Тася

Моим надеждам не встречаться с Даниилом сбыться не суждено. Я постоянно его вижу. Изучив расписание сводного, стараюсь не попадаться ему на глаза. Только вот не получается. Это неизбежно. К сожалению, такова жестокая реальность. Ощущение полной безнадеги. Запрещаю смотреть в его сторону. Стараюсь сохранять равнодушный вид. Но щеки каждый раз опаляет жаром. По спине бежит холодок, а ноги каменеют. Наши взгляды сталкиваются, и происходит вселенский взрыв.

Волна накрывает с головой и топит… топит… топит.

Захлебываюсь от чувств.

Сокрушаюсь.

Внизу живота начинается безостановочная пульсация, стоит лишь воскресить ту ночь! Тело нестерпимо ноет. Колотит, будто в лихорадке, в эпицентре торнадо.

Шанса на спасения нет.

Не желаю смотреть. Не хочу, но смотрю.

Я не могу разорвать этот контакт.

Господи… что за напасть?

Зачем он так смотрит?

Взгляд прорезает меня насквозь, подобно острому клинку.

Даниил издевается надо мной, но после, проявляет жалость и первым отводит глаза.

До изнеможения стараюсь стереть из памяти и забыть всё, что с ним связано. Блокирую все мысли. Злюсь и ругаю себя в надежде, что смогу справиться.

Все вокруг только и обсуждают Громова. На каждом углу только о нем и говорят. Разговоры о предстоящей схватке за чемпионский титул не стихают ни на минуту.

Я понимаю, за что он так нравится девушкам. В нем есть нечто большее, чем притягательная мужская красота. Нечто – это … врожденная сила лидера. Громов уверен в себе, это видно издалека, это ощущаешь физически.

Я не хочу испытывать к нему запретные чувства.

Я не хочу думать о нем.

Я обязана его забыть.

Не получается.

У меня явные проблемы с контролем своих желаний.

***

– Получила допуск к экзамену у Манича? – спрашивает Алёна, когда я занимаю свое место в аудитории.

– Не знаю. Списки еще не вывесили, – отвечаю рассеянно, отлично понимая, что это первый и последний семестр в универе. Мысленно я уже пакую чемоданы и позорно возвращаюсь в родной город.

– Зря ты отказалась от помощи Грома, – от одного его имени мне становится нехорошо. – Или ты думаешь, что он только кулаками махать умеет?

Поздно думать. Манич остался недоволен моей работой.

Заберу документы, вернусь домой. Переживу нестерпимый позор. В голове все перемешивается. Обидно. Но винить некого, за исключением себя. Остаться одной – становится самым заветным желанием.

– Слышала новости? – продолжает подруга. Она делает паузу, переводит взгляд на место, где как правило сидит Шмёлев, который не появляется на занятиях больше недели.

– Что случилось? – спрашиваю я.

– Говорят, что твой брат отметелил Шмеля. Ненормальный лежит в больничке с сотрясением мозга и переломом ноги.

Стараюсь не реагировать. Невозмутимо вынимаю из рюкзака тетрадь и ручку.

– Но это еще не всё, – шепчет, понизив голос.

В этот самый момент преподаватель входит в аудиторию, и я готовлюсь записывать лекцию.

– Гром с Ярым разгромили и подожгли притон Белого, – неосознанно закашливаюсь от услышанного. Поворачиваюсь к Алёне. Та, довольно улыбается, словно выиграла ценный приз в лотерею. – Они устроили настоящую бойню. Кажется, кому-то сорвало башню после той вечеринки, – загадочно произносит. – Громова бомбит и штормит из-за тебя.

– Не говори ерунды, – судорожно вдыхая, продолжаю записывать лекцию. Голос дрожит и выдает меня с потрохами. Едва нахожу в себе силы, чтобы не упасть в обморок.

– И… последняя новость, – вздрагиваю.

Что еще?

– Самсонова забрала документы. Мажорка больше здесь не учится.

С тех пор, как Ярый поставил Марину на место, она перестала появляться в поле моего зрения, не проявляла ко мне никакого интереса. Я была рада, что меня оставили в покое.

– Почему?

– Вот этого я точно не знаю. Она вроде как в Америку собиралась. Только вот странно, что перед экзаменами. Нелогично. Что-то мне подсказывает, что без Грома и тут не обошлось.

– С чего ты так решила? – спрашиваю, не выдержав напряжения.

– Мне кажется, он ее запугал. Очевидно, ты – причина бегства Самсоновой, – уверенно заявляет.

– Ты хоть иногда думай, прежде, чем сказать. Марина его девушка. Они вроде как встречаются.

– Очень смешно. Обхохочешься, – хихикает Алёна. – Хрен с ней. Главное, что стерва больше не будет тебя доставать.

– Ну да, – растерянно отвечаю.

Пытаюсь скрыть волнение и переварить информацию. До конца занятия я беспокойно ерзаю на стуле. Не знаю, как реагировать на поступки Даниила. Может мама и права, он отмороженный на всю голову.

После звонка, вскакиваю на ноги, закидываю рюкзак на плечо. Выхожу из аудитории и поднимаюсь в деканат факультета, с надеждой все-таки увидеть себя в списке допущенных к экзамену.

Пытаюсь сдержать поток слез. Я правда думала, что справляюсь без чьей-либо помощи. Моя самоуверенность послужила мне отличным уроком. Теперь без вариантов. Что я скажу папе? Как я всё это объясню. Я чувствую себя виноватой перед ним. Ведь я не оправдала его доверия. Какая-то безумная безвыходность. А самое обидное – сама виновата.

Домой еду в состоянии опустошенности. Пытаюсь осознать произошедшее. Надо было раньше думать. Закрыв лицо руками, всхлипываю. Отчаянно хочется с кем-то поговорить, выплакаться.

Особняк Громовых встречает меня абсолютной тишиной. Мама с Юрием путешествуют по Европе вот уже целый месяц.

Поднимаюсь к себе и сразу начинаю собирать вещи. Попутно заказываю билет на завтрашний автобус. Я не собираюсь оставаться здесь больше ни одного дня.

Перед сном по привычке захожу в комнату Даниила. В последний раз! Ложусь на его кровать, утыкаясь лицом в подушку. Закрываю глаза. Продолжительное время рыдаю и падаю в дрему. Совсем ненадолго. Меня будет голос.

– Ты начала захват моей территории? – произносит насмешливо, склоняясь надо мной.

Распахиваю глаза.

Сон как рукой сняло.

Громов.

Совсем близко.

Проводит рукой по моей голове, взлохмачивая непослушные волосы на макушке.

Смотрит так, будто сожрать готов!

Резко отталкиваю его и сажусь на постели.

Мне нехорошо! Нехорошо…

Сердцебиение учащается, пульс ускоряется.

Я совершенно не понимаю, что происходит.

Необъяснимая реакция.

– Что ты здесь делаешь? – бормочу невпопад.

Поправляю волосы, пижамную кофту. Встаю на ноги.

– Это мой дом. Забыла? – тяжелый пристальный взгляд скользит по каждому изгибу моего тела.

Какое-то время мы молча смотрим друг на друга. Сердце тревожно сжимается. По спине бежит озноб. Не могу прервать зрительный контакт.

– Понравилось? – с сарказмом спрашивает он.

– Что? – дышу через раз.

– Спать в моей постели? – голос настолько хриплый, что царапает нервные окончания.

– Извини…

Мне ужасно стыдно. Я валялась на его кровати. Что он теперь подумает обо мне?

Вздрагиваю и замираю, когда обхватывает пальцами мой подбородок. Словно загипнотизированная, тону в омуте его диких глаз. Ощущение абсолютной беспомощности. Цепенею. Мне страшно от одной мысли, что меня тянет к сводному брату. Это немыслимо! Грешные мысли порабощают. Теряю связь с реальность, просто находясь рядом. Когда я так успела обезуметь? Эти чувства настолько пугающие, доводящие до изнеможения.

– Плакала? – выдыхает мне в губы.

Он всё еще рядом. Никуда не девается! Не исчезает!

– Да.

– Почему? Кто посмел обидеть мою незабудку?

Что? Это неправда. Я не твоя.

Он хмурится. Опускаю глаза на короткое мгновение, когда возвращаю взгляд, понимаю, что Даниил по-прежнему удерживает меня.

– Я… я уезжаю домой, – глаза вдруг начинают слезиться.

Всё понятно без лишних слов.

От переизбытка эмоций слезы брызжут из глаз, падая на руку парня.

– Я ведь тебя предупреждал?

Сцепив зубы, ничего не отвечаю. Просто неспособна. Задушенно тяну воздух, кусаю губы до крови.

– Ты собираешься отвечать? – он смеется, вызывая тем самым у меня новую волну истерики. – Тася?

– Ммм.

– Я готов помочь тебе, – с шумом срывается у него. – Раздевайся, – выдает уверенно, неотрывно смотря мне в глаза.

Мой мир раскалывается от этих слов.

Сердце больно щемит в груди, его пронзают острые иглы.

Кажется, я падаю в пылающую бездну.