несоответствие между модернизацией и ее подрывающими традиционными связями с деревней и кланом. Это привело к растущему отчуждению и, как следствие, к кризису идентичности. Таким образом, отказ от Запада был запрограммирован заранее.

– Все это правда. Но я все равно спрашиваю себя, почему люди совершают такие поступки, как теракты в США. По моему опыту здесь, в Северной Африке, ислам не является религией, которая учит насилию. Я думаю, что эти нападения – всего лишь отклонение нескольких фанатичных террористов, которые ошибочно называют ислам исламом! – убеждено говорит лорд Кенсингтон.

Норман серьезно отвечает:

– Вот здесь мы постепенно и переходим к сути вопроса. Конечно, вы правы в том, что не стоит делать огульных суждений обо всех мусульманах, тем более, что многие осудили теракты. Но корни зла лежат немного глубже, чем вы думаете. В Коране, на который ссылаются террористы и их лидер Усама бен Ладен, есть стихи, в которых говорится о мире, миротворчестве, примирении и милосердии Бога. Однако в первую очередь речь идет о мире между мусульманами в отношении рая. С другой стороны, в стихах Корана говорится о применении насилия, даже содержится прямой приказ к насилию. Например, в одном из отрывков говорится: «Пророк! Веди войну против неверующих и лицемеров и будь суров с ними! Ад примет их!»

Тут Хусейн снова берет на себя смелость прервать Нормана:

– Но Коран оставляет открытым вопрос о том, на кого распространяется этот призыв к насилию, в течение какого времени и при каких обстоятельствах он может вступить в силу. Среди наших религиозных учителей есть много тех, кто полностью отвергает применение насилия, ссылаясь на стихи Корана, которые постулируют мирный призыв к вере. К сожалению, в отличие от церкви, у нас нет христианского лидера, который бы установил стандартное толкование Священного Писания. Тем не менее, я с сожалением должен осознать, что группы моей веры несут ответственность за террористические атаки.

– Вы правы! – отвечает Норман.

– Мусульманские пилоты управляли самолетами, готовили и объявляли о новых атаках не потому, что они были мусульманами, а потому, что были убеждены, что этими атаками они служат Богу. Так является ли ислам религией насилия?

Норман вопросительно смотрит на двух мужчин, сидящих напротив него.

– Нет. Я так не думаю, – отвечает Хусейн, решительно качая головой.

Лорд Кенсингтон кивает в знак согласия и говорит Норману:

– Я тоже в это не верю. Я знаю страну и людей достаточно давно и хорошо. Ислам – это религия мира. Ислам на самом деле означает мир!

– Не совсем так, – с улыбкой поправляет его Норман. – На самом деле ислам означает «покорность», «сдача», «капитуляция». Мусульманин – это человек, который подчиняется Богу и его воле. Связь между «исламом» и «саламом», что на самом деле означает мир, не может быть доказана.

Берберский принц вмешивается и спрашивает:

– Меня больше всего интересует, что будет дальше? Ведь Усама бен Ладен использовал арабский термин «джихад» и объявил священную войну западному миру.

И здесь Норман вынужден сделать поправку:

– Джихад буквально означает не «священная война», а «стремление» или «старание», то есть стремление на пути Бога к осуществлению и истинности послания Корана, Это может означать как мирные, так и военные действия, что является вопросом интерпретации. Однако мусульманские фундаменталисты все чаще понимают этот термин как «борьба» или «воинственное противостояние». Например, в одном месте Корана говорится: «Когда вы встретите неверных, бейте их по шее, сражайтесь с ними и связывайте их. Бог проявит особую милость к тем, кто будет убит». Так сказать, предлагается вход в рай. Проблема с толкованием термина «джихад» заключается в том, что общепринятого определения не существует даже среди мусульманских богословов. В одном случае он означает «мирное провозглашение», в другом – «воинственный конфликт».

– От пребывания в этой стране у меня сложилось впечатление, что Запад, с его высокомерием и процветанием, считает себя лучше здешних людей, – задумчиво произносит лорд Кенсингтон.

Норман делает глоток мятного чая и отвечает:

– Вы не совсем ошибаетесь. Это чувство неполноценности и унижения исламского мира со стороны Запада, о котором вы упомянули, безусловно, является еще одной причиной терроризма. Еще со времен крестовых походов и колониализма многие мусульмане сегодня считают, что Соединенные Штаты хотят продолжить эту традицию. Это мнение подтверждается, когда, например, США вмешиваются во внутренние исламские очаги конфликтов, поставляя оружие взаимно враждебным исламским группировкам, как это произошло во время советского вторжения в Афганистан, когда США еще поддерживали талибов, с которыми они сейчас борются. Я собирался написать большую статью об этом и других поставках оружия в центры конфликтов.

Лорд Кенсингтон добавляет:

– Но экономическая и инфраструктурная помощь и усилия по восстановлению также преимущественно воспринимаются многими как унижение.

Хусейн кивает в знак согласия и говорит:

– Вы оба правы в том, что было сказано. Например, особенно унизительной была поддержка Саудовской Аравии в войне в Персидском заливе в 1991 г. Для живущих там мусульман было настоящим шоком, когда страна, чтящая две святыни – Мекку и Медину, вынуждена была впустить неверных в свою страну. Например, аятолла Хомейни, ставший духовным лидером строго набожных исламистов в Иране, за последние тридцать лет уже опубликовал несколько работ, последняя из которых была опубликована в 1978 году, и в которой он разъяснял Коран своим последователям. Впоследствии во Франции была опубликована книга, содержащая, помимо прочего, наставления духовного лидера о сексуальной жизни. Несколько примеров: сексуальная нечистота или «джоноб» существует после соития, после эякуляции, во сне или наяву, немного или много, с похотью или без нее, произвольно или непроизвольно. Половой акт делает пост недействительным, даже если проникновение было только до кольца обрезания и не произошло семяизвержения. Абсурдность и противоречивость этих законов можно наглядно проиллюстрировать следующим примером: Если человек находится в состоянии поста, но забывает об этом и совершает половой акт или вынужден это сделать, то пост остается в силе. Если же человек вспомнил о посте во время полового акта или больше не вынужден продолжать его, он должен немедленно прервать пост.

Норман улыбается и добавляет к объяснению Хусейна:

– Я очень хорошо помню эту книгу с названием «Принципы политики, философии, общества и религии аятоллы Хомейни». Я читал ее и с серьезностью, и с весельем. Например, он говорит о нечистоте: «Одиннадцать вещей являются нечистыми: Моча, кал, сперма, кости, кровь, собака, свинья, немусульмане, мужчины и женщины, вино, пиво и пот верблюда, питающегося экскрементами, но не опиум и гашиш. При испражнении передняя часть тела, то есть живот и грудь, а также спина не должны быть направлены в сторону Мекки. Нет необходимости очищать ягодицы тремя камнями или тремя кусками ткани. Достаточно одного камня или одного куска». Далее он предписывает: Женщина, постоянно находящаяся в браке, не должна покидать дом без разрешения мужа. Она должна быть готова к любому удовольствию, которое пожелает ее муж, и не должна уклоняться от него без религиозных оправданий. Желательно как можно скорее выдать сексуально зрелую девушку замуж. Ведь Садег (шестой имам) сказал: «Счастлив тот, чья дочь не менструирует в его доме». Под диктатурой и духовным руководством аятоллы Хомейни исламистские женщины стали гражданами второго сорта. Его новые законы превращают их в сексуальных рабынь. Четыре примера: Если мужчина видит женщину, с которой хочет заняться сексом, он может обвенчаться с ней у священника. После полового акта их немедленно разводят. С девяти лет девочек можно выдавать замуж – в нашем понимании это означает «секс с детьми». Женщин забивают камнями до смерти, если они изменяют мужу. На них сбрасывают груды камней с грузовиков. Камни не должны быть слишком большими, потому что страдания должны длиться как можно дольше. Если женщина не удовлетворяет сексуальные желания мужчины, он может забить ее до полусмерти, не опасаясь наказания.

Хусейн включается в дискуссию:

– И мусульмане были перегружены этими и подобными ценностями. А потом пришли американцы. Американские солдаты имели Библии, ели свинину, пили алкоголь, жили в незаконных отношениях, не соблюдали дресс-код Саудовской Аравии, даже брали в солдаты женщин, которые также водили машины, то есть делали все то, что было строго запрещено в их стране и тем самым ритуально загрязняло их культуру. Таким образом, Саудовская Аравия оказалась в состоянии внутреннего конфликта между потребностью в помощи Запада и в то же время его моральным осуждением.

Норман подхватывает мяч и добавляет по этому поводу:

– Вы абсолютно правы: и Пакистан сейчас оказался в таком же затруднительном положении. Глава пакистанского правительства Первез Мушарраф стремится к сближению с Западом, но ему приходится объяснять собственному народу и многочисленному исламскому большинству, почему он предпочитает братство с западным правительством исламскому братству с Афганистаном. Усама бен Ладен так прокомментировал американское вмешательство в войну в Персидском заливе: «Нет никаких сомнений в том, что это вероломное нападение является доказательством того, что Великобритания и Америка действуют от имени Израиля и евреев и прокладывают путь для евреев, чтобы снова разделить, поработить и разграбить мусульманский мир. Теперь на земле, где родился Мухаммед и где ему был явлен Коран, повсюду неверные. Ситуация очень серьезная. Правители потеряли свою власть. Поэтому мусульмане должны выполнять свой долг, потому что правители этого региона смирились с вторжением в их страны. Но эти страны принадлежат исламу, а не тем, кто ими правит». Эти слова ясно говорили о бессилии униженных.

Хусейн прерывает Нормана и серьезно произносит:

– Поэтому неудивительно, мистер Стил, что с точки зрения мусульман Израиль как еврейское государство является занозой в боку евреев, которые находятся под защитой мировой державы вашей страны, на фоне презрения к Корану. Формируются теории мирового заговора, которые по отдельности кажутся необъяснимыми, но которые вполне понятны с точки зрения мировоззрения исламских экстремистских групп.

Норман вынужден внутренне согласиться с берберским принцем, и тот продолжает:

– Видите ли, мистер Стил, превосходство Запада и потребность исламского мира в помощи, даже здесь, в Северной Африке, в частности, по-прежнему воспринимаются как потеря лица и чести. Многие люди в вашей стране не могут понять, что значит потерять честь в нашей стране. В конце концов, сохранение чести важнее, чем собственная жизнь. Женщины в семье играют в этом важную роль. Они влияют на эту честь своим поведением. Если она запятнана, мужчина должен ее восстановить. Обычно это делается с помощью радикальных мер, которые могут доходить до убийства камнями.

Гладя на лорда Кенсингтона Норман добавляет:

– Ваш друг совершенно прав. Это чувство чести характеризует поведение мусульман. В исламском мире семья сделает все, чтобы не потерять свою честь, поэтому самый простой способ защитить себя, это обвинить других. Поэтому Запад демонизируется как причина нынешних исламских кризисов, таких как безработица, недостаток образования, отсутствие инфраструктуры, перенаселение, коррупция и экономическая неэффективность, как «заговор» против исламского мира, который стремится нанести ему вред или даже уничтожить его. Вот откуда берутся теории заговора для террористических атак, которые кажутся нам, немусульманам, такими необъяснимыми. Именно так следует понимать и заявление Усамы бен Ладена, который сказал, что «мусульман в Палестине убивали, обвиняли, лишали чести и имущества на протяжении более полувека». Далее он говорит, что «мусульман там убивают, а наши честь и достоинство оскверняют». Но если мы хоть словом протестуем против этой несправедливости, на нас вешают ярлык террористов.

Теперь Хуссейн снова присоединяется к разговору и качает головой:

– Мистер Стил, требование вашего правительства выдать бен Ладена вашей стране также весьма проблематично на фоне неписаных законов нашей веры, оно фактически абсолютно неприемлемо. С одной стороны, существует принцип права на гостеприимство, который нельзя просто так нарушать, а с другой – существующие семейные узы. Считается, что Усама бен Ладен уже в четвертый раз женат на дочери муллы Мухаммада Омара, лидера движения талибов, и, наконец, выдача правоверного мусульманина – даже если вы не согласны с его действиями – сама по себе невозможна. Изгнание члена «Уммы», мирового сообщества всех мусульман, противоречит мусульманской концепции верности. Посол талибов в Пакистане не ошибся, сказав: «Мы нарушим священный закон и оскорбим весь ислам, если выдадим Усаму бен Ладена вам, американцам, или выдворим его из Афганистана».

– Вы абсолютно правы, к сожалению, – говорит Норман, с сочувствием поднимая плечо: – Но объясните это нашему правительству, особенно советникам Буша. Они видят только свою точку зрения.

Теперь эту проблему комментирует лорд Кенсингтон как набожный христианин:

– Мы не должны игнорировать и нашу христианскую историю. Это факт, что многие преступления были совершены во имя христианства. В Библии сказано: «Кто возьмет меч, тот от меча и погибнет. Вложите меч ваш в ножны ваши». Это христианское послание ненасилия, уважения к другим, и даже больше: уважение к другим – вот в чем основная концепция и программа.

– Я нахожу эту встречу очень поучительной, – говорит Хусейн, улыбаясь группе и обращаясь теперь к Норману. – И я искренне рад, что, надеюсь, нашел в вас нового друга. Я вижу, что вы прекрасно понимаете нашу страну и наш менталитет!

Норман дружелюбно улыбается в ответ и говорит:

– Я также рад нашему знакомству и с удовольствием принимаю вашу дружбу. Я уже чрезвычайно благодарен вам. В заключение, однако, я хотел бы сказать следующее. Даже будучи христианином, я, к сожалению, вынужден согласиться с некоторыми исламскими мыслителями в их анализе нашего мышления. Мир в нашем мире никогда не наступит через правление мечом, через угнетение меньшинств и установление исламского порядка, но только через то, что люди любой религии будут жить в мире со своими соседями. Я не верю, что сегодняшняя ночная атака и будущие атаки на Афганистан решат проблемы. Напротив. Мусульмане будут еще больше демонизировать Запад, а конфликт между палестинцами и Израилем усилится, если не сказать обострится. Он может перерасти в пожар.

Берберский принц хочет вмешаться. Норман кивает в знак согласия:

– Я знаю. Это зависит от нас, американцев. Я не могу ничего сделать сам. Я пытался и буду пытаться. Если своим присутствием в вашем доме я смог внести небольшой вклад в дело взаимопонимания и мира, это было бы для меня довольно высоким вознаграждением.