По крайней мере, до того момента, как Мелихов вернётся в усадьбу.

Глава 63

Я проснулась, почувствовав чужое присутствие.

— Простите. — В стоявшем у кровати тёмном силуэте легко угадывался Мелихов. — Не хотел вас будить.

— Ничего, — сиплым спросонья голосом отозвалась я. Тоненько, как кошка, чихнула и уже звонче спросила: — Привезли хорошие вести?

Мелихов не ответил. Отошёл к печке, подкинул дров, и радостно вспыхнувшее пламя озарило комнату. В его оранжево-золотом свете стало заметно, что у Мелихова влажные волосы, да и на сюртуке несколько мокрых пятен — похоже, плащ протёк по швам.

— Вам надо переодеться, — вырвалось у меня. — Иначе заболеете!

Мелихов посмотрел на меня через плечо и с неожиданным теплом ответил:

— Не беспокойтесь. Это такие мелочи.

Прикрыл дверцу печки, вернув в комнату полумрак, и придвинул к моей кровати стул.

— Как вы себя чувствуете?

— Не беспокойтесь, — вернула я фразу и почти не покривила душой: после сна мне впрямь стало получше. — Так значит, отец Сергий ничем не обнадёжил?

Иначе почему бы не ответить сразу?

— Посоветовал обращаться в епархию. — Мелихов сел, и старый стул устало скрипнул, словно выражая мнение по этому поводу. — Более того, думаю, он мне не поверил. Можно понять: я и сам после дня разъездов вспоминаю всё… Кхм.

— Значит, на церковь можно не надеяться, — ровно резюмировала я. — Что же, буду искать другие способы. Сколько осталось до свадьбы?

— День, — отрывисто произнёс Мелихов, будто догадывался, к чему я задала на первый взгляд выбивавшийся из темы вопрос.

— Значит, вам нужно продержаться день и две ночи. — Много это или мало? Сейчас я была не в состоянии оценить. — Ладанка ведь у вас есть?

— Да, разумеется. — Мелихов машинально коснулся груди, где под сюртуком, очевидно, висело «оружие против нечисти». — И вот для вас.

Он достал из-за борта тёмный бархатный мешочек.

— Мне? — На несколько мгновений я даже растерялась. — Но ведь мне мавка не страшна.

— Всё равно возьмите, пожалуйста.

Несмотря на «волшебное слово», в тоне Мелихова слышались настойчиво-приказные ноты. Не видя смысла в споре, я взяла мешочек, развязала и вытряхнула на ладонь овальный серебряный ковчежец, украшенный искусной резьбой. Рассмотреть её при таком освещении можно было, лишь сломав глаза, однако я была уверена в непременно религиозном сюжете.

Мелихов столь внимательно наблюдал за моими действиями, что пришлось повесить оберег на шею, рядом с непременным в этом времени нательным крестиком. Только тогда граф заметно успокоился, откинулся на спинку стула и как о чём-то полностью ожидаемом сказал:

— Что же до моего отъезда, который планировался после свадьбы, то я решил перенести его до того момента, как усадьба будет очищена от опасной нечисти.

— Но-но! — незамедлительно послышалось рядом, и в изножье кровати возник набычившийся Аристарх.

— Я сказал, «опасной нечисти», — хладнокровно парировал Мелихов. — И коль уж ты изволил появиться, отвечай: как ещё можно извести мавку?

— Говорил уже, — буркнул всё ещё сердитый домовой. — Договариваться с ней надо, да поживее. Пока эта дурная девка дом не подтопила.

— Как подтопила?! — в голос воскликнули мы с Мелиховым.

— А вот так, — хмуро отозвался Аристарх. — Гонит подземную воду в подвал, да ещё дождём поливает, чтоб, значит, побольше было.

— Мавки умеют насылать дождь и управлять грунтовыми водами? — Мелихов был само недоверие.

— Ежели сильные, умеют, — подтвердил домовой.

Выдержал задумчивую паузу, переводя взгляд с меня на Мелихова и обратно: говорить дальше или нет? И всё же продолжил:

— Я опосля вчерашнего шибко здешних потряс: мол, чего про мавку смолчали? И оказалось, она и прежде усадьбе навредить пыталась. Что источник, то ладно — мелочи. А вот с подтоплением прежний усадебник каждую весну боролся. И каждую осень — с сыростью, от которой балки на глазах гнили. Только сделать толком ничего не мог: мавка, не будь дура, сама в усадьбу не совалась, а ему ходу дальше двора не было.

Аристарх вздохнул и закончил:

— Здешние считают: эта-то война его и доконала.

М-да. Слов нет, одни междометия.

— Значит, она снова топить взялась, — нарушил воцарившееся молчание Мелихов. — И как, долго усадьба продержится?

Домовой приосанился.

— Скок надо, сток и продержится. Но договариваться всё равно надо: не дело это, годами вражду вести. И идти надобно Катерине — я научу, как.

— Нет, — неожиданно резко возразил Мелихов. Как шашкой махнул. — Ни на какие переговоры Екатерина не пойдёт. Прежде всего, ей нездоровится, а в её положении…

— Положении? — с недоумением перебил Аристарх. — Каком таком положении?

Глава 64

Мелихов поджал губы: сам, что ли, не понимаешь? Не такой уж эвфемизм. А я с заколотившимся сердцем (и как раньше не догадалась уточнить?) подалась вперёд и спросила:

— Аристарх, ты ведь можешь различить, ждёт женщина ребёнка или нет?

— Могу, — легко подтвердил домовой. — И уж не ведаю, с чего ты взяла, но ты не брюхата.

О Господи!

Я буквально рухнула обратно на подушку.

Пронесло! А тошнота, выходит, была просто реакцией на стресс.

«Слава тебе, Господи!»

Но, получается, я зря рассказала обо всём Мелихову? Хотя что изменилось бы, считай он Катю невинной девушкой? Ничего. Наш брак при любом раскладе должен был остаться фиктивным.

— Даже не знаю, что сказать, — с запинкой произнёс Мелихов.

— Ничего не говорите, — отозвалась я. — Просто порадуйтесь, что моя глупость всё же не создала нам лишних трудностей. И давайте вернёмся к мавке.

Мелихов прочистил горло и согласился:

— Хорошо. Даже без деликатного положения вы больны, а послезавтра свадьба.

Ах да, как же я не учла. Для него важно именно это.

— Потому, если усадьбе не грозит немедленный потоп, — продолжал Мелихов, не догадываясь, что выдал свой главный мотив, — любые переговоры следует отложить до выздоровления Екатерины. И, опять же, я бы предпочёл разговаривать с мавкой сам. Как хозяин имения.

— Ну, настоящим хозяином ты сделаешься после венчания, — поправил Аристарх. — Да и Катерина тоже. Хм. Ладно, не зря же сказал, что продержусь, скок надо. Жанитесь спокойно. Только к реке не ходите: мало ли. И ночевать бы вам всё же вместе.

Мы с Мелиховым переглянулись, и я дурацким жестом подтянула одеяло к подбородку.

Хотя было бы, отчего смущаться. Как будто в одной комнате с мужчиной никогда не спала.

— Но это как сами знаете! — заметив мою реакцию, пошёл на попятный домовой. — А мне пора: вода из-под дома сама не уйдёт. Эх, помощника бы!

И он исчез.

— А говорил, здесь и овинник, и дворовой живут, — пробормотала я вслед.

— Скорее всего, им с подобным не справиться, — заметил Мелихов. — Иначе прежний усадебник не измотал бы себя войной. — Сказал и поднялся со стула. — Что же, Екатерина, не буду мешать вам отдыхать. Или, может, позвать прислугу?

— Не надо, поздно уже… Наверное. — Я поняла, что смутно ориентируюсь, какой сейчас час. А затем собралась с духом и выдала: — Знаете, Георгий, возможно, Аристарх прав. Конечно, подобное не принято, но ради вашей безопасности… Хотя на кушетке, наверное, будет неудобно…

Я окончательно растеряла слова и разозлилась на себя: ну что за тургеневская барышня!

— Не волнуйтесь. — На лицо Мелихова падала тень, но в голосе слышалось тепло. — Если мавка занята дождём и подтоплением дома, ей не до меня. К тому же Аристарх обещал следить, чтобы она больше никого не увела. У него, конечно, тоже забот сейчас хватает, но, думаю, в этом на него можно положиться.

Всё так. А ещё у Мелихова теперь есть ладанка-обрег, потому совершенно незачем себя накручивать.

— Сейчас около восьми, — между тем продолжил Мелихов. — И пожалуй, я всё же велю Даринке заглянуть к вам перед сном. Мало ли, вдруг понадобится что.

— Хорошо. — В душе, как змеи на кадуцее, сплетались нелепое разочарование от полученного отказа и радость от искренней заботы. — Доброй ночи, Георгий. По-настоящему доброй.

Мелихов хмыкнул. Ответил:

— И вам, Екатерина. — Направился к двери и вдруг остановился у самого порога. Обернулся ко мне: — Скажите, у вас есть платье?

— Что? — не сразу поняла я, и Мелихов любезно расшифровал:

— Свадебное платье. В чём вы будете выходить замуж?

О. О, блин!

— Нет. — Я подавила неуместный и, что скрывать, истеричный смешок. — Но ничего страшного. Найду, в чём венчаться.

На крайний случай, и домашнее платье сойдёт. Не выгонят же меня из церкви за несоблюдение дресс-кода?

В ответном кивке Мелихова чувствовалось сомнение. Однако он ограничился повторённым пожеланием спокойной ночи и оставил меня одну.

А я перевернулась на живот и с тихим стоном уткнулась лицом в подушку.

Ну как так? Как можно было забыть, что невесте нужно платье? Может, это оттого, что я не воспринимала предстоящее венчание как что-то серьёзное? И для меня важнее прочесть заранее брачный договор, чем до мелочей продумать свадебный наряд?

— Завтра, — невнятно сказала я в подушку. — Приходите завтра, а сегодня я болею и не хочу ни о чём думать.

Повернулась на бок, подгребла под щёку прохладную сторону подушки и закрыла глаза, отгораживаясь от всех «надо».

Однако нашлась мысль, что сумела проскользнуть через заграждение: интересно всё-таки, зачем мавке понадобился Мелихов? Перепутала с Анатолем (кто его знает, как мавки живых различают)? Мстит родственнику старой барыни? Или что-то ещё?

«Скоро узнаю. Вот только сначала разберусь с замужеством».

Глава 65

Как и обещал Мелихов, позже ко мне зашла Даринка. Проверила печку, принесла чаю, подала свежих носовых платков и только собралась уходить, как я остановила её неожиданным вопросом:

— Скажи, а где можно свадебное платье раздобыть? Мне к послезавтрашнему дню нужно.

Прислужница уставилась на меня, словно получила распоряжение «принести то, не знаю что», и стало очевидно: нигде не раздобыть. Раньше надо было думать.

— Н-не ведаю, барыня, — промямлила Даринка. — В деревне вам точно не сошьют, это, пожалуй, в Задонск ехать… Если тольк старой барыни сундуки посмотреть…

Что? Перед моим внутренним взором встал пресловутый портрет: это мне в таком платье замуж выходить предлагается?

Не говоря уже о том, что надевать вещи покойницы как-то… Кхм. Ещё бы Дунино платье предложила — из тех, что дарила ей покровительница.

— Ты, Катерина, сразу не отмахивайся, — вдруг произнёс у меня над ухом невидимый Аристарх, и я даже воздухом поперхнулась от неожиданности.

Вот же привычка пугать своими ценными замечаниями!

А домовой между тем продолжил:

— Посмотри завтра сундуки — глядишь и найдётся что.

Угу. Свадебное платье от нечистой силы — чтобы во время службы превратилось в рваньё. Гениальная идея.

Однако высказать едкое замечание вслух я не могла. А поскольку выбора особенно не имела, ответила Даринке:

— Хорошо, завтра взглянем на сундуки.

Как любил говорить мой отец: не можешь ехать, куда хочешь, езжай, куда можешь. А там разберёмся.

Для разнообразия ночь прошла спокойно. И поскольку прислужникам вновь был отдан приказ не тревожить барыню, моё «доброутро» началось ближе к обеду. Впрочем, мне это пошло на пользу: проснулась я, чувствуя себя почти здоровым человеком. К вечеру, разумеется, ситуация могла в корне измениться, но пока я бодро умылась, оделась и отправилась «решать вопросики».

— Свадьба! — Агафья как стояла, так и села — хорошо ещё, что на табурет, а не мимо. — Да как же… А гости? А кладовые? А готовить-то когда?..

— Гостей не будет, — успокоила я. — Приготовишь нам с барином ужин попраздничнее да остальным прислужникам что-нибудь этакое. Разрешаю не стесняться.

Кухарка собрала лоб морщинами и, уже явно составляя в уме будущее меню, с толикой рассеянности отозвалась:

— Поняла, барыня. Всё сделаю.

Я ободряюще кивнула ей, поставила галочку в мысленном списке и пошла на задний двор, рассчитывая застать там Тихона.

— Не извольте беспокоиться, — ответил прислужник сразу же, как я изложила дело. — Барин ещё вчера распорядился. Карету подготовим чин чином, дождь только этот… Ну, даст Бог, до завтрего закончится.

Дождь и впрямь продолжал идти: монотонный и осенний. Не знай я его причины, присоединила бы надежды к Тихоновым, а так лишь сказала:

— Всё-таки рассчитывай на самый дурной случай: если не прекратится.

— Понял, барышня.

На том мы разошлись, и у меня осталось только одно срочное дело: платье.

А, ну ещё завтрак (или обед, с какой стороны посмотреть), но его вряд ли можно было считать чем-то особенным. Насколько я знала, Мелихов вновь куда-то уехал, а значит, мне «грозил» исключительно быстрый перекус в своей комнате: не заставлять же прислугу накрывать стол ради меня одной?

Потому я собиралась быстренько осмотреть вещи прошлой владелицы, выяснить, что за наряд прочил мне Аристарх, а после уже подкрепить силы и заодно обдумать результаты осмотра.

Однако с этого момента всё начало идти не по плану.

Прежде всего, вернулся Мелихов. Изрядно (но хотя бы не насквозь) промокший, он разыскал меня возле кладовой, откуда прислужники под руководством Даринки вытаскивали два больших сундука. Их предполагалось оттащить в гостиную и там уже всё пересмотреть при естественном освещении.

— Доброго дня, — поздоровался со мной Мелихов. Жестом велел прислужникам продолжать и продолжил: — Давно проснулись? Вижу, сегодня вам получше.

— Да, гораздо, — подтвердила я. — А проснулась недавно — потому, наверное, и чувствую себя неплохо.

— Сон — прекрасное лекарство, — согласился Мелихов и осведомился: — Полагаю, вы завтракали?

Вот тут мне следовало соврать, однако я взяла и брякнула правду:

— Нет ещё. Сразу занялась делами.