Телефон зазвонил. Жизель как раз вставляла в волосы шпильки, чтобы они лежали волнами, и звук заставил ее вздрогнуть.

Кроме Эрнста никто ей не звонил. А он звонил, когда должен был сообщить что-нибудь важное. Она встала и подняла трубку.

– Бонжур. Ой, то есть алло.

– Алло, красавица, – сказал Отто. – Это Отто, доктор Шац. Помните меня? Парадный обед для докторов позавчера вечером.

– Да, конечно, я вас помню, – ответила Жизель, слегка недоумевая. Она не ожидала услышать его голос. Но потом ее охватил восторг. Лицо раскраснелось, в животе запорхали бабочки. «Для меня это необычно. Никогда не чувствовала такого к мужчине. Он такой очаровательный!»

– Понимаю, что с моей стороны не совсем прилично вам звонить. Надеюсь, вы меня простите. Но, видите ли, я просто обязан был вам сказать, что вы были самой красивой девушкой на том празднике, и я думаю, вы сами понимаете, что я никак не могу выбросить вас из головы.

– О… это и правда неприлично, – сказала она, не зная, что еще ответить. «Мне неловко от этого разговора, но и прощаться я не хочу. Мне хочется еще послушать, но это неправильно. Я замужем за Эрнстом. Мне надо повесить трубку».

– Прошу, простите мне эту дерзость. Надеюсь, я вас не обидел.

– Не обидели. Но, если это все, что вы хотели сказать, мне пора идти.

– Прошу! – Его голос стал прочувствованным, и по ее спине побежали мурашки. – Пожалуйста, Жизель, не вешайте трубку! Я не хотел так торопиться. Но просто не удержался. Мысли о вас сопровождают меня повсюду. Когда я сплю, ваше очаровательное лицо является мне во сне.

– Я не знаю, что сказать, – ответила Жизель. – Вы же понимаете, я жена Эрнста.

– И мне очень жаль. Такая редкая красавица, как вы, не должна тратить время на мужчину вроде него.

– Я должна вас остановить. Пожалуйста, Отто, не говорите так о моем муже. Он умен и добр, – сказала она. Казалось, сердце вот-вот выскочит у нее из груди. «Я знаю, что должна повесить трубку. Мне хорошо живется с Эрнстом. Он неидеален, но идеальных вообще нет. И я столько всего пережила с маминой смерти! Когда я с Эрнстом, я чувствую себя в безопасности, и это лучшее ощущение в моей жизни. Я должна сказать Отто оставить меня в покое. Но я не могу. Меня тянет к нему, как магнитом. Он такой красивый и обаятельный». Она представила, как целует Отто. Представила тепло его губ на своих губах, его синие глаза, исполненные восхищения, когда он смотрел на нее. «О чем я только думаю? Все это не к добру. Чувства к нему могут разрушить мой брак. Разрушить мою жизнь». Она постаралась выбросить мысли об Отто из головы.

– Мне правда пора, – удалось ей сказать.

– Простите. Я не хотел смущать вас. Просто вы настолько его превосходите, что я до сих пор не могу поверить, что вы двое женаты.

Она откашлялась.

– Что ж, спасибо вам за комплименты. Вы очень добры. А теперь мне действительно надо идти.

– Пожалуйста, я вас умоляю, не вешайте трубку. Не сейчас! Прошу, скажите, что согласитесь пообедать со мной!

– О нет, я не могу, – сказала она, а сама подумала: «Мне бы так хотелось! Здорово было бы провести время с ним. Побыть наедине, посмотреть в его глаза, пока Эрнст не видит».

– Что мне сделать, чтобы вас убедить? Обещаю, ничего неподобающего не будет. Мы пообедаем, только и всего. Я исполню любую вашу просьбу, если вы согласитесь. Просите что угодно. Хотите красивое платье? Ожерелье?

– Я не знаю, – пробормотала Жизель. Потом на секунду примолкла, размышляя.

У нее было одно желание – даже необходимость. Она не хотела просить Эрнста, потому что ей было неловко. Если он узнает, что она считает Менгеле своим отцом, то может решить, что она вышла за него, чтобы подобраться к Менгеле поближе. Ей не хотелось просить Эрнста устроить для нее встречу с Менгеле наедине. «Я не хочу терять Эрнста. Мне нравится быть женой успешного врача. С нашей встречи с Эрнстом мне не приходилось заботиться о деньгах, а это для девушки моего происхождения много значит. Я была так горда, что являюсь женой Эрнста, на том парадном обеде. Я видела, как его уважают коллеги. И мне понятно почему. У него блистательный ум. Он очень образованный и просвещенный. Правда в том, что мне бы хотелось, чтобы внешне он был похож на Отто. Я не могу побороть свою тягу к Отто. Он такой красивый, и тело у него сильное и здоровое. Но, если бы только это, я смогла бы ему отказать. Я бы заставила себя повесить трубку и никогда больше не разговаривать с Отто. Клянусь, я бы так и поступила. Но это возможность договориться о встрече с Менгеле, не ставя Эрнста в известность. Я сильная женщина, я могу контролировать свою тягу к этому мужчине. Я знаю, каковы они все. Они хотят от женщины лишь одного. По крайней мере, большинство из них. Конечно, не Эрнст, но я уверена, что Отто из тех, кто заманивает девушек в постель, а потом бросает. Наверняка у него была куча подружек, но он до сих пор не женат. Наверняка он соблазнял их и бросал. Пока я буду напоминать себе об этом, я не поддамся на его чары».

– Ну… вообще-то кое-что вы можете для меня сделать, – промурлыкала она.

– Что угодно, красавица! Что угодно.

– Устройте мне встречу наедине с доктором Менгеле. Мой муж не должен об этом узнать. Сможете?

– Для вас? Да я бы звезды заставил попадать с неба и устроить балет перед вашими окнами. Чтобы вы выглянули на улицу и увидели танцующие звезды. И подумали обо мне.

– В обмен на эту встречу мы с вами как-нибудь пообедаем. И это все. Только обед, – застенчиво сказала она.

– О да. Большего я и не прошу.

– Но как вы уйдете с работы, чтобы встретиться со мной?

– Это не должно вас заботить. Предоставьте все мне. На следующей неделе я позвоню вам и сообщу детали. Время и место. А до тех пор вы будете постоянно в моих мыслях. До свидания.

– До свидания. – Жизель повесила трубку. «Что я натворила?» – подумала она. Хоть ей и было страшно разрушить свой брак, она была в восторге. При мысли о том, как они проведут время с Отто, ей становилось жарко. В течение дня она гнала от себя воспоминания о нем. Но, как Жизель ни старалась, получалось плохо. Сидя над тарелкой супа за обедом, она представляла себе его синие глаза и крепкие руки, обнимавшие ее в танце.

Всю прошлую неделю Жизель посвятила вышивке инициалов, своих и Эрнста, на красивых льняных салфетках. Эта бездумная работа позволяла ей чем-то себя занять. Она присела за столик для шитья, все еще с дрожащими руками, и взяла одну из салфеток. Осторожно прокалывая иглой ткань, она представляла прикосновение губ Отто к своим. Будут они теплыми и мягкими или дикими и страстными? «Дикими и страстными», – решила она. Потом представила, как они занимаются любовью.

«Его тело идеальное, как у статуи, – думала Жизель. – Не мягкое и вялое, как у Эрнста. – В следующий миг она разозлилась на себя. – Эрнст – хороший муж. Он хороший человек. Я не должна так о нем думать». Но она думала и втайне желала, чтобы ей не пришлось всю оставшуюся жизнь спать рядом с ним и ощущать его мягкие пухлые руки на своем теле. Потом она вспомнила, что вскоре состоится их встреча с Менгеле, который – она искренне в это верила – является ее отцом. «Как он отреагирует, когда я скажу, кто я такая? Обрадуется он, услышав новость, или расстроится? А если расстроится, уволит ли он Эрнста? Даже не знаю, правильно ли будет сказать ему, но все-таки, думаю, я должна. Ради моей матери. Ради своего будущего. Я не верю, что он отвергнет меня. Он такой очаровательный и добрый, уверена, он обрадуется, что я жива. Может, он все эти годы пытался отыскать мою мать, но не смог, потому что родители выгнали ее из дома. Она была красивой женщиной. Наверняка он влюбился в нее без памяти».

Жизель с головой ушла в мечты.

«Когда он узнает, что я его дочь, он сразу же признает меня и вся моя жизнь изменится. Мне больше не нужен будет Эрнст. Хоть он и добр, приятно будет узнать, что я не должна оставаться с ним в браке, если я не хочу. Я смогу уйти от него и найти мужчину вроде Отто, не опасаясь снова впасть в бедность. Такой уважаемый и успешный человек, как доктор Менгеле, наверняка полностью обеспечит свою дочь, как только узнает, кто я такая…»