«Это последний день, — подумала Джойа, как только проснулась. — Сегодня мы доставим гигантский камень к Монументу, и мы сделаем это за четыре дня, как я и обещала старейшинам».

Люди, говорившие, что это невозможно, признают свою неправоту. Гости будут приходить издалека, чтобы просто посмотреть на него. Больше людей придёт на Обряды, будет больше торговли, больше девушек захотят стать послушницами. Это будет возрождение для народа Великой Равнины.

И если мы можем передвинуть один камень, мы сможем передвинуть и другие. Мы сможем перестроить весь Монумент. Но не сразу. Добровольцы захотят вернуться к своей повседневной жизни. Чтобы регулярно собирать достаточно людей, необходимо предпринимать такие походы за камнем каждое летнее солнцестояние. Но если мы сможем это сделать…

Сегодня ничего не должно пойти не так.

Рядом с ней со стоном проснулась Ди.

— У меня всё тело болит, — сказала она.

Джойа не была уверена, почему Ди всегда спит рядом с ней. Ди подружилась с несколькими людьми в походе и приветливо болтала со всеми, но в конце дня всегда ложилась рядом с Джойей, которая старалась скрыть, как ей это приятно.

Сейчас она подумала предложить растереть Ди плечи, но замешкалась и за это время Ди успела подняться, так что было уже поздно.

Многие добровольцы разминали ноги и спины, пытаясь унять боль в мышцах. Джойа поняла, что если бы она растерла плечи Ди, то в свою очередь Ди, возможно, сделала бы то же самое и для неё. Как бы это было приятно.

Её руки болели, и жирное мясо, предложенное на завтрак, навело её на мысль. Она взяла особенно жирный кусок и натерла им руки. Затем она взяла сильные, широкие руки Ди и поделилась с ней жиром. Они улыбались друг другу, растирая руки, и это сделало Джойю счастливой.

С восходом солнца они подошли к саням и взялись за канаты. Путь вдоль реки шёл по ровному берегу, но они остановили сани на небольшом спуске, как теперь было заведено, поэтому раскачка не понадобилась, и они быстро сдвинули камень, хоть и с кряхтением и стонами. Местность сегодня была проще, дорога Сефта из веток шла прямо, сглаживая все неровности земли. Да и дело теперь было привычным.

Они сделали короткую остановку в середине утра, а затем более долгий привал в полдень. Пока они ели, Джойа заметила, как Нерод и его дружки тихо ускользают.

Она нахмурилась. Что бы это значило?

Она встала и отыскала Даффа.

— Молодые Псы, похоже, нас покинули, — сказала она.

Дафф удивился.

— В какую сторону они пошли?

— На юг, к Монументу.

— Не представляю, зачем. Я и не понял, зачем они вообще пришли.

— Я тоже, и это меня тревожит.

— Своими язвительными замечаниями они мало чего добились, разве что настроили против себя добровольцев.

— Трун мог велеть им просто присмотреть за нашей затеей.

— Что ж, я рад, что их и след простыл.

Джойа кивнула. И всё же её не покидало дурное предчувствие, когда добровольцы снова двинулись в путь, таща огромный камень по берегу реки.

Перед послеполуденным привалом их продвижение встало намертво.

Кто-то разрушил дорогу.

Ветки были разбросаны повсюду, некоторые сброшены в реку. Разрушения тянулись вдоль прибрежной тропы, насколько хватало глаз. Джойа в отчаянии уставилась вперёд. Она не верила своим глазам. Им оставалось меньше полудня пути до Монумента, а вся затея была погублена. Добровольцы бросили канаты. Джойа опустилась на землю и заплакала.

К ней подошёл Сефт.

— Что нам делать? — простонала она.

Сефт был спокоен.

— Чинить дорогу, — сказал он.

Её почти разозлило, что он не расстроился сильнее.

— Мы не доберёмся до Монумента к концу дня, а значит, не уложимся в четыре дня.

— Мы всё равно должны починить дорогу и идти дальше. Или ты хочешь бросить гигантский камень прямо здесь?

Она поняла, что ведёт себя глупо.

— Я просто не вынесу, когда этот дурак Скагга скажет: «Я же говорил».

— Я чувствую то же самое. Но давай оставим это позади.

Джойа вздохнула.

— Ты прав, конечно. — Она вытерла глаза и поднялась на ноги.

— У нас две сотни работников, — сказал Сефт. — Починить дорогу много времени не займёт.

Джойа кивнула.

— Я скажу им, что делать.

— Мы можем использовать все ветки, что найдём, а я пошлю вперёд нескольких Умельцев, чтобы они нарубили ещё. Вдоль реки полно деревьев.

Джойа взобралась на пень и крикнула:

— Слушайте все. Мы должны починить дорогу.

Раздался общий стон.

— Считайте это отдыхом. Это легче, чем тащить камень.

Это их рассмешило.

— Собирайте разбросанные ветки и укладывайте их на место. Не разделяйте их, а сдвигайте вместе, чтобы они сцепились, а потом притопчите. Сверху набросайте земли для прочности. Утрамбуйте всё как следует. Ну же, за работу. Мы почти дома.

Она опустилась на колени и принялась за ближайший повреждённый участок, показывая людям, как это делать; добровольцы некоторое время наблюдали за ней, а затем пошли дальше, чтобы делать то же самое.

Ди опустилась на колени рядом с Джойей.

— Как думаешь, как это случилось?

— Я знаю, как это случилось, — сказала Джойа. — Это сделали Нерод и его дружки. Я видела, как они ушли в полдень. Очевидно, они пошли вперёд, чтобы сделать своё грязное дело. Трун будет ими доволен.

Ди не поняла.

— Но зачем земледельцам мешать нам?

Джойа на мгновение задумалась, прежде чем ответить. Это был серьёзный вопрос, и Ди заслуживала взвешенного ответа.

— После того как лесовики сожгли Монумент, люди перестали приходить на наши Обряды, и земледельцы завели свой собственный праздник середины лета, — сказала она. — Трун увидел шанс укрепить свою власть и влияние. Я уверена, он мечтает стать Большим Человеком всей Великой Равнины, а не только Фермы. Поэтому он не хочет, чтобы Монумент отстроили в камне. Он не хочет, чтобы тот вернул себе статус средоточия жизни для всех народов равнины. Наша затея угрожает его мечте.

Ди была потрясена.

— Я и не подозревала.

В молчании они продолжали чинить дорогу, пока не догнали тех, кто был впереди, а затем выпрямились.

— Мне нужно знать, как далеко тянутся эти разрушения, — сказала Джойа. — Пойдём со мной, дойдём до конца.

Деревья укрывали их тенью, пока они шли по берегу реки.

— Разрушить эту дорогу было быстрее, чем отстраивать заново, — заметила Ди.

Джойа кивнула. Отчего-то это делало содеянное ещё более гнусным.

Чтобы дойти до конца разрушений, понадобилось столько времени, сколько нужно, чтобы вскипятить котелок воды. Внезапно дорога впереди стала нетронутой.

— Здесь они бросили свое тёмное дело, — сказала Джойа. — Им наскучило, и они решили, что навредили достаточно.

— Почему ты хотела, чтобы я пошла с тобой? — спросила Ди.

— Чтобы на обратном пути научить тебя считать.

— О, отлично!

— И заодно мы узнаем, сколько это шагов.

Она считала каждый шаг, а Ди повторяла за ней число. Они остановились, когда добрались до места, где дорога уже была починена.

— Тысяча двести восемьдесят четыре шага, — сказала Джойа.

Ди была поражена.

— Как ты можешь держать такие числа в голове?

— Это не так уж сложно, когда привыкаешь.

Подошёл Сефт и спросил Джойю:

— Сколько ещё осталось?

Она повторила число.

Сефт посмотрел на небо, и Джойа тоже. Солнце садилось на западе.

— Я не знаю… — сказал Сефт.

— Я тоже, — ответила Джойа.

*

Ани была у Монумента, высматривая добровольцев и гигантский камень.

Дорога Сефта огибала деревню Излучье и подходила к Монументу с севера, через равнину. Она проходила через вход в Монумент и вела к большой яме в земле, где должен был быть установлен гигантский камень. Ани не терпелось увидеть, как вдали появятся сани, влекомые толпой восторженных добровольцев во главе с Джойей, несущиеся по равнине, словно туча по небу. Ещё более волнующим было бы осознание того, что её дочь осуществила мечту, которую так много людей считали недостижимой.

Ани была не единственной, кто с нетерпением ждал. Её дочь Ниин была тоже здесь, чтобы встретить своего мужчину, Сефта, а их трое детей высматривали своего папу. К вечеру у Монумента собралась целая толпа. Они сидели и стояли на земляном валу, все обратив свои взгляды на север. Это было, без сомнения, самое большое событие года, если не за всё время. Здесь были почти все жители Излучья и некоторые из более дальних деревень.

Пахло жареным мясом, но это было не для собравшихся. Чак и Мелли готовили еду для измученных добровольцев, когда те наконец прибудут. Ожидая долгого ожидания, некоторые семьи принесли с собой ужин. Соседи болтали, молодёжь заигрывала, а дети взбирались на вал и снова скатывались вниз.

Были и те, кто надеялся, что Джойа потерпит неудачу. Присутствовал и Скагга, с вечно недовольным лицом, которое, казалось, уже приросло к нему. Его окружала семья, которая всегда его поддерживала, пусть иногда и с недостатком энтузиазма, который они не могли до конца скрыть.

Она гадала, что стоит за враждебностью Скагги. Вероятно, он завидовал Ани, которая была старейшиной дольше всех после Кеффа и, как все ожидали, должна была стать его преемницей на посту Хранителя Кремней. Вероятно, Скагга считал, что сам должен быть Хранителем Кремней, и по этой причине чувствовал себя несправедливо обойдённым. Кроме того, влияние Ани было больше, поскольку её дочь была Верховной Жрицей. А воинственный настрой Скагги не прибавлял ему друзей.

Появился Кефф и сел рядом с Ани.

— Ну что, — сказал он, — справится?

— Или умрёт, пытаясь, — ответила Ани. Она посмотрела на запад и увидела, что солнце садится. — Хотя дневного света у неё осталось немного.

— Нам нужны такие, как она, — сказал Кефф. — Иногда она выводит людей из себя, но она пробует новое, а такие люди необходимы. Они не дают нам стать самодовольными и ленивыми.

— Я очень рада, что ты так думаешь, — искренне сказала Ани. Ей было приятно, когда люди ценили сильные стороны Джойи.

Зрители понемногу расходились, уводя детей спать. Скагга подошёл с видом человека, чья правота подтвердилась, и сказал:

— Что-то её не видать, а? И камня гигантского тоже.

— Она будет здесь, — холодно ответила Ани.

— Я же говорил всем, что это невозможно.

— Именно так.

— Что ж, может, в следующий раз вы меня послушаете.

— Я всегда тебя слушаю, Скагга.

— Хм.

Он отошёл и через несколько мгновений удалился со своей семьёй.

Чак и Мелли с расстроенным видом потушили огонь под вертелами.

— Мясо и утром будет тёплым, — сказал Чак.

— Но уже не таким вкусным, — добавила Мелли.

Кефф поднялся, но несколько мгновений стоял молча. Наконец он сказал:

— Как думаешь, когда Джойа может сюда добраться?

Ани тоже встала.

— Признаться, — ответила она, — я не имею ни малейшего понятия.

*

Добровольцы устали, и теперь камень двигался медленно. Они знали, что сегодня до Монумента им не дойти, и это их удручало. Когда спустилась тьма, они бросили канаты. Они легли там, где остановились, слишком усталые, чтобы даже искать удобное место для сна.

Джойа опасалась, что некоторые из них сейчас сдадутся и разбредутся по домам. Но было темно, и им нужен был отдых.

Самым обидным было то, как близко они подошли. Дорога вот-вот должна была свернуть от реки и пойти через равнину. Цель была совсем рядом. Они почти справились.

Она заговорила с Боли, девушкой-быстроногом, высокой, стройной женщиной с мускулистыми икрами.

— Я знаю, бежать в темноте опасно, но ты сможешь найти дорогу до Излучья, если пойдёшь быстрым шагом?

— Конечно, — ответила Боли. — Звёзды светят, и облаков нет.

— Мне нужно, чтобы ты поговорила с моей матерью.

— Это легко. Я знаю, где дом Ани.

— Просто скажи ей, что все в порядке, мы задержались, но доберёмся до Монумента завтра рано утром.

— Завтра рано утром.

— Но иди осторожно, не торопись, береги себя.

— Хорошо.

— Ани не будет против, если её разбудят.

— Отлично.

Боли ушла.

Джойа легла рядом с Ди.

— Как жаль, что всё так закончилось, — уныло сказала она.

— Не падай духом. Ты сделала нечто выдающееся. Никто другой не смог бы даже начать.

— Но мне был нужен триумф. Я даже победную речь продумала. А вместо этого наше опоздание представят как провал. Ты же знаешь, как люди любят поговорить.

Ди протянула руку и сжала её ладонь.

— Жаль, что не могу тебя утешить.

— Спасибо, что пытаешься.

Глаза Джойи закрылись, и она уснула, держа Ди за руку.

*

Ани проснулась среди ночи. В дверном проёме, на фоне звёздного неба, она увидела стройный силуэт быстронога Боли.

— О, здравствуй, — сказала она.

Вчера Джойа так и не пришла, и Ани с леденящим страхом поняла, что это могут быть дурные вести.

— Что случилось?

— Джойа велела передать, что все в порядке.

— Слава богам.

— Они задержались, но она хотела, чтобы ты знала, что они будут здесь рано утром.

— О, хорошо, — сказала Ани. — Рано утром. Я всем сообщу.

И снова уснула.

*

Джойа проснулась с первыми лучами. Опасаясь, что сегодня добровольцы будут вставать медленно, она пошла будить их. Они поднимались на ноги, растирая ноющие мышцы.

Завтрака не было. Была только вода из реки, и оттого все были не в духе.

— Нас ждёт говядина у Монумента! — крикнула Джойа. — Мы уже недалеко!

Некоторые встрепенулись. Она зорко следила, не появились ли дезертиры, но никого не увидела.

С восходом солнца они неохотно взялись за канаты.

— Это наш день триумфа! — крикнула Джойа, но они не ответили. «Им просто хочется поскорее со всем покончить», — догадалась она. — Ладно! Готовы… натягиваем… тянем!

Небольшой уклон позволил им сдвинуть сани с первой попытки, и это ободрило Джойю.

Дорога Сефта уходила широкой дугой на запад, на Великую Равнину, а затем поворачивала на юг, к пологому подъёму.

Джойа услышала тихий, далёкий шум, смутно похожий на гул толпы.

Добровольцы налегли на канаты, втаскивая камень на подъём. Джойа ужасно боялась, что они дрогнут сейчас, так близко к цели, но люди продолжали тянуть.

Они одолели подъём, и впереди показался Монумент. Добровольцы издали возгласы облегчения и счастья, и Джойе пришлось кричать:

— Не останавливайтесь! Не останавливайтесь! Мы почти у цели!

У Монумента и на земляном валу, казалось, собралось много людей. Когда камень приблизился, некоторые из них побежали навстречу добровольцам. Раздались приветственные крики. Дух Джойи воспрял. Их встречали, хоть они и опоздали на день.

Подойдя ближе, она увидела, что их ждут сотни людей, всё население Излучья и даже больше. В это было почти невозможно поверить.

Передовой отряд встречающих достиг добровольцев и бросился их целовать и обнимать.

— Не останавливайтесь! — кричала Джойа. — Мы ещё не дошли!

Некоторые из встречающих схватились за канаты, пытаясь помочь, а может, просто желая однажды рассказать, как они помогали тащить камень к Монументу. Некоторые добровольцы с благодарностью отступили в сторону, позволяя им принять на себя всю тяжесть. Джойа на мгновение встревожилась, поскольку у новичков могло не хватить силы, выносливости или просто упорства, чтобы справиться с работой. Но камень не остановился.

Последние сто или около того шагов она шла впереди по дороге Сефта, высоко подняв голову. Она сделала это возможным, и она гордилась. Под дикие крики толпы она провела их через вход.

Она проследовала по дороге до ямы, которую приготовил Сефт. Она повернулась, чтобы остановить сани в нужный момент, а затем крикнула во весь голос:

— Вы все настоящие герои!

Толпа взорвалась овацией.

Чак, Мелли и почти вся их большая семья появились с корзинами жареной говядины, ещё тёплой, и голодные добровольцы набросились на еду. Люди окружили Джойю, поздравляя её, затем переключились на добровольцев, обнимая и целуя их. Добровольцы купались во всеобщем восторге, забыв о ноющих мышцах и утренней хандре. Джойа слышала обрывки разговоров: «Я думал, он никогда не сдвинется… Мне было так жарко, что я просто бросился в реку… Той ночью Джанно переспал с тремя девчонками, а утром ходить не мог…» Она поняла, что люди уже начали слагать истории, как правдивые, так и приукрашенные. Те самые истории, что со временем превратят этот поход в легенду.

Когда волнение начало спадать, и все наелись, Джойа сказала Сефту:

— Мы должны установить камень сейчас, пока все люди смотрят.

— Он не до конца обработан, — сказал он. — Я немного поработал над ним, но нужно ещё. Нельзя отложить?

— Нет, — решительно сказала Джойа. — Потом эффект будет уже не тот.

— Это правда. Хорошо. Придётся дорабатывать его позже.

Он и Умельцы отвязали верёвки, крепившие камень к саням, но не те, что были вокруг самого камня.

— Если мы правильно его установили, — сказал Сефт, — камень должен соскользнуть с саней прямо в яму.

Джойа уговорила добровольцев ещё раз потянуть за тягловые концы. Толпа затихла, когда камень с величавой медлительностью соскользнул по саням. Дойдя до края, он начал наклоняться. Они продолжали тянуть, и толстый конец камня плавно опустился, на четверть своей длины войдя в яму.

Теперь камень нужно было поднять вертикально, но, как и в случае многих других трудностей, с которыми они столкнулись за последние три дня, теперь они знали, что делать. Сефт освободил длинноногого Великана, который проделал весь путь верхом на камне. Он и Тем установили его на место и закрепили верёвку, затем добровольцы взялись за дело. Сефт и Тем подняли Великана, добровольцы потянули, и огромный камень медленно встал вертикально.

Когда камень предстал во весь свой исполинский рост, толпа восхищённо ахнула. Они никогда не видели ничего подобного.

Другие добровольцы быстро засыпали яму землёй и плотно её утрамбовали. Все отступили назад, и толпа зааплодировала.

Джойа с благоговением смотрела на то, что она совершила. Здесь, в окружении зрителей, камень казался ещё больше, а люди — карликами, а может, молящимися у святыни. Он казался творением богов.

Настало время обратиться к людям.

Она взобралась на сани, чтобы её видело больше людей. Толпа, поняв, что она собирается говорить, затихла, люди шикали на шумных соседей. Оглядевшись, она заметила Шена, приспешника Труна. Он доложит своему господину обо всём, что здесь сегодня будет сказано и сделано. «Пусть, — подумала она, — Трун будет сам не свой от злости».

Толпа умолкла.

Она заговорила громким, низким голосом:

— Это было тяжело.

Среди добровольцев пронёсся гул согласия.

— Мы трудились под солнцем. Мы падали духом. Мы боялись, что у нас ничего не выйдет.

— Да! — закричали они.

— Но мы сделали это. — Она сделала паузу.

— Воздадим почести тем, кто был сильным.

— Воздадим почести тем, кто был храбрым.

— Воздадим почести тем, кто никогда не сдаётся!

Она почувствовала, как по лицу потекли слёзы. Она указала на добровольцев, и её голос задрожал от неожиданного волнения.

— Вот они! — воскликнула она. — Вот великие люди Великой Равнины!

Толпа взревела, одобряя её слова.

Она заговорила чуть тише.

— Боги сегодня довольны нами.

Все замерли.

— Мы почтили Бога Солнца. И я верю, Бог хочет видеть в Монументе больше камней. Сегодня в центральном овале один камень и девять деревянных столбов. В следующем году… — она сделала паузу для эффекта. — В следующем году, друзья и соседи, Бог хочет видеть десять каменных столбов!

По толпе пронёсся ропот изумления.

— Это значит, что после Обряда Середины Лета в следующем году мы принесём к Монументу ещё девять гигантских камней!

Она услышала нарастающий гул. Люди переговаривались, делясь впечатлениями с соседями. Она поймала взгляд Сефта. Тот стоял с открытым от удивления ртом. Она никого об этой своей идее не предупреждала.

— Разнесите эту весть! — крикнула она. — В следующем году мы хотим видеть на Обряде Середины Лета огромное стечение народа! Каждый житель Великой Равнины, в ком жив дух приключений, придёт на Обряд, как и многие другие из других более далеких мест. Они увидят обряд восхода солнца, будут обмениваться, пировать с нами, а на следующее утро мы все снова отправимся в Каменистую Долину!

Ей нужно было, чтобы они дали слово.

— Сделаем это?

Раздался крик: «Да!»

Джойа почувствовала, как её охватило вдохновение.

— Угодим Богу Солнца?

Они закричали громче: «Да!»

— Отправимся снова в Каменистую Долину?

Теперь к ним присоединились добровольцы: «Да, да, да!»

— Принесём девять камней? Девять камней?

И громче всего: «Да!»

Они продолжали ликовать, пока Джойа, дрожа от волнения, спускалась со своего помоста. Аплодисменты не утихали. Она завоевала их. У неё кружилась голова от успеха. Она увидела перед собой Ди и почувствовала дурноту. В глазах помутилось, и она рухнула вперёд. Она успела понять, что её подхватили сильные руки Ди, а потом потеряла сознание.

*

Джойа быстро пришла в себя, и жизнь начала возвращаться в обычное русло с какой-то даже досадной скоростью. Ближе к полудню Ди спросила, может ли она разделить трапезу с жрицами.

— Хотелось бы узнать о них побольше, — сказала она.

— Конечно, добро пожаловать, — ответила Джойа.

Они сели на пол в трапезной и ели холодное мясо, оставшееся от завтрака добровольцев, с зеленью, которой летом было в избытке. Ди села рядом с Бет, маленькой круглолицей девушкой, которая всегда счастливо улыбалась.

— Что привело тебя в жрицы, Бет? — спросила Ди.

— Когда я была маленькой, мне всегда нравилось, как они поют и танцуют на Обрядах, — сказала Бет. — А потом, когда я стала старше, мой отец умер, и у матери появился новый мужчина, который меня не очень-то любил.

— И теперь ты танцуешь и поёшь со жрицами.

— Честно говоря, от природы я не очень-то грациозна.

Другие жрицы запротестовали.

— У тебя отлично получается, — сказала одна.

— Ну, я стала двигаться лучше.

— А тебе не скучно делать одно и то же каждый день? — спросила Ди.

— Нет! Песни трудно запомнить. У нас их сотни. Джойа знает их все, и Сэри тоже, а я всё ещё их учу, а ведь я здесь уже пять летних празднеств.

Ди повернулась к Сэри.

— Ты и правда знаешь сотни песен?

— Да, конечно, — ответила Сэри на удивление резко. — В этом и есть суть служения жрицы.

Джойа удивилась её грубому тону. Она гадала, не обидела ли Ди чем-то Сэри. Она не могла придумать, чем именно.

Ди и виду не подала, что что-то заметила.

— И вы все, должно быть, чувствуете благосклонность Бога Солнца.

— Мы на это надеемся, — сказала Бет.

В комнату вошла добытчица кремня Бакс и сказала:

— Простите, что прерываю. Я пришла попрощаться с Ди. Я отправляюсь домой.

Ди встала.

— Я немного провожу тебя. — Она посмотрела на жриц. — Спасибо всем, что разделили со мной трапезу. — Она повернулась к Джойе. — Увидимся вечером.

Они ушли, а остальные разошлись по своим послеполуденным делам.

За дверями трапезной Сэри остановила Джойю.

— Можно тебя на пару слов?

— Конечно.

«Сейчас я узнаю, почему она была так недружелюбна с Ди», — подумала Джойа.

— Если Ди станет жрицей, ты сделаешь её Второй Верховной Жрицей вместо меня? — спросила Сэри.

Джойа удивилась вопросу.

— Почему ты думаешь, что Ди станет жрицей?

— А почему, по-твоему, она пришла с нами обедать?

Джойа была озадачена.

— Ну, она никогда ничего не говорила о том, чтобы стать жрицей.

— Это очевидно всем, кроме тебя. Она каждую ночь спит рядом с тобой.

— Не понимаю, при чём тут это.

— Неужели? А почему она сказала, что увидится с тобой вечером?

— Потому что она придёт на ужин к моей матери.

— Правда?

Джойе это надоело.

— Послушай, Сэри. Ты Вторая Верховная Жрица, и это не изменится, кто бы к нам ни присоединился. Ты хорошо справляешься со своей работой, и ты очень хороший друг. Мне жаль, если я сделала что-то, что заставило тебя думать иначе, потому что это не так.

— Хорошо.

— Ты ведь мне веришь, правда?

— Полагаю, да.

— Тогда обнимешь меня?

Сэри шагнула вперёд, и они обнялись.

Джойа пошла к дому Ани. У неё ещё не было возможности толком поговорить с матерью. Она застала Ани за выделкой овечьей шкуры. Та чистила её деревянным скребком, чтобы не порвать. Джойа села рядом, наслаждаясь отдыхом под летним солнцем.

Пока Ани работала, Джойа рассказала ей всю историю похода. Вспоминая всё, что произошло, она была просто потрясена тем, сколько им удалось сделать. Они решали проблемы по мере их возникновения, но теперь, когда она перечисляла их одна за другой, получался внушительный список.

— Ты проявила недюжинный ум, — заметила Ани.

— Это Сефт был по-настоящему умён, придумывая способы делать то, о чём раньше никто и не думал. Я лишь старалась поддерживать дух в добровольцах.

— А это, возможно, и было самым главным.

Джойа легла на спину. Какое же это было удовольствие, просто лежать спокойно и не нужно было никуда идти или тянуть канат. Она закрыла глаза.

— Не думаю, что это было самым главным, — сказала она. — Но это было важно.

Ани сказала что-то, чего Джойа не расслышала, но это было неважно. Она была в роскошной истоме, а солнце грело, как тёплое одеяло. Через несколько мгновений она уснула.

Ани разбудила её, тряхнув за плечо.

— Ты проспала весь день! — сказала она.

— Правда? — Джойа на мгновение растерялась. Она посмотрела на небо и увидела, что уже вечер. — Почему я так долго спала?

— Потому что ты устала. Пришла Ди.

Джойа повернула голову и увидела Ди, которая с улыбкой смотрела на неё сверху вниз.

— Ты спала как младенец, — сказала Ди.

Джойа села, боясь, что забыла и проспала что-то важное. Потом вспомнила, что поход окончен, и у неё нет никаких обязательств, по крайней мере, на сегодня. Можно было расслабиться.

Ани уже закончила и убрала овечью шкуру и теперь что-то помешивала в котелке у огня. Джойа почувствовала запах щавеля и баранины. Она была счастлива. Они втроём будут есть и разговаривать, сколько захотят. Она не могла придумать ничего лучше.

Ани достала миски и ложки и подала рагу с мясом и маленькой белой морковью. Когда они наелись досыта, она сказала Ди:

— Полагаю, ты стала пастушкой, потому что твои родители были пастухами.

Ди кивнула.

— Мои мать и отец умерли, когда я была совсем маленькой. Мне было всего двенадцать летних празднеств, когда мне пришлось заботиться о младшем брате.

Джойа этого не знала.

— Как же тебе, должно быть, было тяжело! — сказала она.

— Что ж, я знала, как ухаживать за овцами, а это было главное.

— Соседи тебе помогали? — спросила Ани.

— Немного, но пастухи сами по себе народ не очень общительный. Они живут далеко друг от друга, да и вообще, все независимые. Но мне помогал дед. Он пастух, Джойа с ним знакома.

— А сейчас?

— Я живу с братом и его женщиной, и мы вместе заботимся об овцах.

— А что за женщина у него?

Ани часто так расспрашивала людей, но они, казалось, никогда не возражали. Она умела это делать так, что они теряли всякую настороженность. Она никогда их не осуждала. И им льстило, что она так ими интересуется.

— Я с ней лажу, — сказала Ди, — хотя иногда мне кажется, что они вдвоём и без меня справились бы со стадом. Все эти годы я отвечала за то, чтобы мой брат выжил, а теперь он во мне уже не нуждается.

— У них есть дети?

— Девочка, совсем кроха.

Ещё кое-что, чего Джойа не знала.

Ей хотелось узнать больше, но Ди спросила Ани о её жизни, и Ани рассказала ей о смерти Олина и Хана, и об обязанностях старейшины скотоводов. Вечер пролетел быстро, и опустилась тьма. Все три женщины легли спать в хижине.

Джойа прокрутила в голове разговор и пришла к выводу, что Ди не находит себе места. Она чувствует себя лишней в собственном доме. Возможно, она ищет себе новую жизнь.

Или она просто выдавала желаемое за действительное?

Утром Ди возвращалась домой. У Джойи было чувство, что за эти пять триумфальных дней она каким-то образом упустила важную возможность.

На завтрак они доели холодное рагу, а затем Джойа сказала:

— Я провожу тебя до реки.

Они прошли через деревню, которая просыпалась в утреннем свете. Джойе хотелось сказать сто вещей, но она не знала, как произнести хотя бы одну. Они дошли до начала длинной тропы, ведущей к Верхоречному и дальше. Там они остановились, чтобы попрощаться.

В отчаянии Джойа сказала:

— Ты не всегда приходишь на наши Обряды.

— Раньше брат приводил годовалых овец на обмен в Середину Лета, но теперь он чаще хочет оставаться дома с ребёнком.

— Так ты придёшь в следующую Середину Лета?

— А ты этого хочешь? — спросила Ди.

— О да, очень хочу, — пылко сказала Джойа.

Ди улыбнулась.

— Тогда я обязательно вернусь.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Ди нежно и трепетно поцеловала Джойю в губы, и поцелуй длился дольше, чем ожидала Джойа. Она могла бы длить его вечно, но Ди разорвала объятие.

— Прощай, дорогая Джойа, — сказала она.

— До следующего года.

Это звучало как вечность.

Ди повернулась и пошла прочь, а Джойа смотрела ей вслед, пока та не скрылась за поворотом.