— Давид, мне кажется, даже это произносить не надо, чтобы это было понятно. —недовольно буркнул в трубку я.

— Ну, бать, ты же должен был понимать, когда уходил.

— Так я и уходить-то особо не хотел. Бес попутал. Давид, я понимаю, что это дерьмовое оправдание, но на самом деле я другого просто не могу найти. Я действительно понимал, что это от вседозволенности и зажратости. Вот если бы у меня чёртова прорва дел была, фиг вам, я бы настропалил свои шарундулы в чью-то сторону, кроме как в сторону жены.

— Пап, вот сейчас ты от нас что хочешь? Я просто не понимаю.

— Вы же спустя рукава смотрите на то, что мать с этим.

— Так давай мы сейчас с тобой кое-что проясним: дядя Костя тот человек, который на протяжении всей жизни был рядом с Ксюхой, с её родителями. Он почти член семьи. Ты знаком с Ксюшиными родителями. Ты что, скажешь, они плохие люди?

Нет, не скажешь. Так с чего ты вдруг решил, что Константин Борисович какой-то маргинал из подворотни?

— Да потому, что я знаю. Знаю всё.

— Пап, и про тебя тоже самое могу сказать. И то же самое можно сказать про любого человека, который в то время поднимал свой бизнес.

— Только я в то время не поднимал свой бизнес. Я в то время работал на заводе, пахал за нескольких и был материально ответственен за те или иные погрузки.

Поэтому нет, про меня нельзя такого сказать. Это позже я поднимал бизнес. И не надо...

— Отец, я умоляю тебя, не надо выставлять его в плохом свете, чтобы самому себе казаться лучше. Это во-первых — низко. А во-вторых — ни капельки не поднимает твою ценность в глазах мамы. И прекращай уже бегать и пытаться доказать, что всё здесь не так, как ты рассчитывал.

— Я вообще не на это рассчитывал. — Зло выдал и закусил костяшки пальцев.

— А тогда какие претензии ты сейчас можешь высказывать, что твоё желаемое не совпало с действительным? Пап, ну это детская позиция. Будь взрослым мужчиной.

Пойми, не всё будет так, как ты захотел. Мама не твоя собственность. Ты не рабовладелец. Точно так же, как ты уходил от неё, сейчас она уходит от тебя.

Просто потому, что у неё есть эта возможность. Просто потому, что она этого хочет.

Не ты смотрел в глаза женщине, которая потеряла всё. Не ты находился рядом. Не ты наблюдал за тем, как она с каждым днём всё сильнее увядает. Ты жил там свою лучшую жизнь. У тебя там молодая девочка. Чего ты сейчас начал паниковать?

Глаза на всё открылись? Пап, ну так вот и у неё глаза открылись. Она решила, что хватит помирать от любви к тебе. Пожалуйста, не будь эгоистом в этой ситуации.

Все они так хорошо пели, просто гениально.

Да, я и сам понимал, что я сейчас веду себя как ребенок, у которого отобрали игрушки. Но объективно говоря, я понимал, что Илая никакая не игрушка, что Илая достойна намного большего и я ей это большее всё мог дать. У нас был плюс — мы давно в браке, мы друг друга хорошо знаем, а это значит, у нас обязательно с ней всё получится.

Я не понимал, почему меня так доводила ситуация с тем, что она выбирала кого-то, кроме меня. Это ревность, это чувство собственничества.

Я всё ещё надеялся на голос разума в её голове, на то, что она останется дома и никуда не уедет.

Но нет.

Тридцать первого числа, когда я проезжал мимо дома, то не заметил ни одной гирлянды включённой, ни одного горящего окна. Её не было дома. Она решила быть с другим. Она решила, что с неё достаточно.

Набрал Агнессу.

— Ты где, родная? Я поздравить тебя хочу.

— ОЙ, пап, а мы... Мы... — Запаниковала Агнесса, и я чувствовал, что она пытается сейчас вывернуться.

Небось своего хахаля ещё взяла. Старпёра этого недоделанного.

— Пап, мы у Ксюши.

— О-О, отлично. Я сейчас заскочу, поздравлю вас всех, раз вы у Ксюши.

— Пап, да ладно тебе.

Но потом раздался какой-то шорох и как будто бы Агнесса заслонила трубку ладонью. И через мгновение прозвучал серьёзный голос Давида:

— Алло, поздравить хочешь?

— Да.

— Конечно, приезжай. Приезжай.

Я вздохнул, понимая, что мне оказали честь. Мне пошли навстречу. Меня не оставили, как безродного пса, в новогоднюю ночь одного. Только не было ничего волшебного в этой новогодней ночи. Это с Илаей всё было празднично и правильно: горели гирлянды, пахло мандаринами, еловые ветки всё время на носки цеплялись.

Это с Илаей всё было правильно. И холодец у неё всегда получался отменный. И оливье только с зелёным яблоком.

Когда я оказался в квартире Ксюши и Давида, то сразу окунулся в атмосферу праздника.

Но не такого.

— Здравствуйте, здравствуйте! — Ксюша подпрыгнула и обняла меня за плечи. —идёмте быстрее. Проходите.

Я разулся, попробовал разместить на полках коробки с пакетами. Услышал храп и, нахмурившись, качнул головой в сторону коридора. Ксюша наклонилась и как будто бы по секрету произнесла:

— Да там Кирюха. Час назад приехал. Успел в душ сходить и упал. Сказал, чтобы в полночь его разбудили.

— Отлично, я ему тоже подарок прихватил.

Меня провели за стол. Сразу вроде бы стало комфортно, правильно, уютно. Внук на коленку прыгнул, постарался схватить меня за бороду и тут же спросил:

— А у тебя есть рисунки?

— я не понимаю. — Нахмурился, перевёл глаза на Ксюшу.

— Это он всё про переводилки на руки.

И вот это было особенно больно. Потому что я понимал, что и внук тоже знаком с дядей Костей и пытается сейчас добиться от меня точно того же, что и делал дядя Костя.

Такой подставы я не ожидал.

63.

Илая

Москва встречала медленным снегом.

А ещё внедорожником представительского класса.

Я растерянно наблюдала за кортежем из охраны и смущенно уточнила:

— Костя, зачем столько людей?

— Как это, зачем? — Уточнил Константин, приподнимая воротник пальто. — А вдруг я дурить захочу? И кому-нибудь морду решу набить. А так эти хотя бы оттащат.

Я заливисто расхохоталась и запрокинула голову, но Костя цыкнул и наклонившись запахнул на мне короткую шубу.

— Поехали, хватит здесь болтать. Нам ещё с тобой готовиться, переодеваться

— А мы куда?

— А у нас вечеринка в стиле восьмидесятых.

У меня с собой в чемодане было несколько вечерних платьев. И явно отсутствовали украшения к такому моменту, но Костя, прочитав испуг в моих глазах, усмехнулся.

— Ты же не думаешь, что я это оставил на откуп беззащитной хрупкой девушке?

— Скажешь тоже, — пожала плечами и аккуратно залезла на заднее сиденье внедорожника.

— Ты для меня девочка совсем, — медленно произнёс Костя и закрыл дверь машины. Я услышала его голос, когда он отдавал какие-то указания охране и водителям. А потом рядом появился со мной. Тряхнул волосами, скидывая с них налипшие снежинки, и, расстегнув пальто, выдохнул: — Ненавижу перелёты. Тесно, душно.

— Мы и так бизнесом летели, — тонко напомнила я. Но Костя поджал губы.

— Бизнес не бизнес, надо было джет арендовать.

— Из- за двухчасового перелёта? Не сходи с ума.

Но я поняла, что он сходит с ума, когда увидела, в какой номер нас поселили —президентский люкс стоимостью более двух с половиной миллионов за сутки.

Двести пятьдесят квадратов, своя терраса с джакузи, камин в гостиной зоне, рабочий кабинет несколько спален.

— А ты уверен, что... — медленно спросила, стоя в прихожей гостиничного номера.

Про цену я узнала совершенно случайно, просто пока ожидала регистрации -загуглила.

— А что нет-то? В конце концов, как будто я каждый день в России живу.

Вид из номера открывался на несколько сторон. Самый главный — на кремль.

Костя помог мне снять шубу и проводил в центр гостиной. Я стояла, осматривалась, нелепо хлопала глазами. Один из, видимо, не охраны, а что-то из разряда ассистентов, коротко кивнул в сторону спальни и Костя, приобняв меня, повёл в ту сторону.

Лежали на всех свободных поверхностях коробки, коробки, коробки, коробки брендовые, люксовые. Платье, нижнее белье. Отдельной стопкой стояли украшения в идеальных футлярах.

— Это что?

— Как это что? Зачем ты такие вопросы задаешь? Мы же с тобой гулять приехали.

— А украшения, в смысле в аренду?

Костя посмотрел на меня так, как будто бы я ляпнула какую-то несусветную глупость.

Просто я представляла стоимость этих украшений. Как выразился бы Кирилл, он на одной руке носит часы дороже, чем студия в столице, так и я смотрела на изящную вязь лейбла и понимала, что под крышкой несколько студий.

— Обижаешь, — буркнул Костя как-то по- особенному нахмурившись, словно бы это действительно была обида— Я это тебе все. Так что твоего чемодана не хватит. Но и чемодан, если что есть купленный.

— Костя. — Я посмотрела прямо в глаза. Я знала, что некоторые мужчины ухаживают так, что голову сносит, — но мне это не надо, — тихо шепнула, делая шаг вперёд.

— Как это тебе это не надо? Каждая девочка мечтает быть принцессой. Считай, я сегодня твой джин.

— Сегодня? — улыбнулась, но Костя покачал головой.

— Нет не сегодня, а в принципе, так что давай не будем о таком грязном и пошлом.

— бабки, стоимости. Я хотел все самое лучшее. Для лучшей. Так что не обессудь.

Костя вышел из спальни, оставив меня одну в окружении какой-то роскоши. Нет, я не была тем человеком, который при виде серёжек Ван Клиф падает в обморок, но даже для меня то что было в спальне — слишком.

После лёгкого обеда, который накрыли в гостиной, Костя предложил немного расслабиться.

Я нахмурилась, не понимая, к чему это расслабление, а он пожал плечами.

— Джакузи на террасе, мне кажется, самое то с перелёта, а потом поспим. А то ночь долгая.

Среди вещей я нашла помимо нижнего белья купальники. Они мне подходили, как будто бы с меня все мерки сняли и идеально точно подобрали все модели, даже такие, как я любила: без вот этого вычурного: тут черта, там черта и в итоге ни черта. Классические бикини, прикрывающие аккуратно пятую точку и не дающие груди вывалиться наружу.

Костя ждал меня уже в джакузи, запрокинув голову, на которую нацепил шапку.

— И ты тоже прикрой голову, — фыркнул он, кота я осторожно, боясь поскользнуться, поднялась и стала опускаться в горячую бурлящую воду.

Тело тут же покрылось мурашками, и я, сидя напротив Кости, могла только раз за разом смущаться.

— Успокойся, я тебя не съем, я не серый волк, — произнёс Константин, когда понял, что он щеки у меня раскрасились не от того, что я хорошо распарилась, а от того, что все это казалось как-то поспешно.

— Слушай, я не знаю, что будет дальше, — медленно произнесла я и замялась. — Но ты должен понять…

— Илая, слава Богу, я нормально так старше тебя. И в своей жизни я повидал достаточно женщин, ситуаций и человеческих судеб для того, чтобы сейчас не сидеть и не выслушивать твои сбивчивые и абсолютно не к месту оправдания. Ты никому ничего не должна. Запомни, пожалуйста, это. И не только в отношении меня, а в отношении любого. Если тебе что-то дают, дают от чистого сердца, бери.

И не думай о том, что у тебя что-то попросят взамен. Знаешь время продажной любви ушло. Оно сохранилось для определённого уровня людей, скажем так. Но те, что повыше все-таки имеют немного другие принципы.

И опять смущение затапливало так, что мне хотелось проклясть и свой язык, и не вовремя вспыхнувшее благородство и знаете, вот этот дурацкий флёр «нетакуси».

Костя, заметив, что я совсем расклеилась и ушла в себя, оттолкнулся от своего края и, приблизившись, выдохнул.

— Ну чего ты грузишься, вот чего? Мы с тобой взрослые люди. У каждого свои тараканы в голове, но вроде пока эти тараканы не дерутся, а вполне приятно сосуществуют. Так чего ты раньше времени боишься?

— не боюсь. Я просто не понимаю тебя.

И мелькнуло что-то в его глазах такое, по которому можно было догадаться, что, чтобы его понять, для начала надо полюбить.

64.

Илая

На мне было платье цвета дорогого выдержанного вина, в пол, с разрезом по левую сторону, которое оголяло ножку при ходьбе, на тонких брителях инкрустированных скорее всего рубинами и тонкая сетка из бриллиантов и рубинов на волосах. Я чувствовала себя сначала очень неуютно, неуклюже, а потом чем больше смотрела в зеркало, тем отчётливее понимала, насколько я красивая и оказывается молодая.

От осознания того, что я сейчас в зеркале смотрела на женщину, которая не выглядела на свой возраст слезы подкатились к глазам. И от этого контраст отношения ко мне мужа был только сильнее.

Костя зашёл ко мне в спальню в чёрном костюме с белой рубашкой и бабочкой.

Волосы зачёсаны назад. Между пальцев зажата сигара.

— Ну как тебе? Я похож на гангстера?

— Невероятно. — Улыбнулась, испытывая смущение.

— А ты на леди высшего света. — Медленно произнёс Константин, подходя ко мне и аккуратно приподнимая мою ладонь. — Пройдём?

В ресторане играла джазовая музыка. Гости были в таком же, как у нас в дресс-коде. Наш столик был в отдалении, с видом на сцену. Немного бурлеска. Огни света.

— Интересная, интересная тема вечеринки. — Медленно произнёс Константин,

улыбаясь и рассматривая гостей.

Мне тоже нравилось, настолько, что сердце заходилось.

Когда пришло понимание, что до полуночи осталось совсем немного — это с ума свело, когда бой курантов начался и Костя приобнял меня за талию, звякнули бокалы в наших руках и зал разразился аплодисментами, сердце грохотало.

— С новым годом, Илая. — Бархатно на ухо прошептал Костя и, я подняв на него несмелый взгляд, тихо шепнула:

— С новым годом.

Новый год начался с поцелуя, терпкого и обжигающего все внутри настолько сильно, что в какой-то момент мне перестало хватать воздуха. Поэтому я отчаянно вцепилась в рубашку Кости и думала, что лишусь разума. Но нет, вздох был глубоким и несвоевременным, потому что разорвал этот поцелуй.

— Будем веселиться? — Тихо спросил Константин, задевая дыханием мой висок.

— Да. — Честно ответила, чувствуя, как по всей коже начали подниматься мурашки.