Тася

Горячий душ не помогает смыть тяжесть и обреченность этого дня. Пока моюсь, прокручиваю в голове слова мамы. Сколько себя помню, она никогда не была жестокой и циничной. Что с ней происходит? Да, мою маму сложно назвать сочувствующим человеком. Порой она бывает слишком прямолинейной, грубой. Часто прет напролом. Неужели и правда деньги стремительно изменили ее характер?

Одеваю белоснежную пижаму с короткими шортиками. Присаживаюсь на постель, кутаясь в кашемировое одеяло.

Громкий стук в стекло заставляет вздрогнуть.

Что это?

Подбегаю к окну и отдергиваю тяжелую штору. От испуга прикрываю рот ладонью.

– Ты с ума сошел! – Даня стоит на заснеженном подоконнике, балансируя на скользкой поверхности, готовый сорваться со второго этажа в любой момент. Распахиваю створки. За секунду оказывается рядом. Меня обдает холодом. Стряхиваю с его волос колючие снежинки.

– Чокнутый! Ты чокнутый, Громов.

Тянет носом воздух.

– Иди ко мне, – шепчет, привлекая к себе.

Сплетаемся в жарком поцелуе. Нас мотает вдоль стены. Теряем равновесие и координацию движений.

Задеваю ногами мебель, натыкаюсь голыми ступнями на сброшенную одежду. Почти обнажены, на мне лишь шорты, Даня абсолютно голый.

Шокирующе смотрим друг на друга.

Громов идеальный. Прокаченный пресс, косые мышцы, бицепсы. Его прекрасное тело выглядит слишком соблазнительным и порочным. От него пахнет свежестью и похотью. Голова кругом.

– Расскажи мне, что за движуха у тебя с Эдиком – педиком? – рассекает тишину. В голосе недоверие и недовольство. Сердце уходит в пятки от горящего и пронзающего взгляда. Чувство, что Даней движет ревность.

– Что ты говоришь? Мы просто сидели рядом за ужином. Поверь, я не испытывала удовольствия от его общества.

– Хочу, чтобы ты усекла – ни одного мужика рядом. Ты моя. Про других забудь. Все остальные – под запретом.

Пока я перестаю дышать, улыбается и тянется ко мне. Огромные руки смыкаются на талии и валят на кровать. Испуганно смотрю на него снизу вверх. Он придавливает с такой силой, что еще немного и мы продавим матрас.

– Трахать тебя буду! –яростно сминает мои губы, что кажется, даже кусает до мяса. Жестко, напористо, совсем по-другому, чем на заснеженном крыльце. – Но сначала, тебя ждет порка. Ты меня сегодня разозлила, – усмехается, и переворачивает на живот.

– Я..я не понимаю. Подожди.. ты ведь обещал, что не тронешь. И что значит, тебя ждет порка? – оторопело пыхчу.

– Целку не трону. А вот твоя попка в самый раз. Вкусный десерт, – лукаво шепчет.

– Что? Куда? – взвизгиваю от ужаса. – Не надо!

– Тшш.. тебе понравится. Поверь, ты даже не представляешь от чего отказываешься.

– Нет, Громов! Нет!

-Да, Абрамова! Да!

– Я не готова к такому, – ловкими движениями стягивает с меня шорты.

Табун мурашек встает на коже в очередь. Все, что я могу сейчас делать – закусить губу, непонимающе хлопать глазами и ждать наказание.

– У тебя есть полное право кричать, незабудка. Разрешаю поднять дом на уши. Начали!

Цепенею в секундном затишье.

Шлёп. Шлёп. Шлёп.

Резко. Жестко. Больно.

– Ай! – кожа горит от смачных ударов открытой ладонью.

– Меня никогда не били, – выдаю жалобный писк.

– Значит я первый? Класс! Привыкай, незабудка. Я буду первым во всем!

Его пальцы нежно гладят по покрасневшей коже.

– Будешь еще вертеть задницей перед мужиками? Любишь заводить и провоцировать?

Четыре. Пять. Шесть.

– Я ничего не делала. Этот Эдуард он идиот, и он …мне не нравится. Я же сказала. Ничего не было.

– И не будет. Для тебя есть только я. Остальные мимо.

Ещё один глоток воздуха.

Разминает ягодицы, мягко оглаживает.

– Аппетитная попка. Так и просится на мой член.

Шлёп.

– Ой!

Кожа горит. Печет. Саднит. Жжет.

– Умничка! Стойко держишься. Чувствуешь, как его распирает от твоей сладкой попки? Чувствуешь, как он тебя хочет?

Толстый горячий член утыкается в промежность. Я сдерживаю порочный стон, когда пальцы проходят по клитору и сжимаю его.

– Да у тебя тут потоп, малыш, – размазывает влагу. – Возбудилась. Сейчас отжарю тебя, как следует.

– Ты не посмеешь! Рано! Я не готова. Пожалуйста. Мы так не договаривались, – жалобно пищу. – Ох, – вводит средний палец, неглубоко. С оттяжкой надавливает вниз.

Воздух продирает горло, внутри жжет от резкой боли.

– Доверься мне, сладкая. Тебе не стоит бояться.

Мозг отключается, тело плавится от хриплой вибрации в его голосе.

– Пожалуйста… – невольно двигаю бедрами, пытаясь освободиться из оков. – Ты обманул меня.

– Всё, всё, моя девочка. Расслабься. Я аккуратно.

Ощущение, что меня разорвет от потуги. Там всё стянуто, что невозможно вдохнуть.

– Пиздец ты горячая. Сожми … бля… твою ж мать… какая ты тугая. Ты ходячий грех, Абрамова! – обводит пальцем клитор. Двигается медленно вверх-вниз, постепенно увеличивая скорость. Начинает описывать круги, нажимает, прислушиваясь к моим ощущениям.

– Даня..Даня.. – выдыхаю неживым голосом. – Я сейчас умру. Ммм… да-а

– Ещё немного, цветочек. Совсем чуть-чуть. Сейчас накроет, – давлюсь от его движений. Откидываю голову назад. Даня накрывает мои губы властным поцелуем. Притягивает ближе, не прекращая проникать пальцем.

– Даня… – шепчу срывающимся голосом. – Боже..

Тело сотрясается в беспощадной дрожи, лихорадочно дергаюсь от вибраций. Меня ломает от невыносимого вакуума внизу живота. Боль стихает, а желание получить разрядку нестерпимо нарастает.

Падаю и взлетаю. Взлетаю и падаю.

– Кончай, малыш, – хватает за волосы и тянет назад.

Красные огни мелькают перед глазами.

Меня накрывает теплая волна. Мне хорошо. Невероятно.

Безнадежно хорошо.

Дышу через раз, шумно.

Дает небольшую передышку, после чего плавно спускает с кровати.

Огромный возбужденный член утыкается в искусанные губы.

– Соснешь? – зарывается рукой в волосы.

Мотаю головой.

– Не ломайся. Открой рот.

Инстинктивно поджимаю губы.

– Ладно. Понял. Я сам. Черт! Со школы не дрочил, – шипит сквозь зубы.

– Прости, – не успеваю договорить, как большой палец Даниила проникает в мой рот. Смыкаю зубы.

– Соси … – гремит команда.

Мозг продолжает пребывать в отключке. Словно безумная начинаю сосательные движения. Смотрит на меня и толкает палец глубже, на всю фалангу.

Обхватывает ладонью член, едва сдерживая стон. Проходит от верха до основания и начинает скольжение.

– Это мазохизм, Абрамова! Пиздец ты издеваешься надо мной. Ох, сука. Ты мне ответишь за это, незабудка.

Размыкаю губы. Даниил вытаскивает палец наружу. Вижу, как напрягаются его мышцы ног и паха от мощных движений. Вдыхаю полной грудью запах секса.

– Ладошки подставь, хочу кончить на твои маленькие лапки, – смотрит в мои широко распахнутые глаза. Происходящее окончательно взрывает мой хрупкий мир. Запреты сжигаются.

Он сжимает его, стискивает, скользит по всей длине.

-Ой, – шепчу, когда вязкая и тягучая жидкость заливает мои пальцы, утекает сквозь, приземляется на пол.

– Моя девочка…моя, – выдает надрывно.

Лицо Даниила подрагивает и начинает медленно исчезать в темноте…