Шона

— Ты точно в порядке? — спрашивает Форрест, пока мы пристёгиваем ремни безопасности, и капитан самолёта объявляет, что экипаж должен приготовиться к взлёту.

— Всё нормально. Думаю, я просто обезвожена, — я откручиваю крышку с бутылки воды и выпиваю почти половину. — Вот. Видишь?

— Ты сегодня утром чуть не потеряла сознание, детка. Тебе, может, стоит выпить сока — поднять уровень сахара в крови, — он машет стюардессе. Когда он получает для меня апельсиновый сок, он почти суёт его мне в лицо. — Выпей.

— Я в порядке.

— Просто сделай это ради меня, пожалуйста, Шона.

Отчаяние в его голосе заставляет меня уступить без особого сопротивления. Хотя, честно говоря, у меня даже нет сил спорить с ним.

Я осушаю сок и вытираю рот тыльной стороной ладони. — Всё.

— Спасибо. А как ты думаешь, что с тобой происходит?

Я прикрываю рот, снова зевая. — Не знаю, Форрест. Думаю, я всё ещё не восстановилась после прошлой недели. Я в порядке, — улыбаюсь ему, надеясь немного его успокоить. — Просто устала. Хочу поспать в самолёте, ладно?

Его брови по-прежнему сведены. — Ладно.

Рада, что он наконец отпустил тему, я достаю дорожную подушку, взбиваю её и вкладываю между собой и окном, готовясь немного вздремнуть.

До Лас-Вегаса три часа пути, и если я просплю весь полёт, то, возможно, почувствую себя бодрее и буду готова встретиться с мамой. Хотя, по правде говоря, Форрест прав — со мной что-то происходит. Приступ головокружения этим утром заставил меня понять: после этой поездки мне точно нужно время на восстановление.

Я уже не раз работала до изнеможения — и как-то справлялась. Возможно, дело в суровой зиме, которая накрыла Техас. А может, и бурная сексуальная жизнь свою роль сыграла.

Понимая, что сейчас я ничего не могу с этим поделать, я закрываю глаза и позволяю усталости взять верх, надеясь выспаться в полёте.

Сейчас сон — мой лучший друг.