Я пинком отправляю ведро в угол и разочарованно рычу. Я был в сарае, не то чтобы прятался, но…

Ладно, чего греха таить, я прятался.

Проклятье. Как так вышло, что я умудрился все испоганить, хотя вообще-то пытался поступить правильно?

Обиженное выражение лица Аспен, когда я выдал, что прошлая ночь была ошибкой, преследует меня. Я хочу надрать себе задницу. Это еще хуже, чем то, что сделал чертов Дейл.

Зачем называть то, что у нас было, ошибкой? Из всех слов, что я мог выбрать! Делу не помогает еще и то, что Святоша уже достает меня сообщениями.

После одной из лучших ночей в жизни я встал пораньше и сварил кофе. Пока ждал, когда проснется Аспен, связался с адвокатом, чтобы узнать, есть ли какие-нибудь новости. По иску все было глухо, что не помешало ему кое-что мне напомнить, дескать, сейчас связываться с новой женщиной было бы не очень хорошо. Мол, самым разумным поступком будет остаться на лето холостяком и держаться подальше от прессы.

А это означает, что мне нельзя быть замеченным с какими бы то ни было подружками.

А затем посыпались сообщения от Святоши.

У него весьма насыщенное утро. Он написал про тайник с презервативами и прислал кучу вариантов татуировок, и каждое изображение действительно ужасно. От замысловатой морды тролля, поедающего овсянку (эту картинку я в ближайшее время точно не смогу развидеть), до чего-то простого, например имени Святоши, набитого причудливым шрифтом.

Или моего личного фаворита – баннера с текстом в виде блока, который гласит: «Я ИДИОТ». Коим я и являюсь.

Гигантским гребаным идиотом.

Я, конечно, отправил ответное послание, утверждая, что сделаю татуировку в том случае, если влюблюсь, а мы с Аспен лишьраз переспали.

Короче, я велел Святоше отвалить.

Но правда заключается в том, что ямогу представить себе жизнь с Аспен. Что, наверное, до жути пугает меня, ведь, похоже, у меня талант разрушать все на своем пути.

Решив, что более не могу прятаться в сарае, я хватаю батарейки, которые искал, и возвращаюсь в дом. Пытаюсь занять себя проверкой детекторов дыма, но танец становится все сложнее осуществлять. Едва я слышу возню Аспен на кухне, тотчас сматываюсь, а когда девушка болтается в гостиной, бегу на террасу.

Но я не могу избегать ее вечно – мы пока еще живем под одной крышей. Сегодня я отчаянно стараюсь занять себя делами, но, когда Аспен входит в комнату, мое внимание рассеивается. Она – все, на чем я способен сосредоточиться.

Сейчас уже далеко за полдень, Аспен завернулась в пушистый плед и устроилась на диване. Она дочитывает последнюю дюжину страниц романа. Уголки ее губ опущены, и в течение нескольких часов она упорно игнорировала меня. Даже ни разу не вскинула на меня глаза.

Я хочу спросить ее о финале детектива, но не осмеливаюсь.

Вернув лестницу в гараж, я плетусь в дом и задерживаюсь в гостиной.

– Хочешь что-то особенно вкусное на ужин?

Она смотрит на меня нахмурившись.

– Я не голодна.

Ладно. Я это заслужил. Она даже не собирается удостаивать меня своим присутствием или делить со мной трапезу. Осознание того, что Аспен не будет тихо удовлетворенно постанывать, уплетая мою стряпню, никак не улучшает настроения.

Когда я не двигаюсь, Аспен поднимает голову и встречается со мной взглядом. Несмотря на то что она явно злится на меня, я практически кожей ощущаю знакомое гудение химии, вспыхивающей между нами.

Прошлая ночь была насыщенной и более интимной, чем банальный перепих. В голове звучат слова Святоши:«Она из тех девушек, на которых женятся, братан. Если ты не пытаешься стать чьим-то мужем, летом тебе лучше держать член в штанах».

Ах, если бы я послушал Святошу! Последнее, что мне нужно, – официальная жена. Одно я знаю наверняка: я буду чудовищным супругом. Мне сразу приходят в голову родители, их вечные ссоры, напряженное общение.

Только после того, когда мама заболела раком, они наконец-то разобрались в своем дерьме, да и то с огромным трудом.

Прекращение отношений между мной и Аспен было правильным поступком.

Верно?

Вдобавок в нашей ситуации играет роль немаловажный фактор. Я не могу рисковать разозлить Иден. Я возлагаю определенные надежды на ближайший сезон, а теперь мне предстоит столкнуться с чертовым судебным иском, поскольку я отказался уладить дело полюбовно при помощи денег или принять вину за то, чего не делал.

Нужно быть крайне осторожным. Встречаться с помощницей и по совместительству подругой начальницы – не лучший вариант для человека, пытающегося идти по прямой дорожке.

Аспен отводит взгляд и возвращается к книге. Боль от ее отказа, к которому я в принципе не привык, ранит сильнее, чем я готов признать.

– Эй, может, поговорим? Когда закончишь читать.

Он пожимает плечами, вероятно, осознавая, что добралась до последних страниц детектива, и отвечает:

– Конечно.

– На террасе. Минут через пятнадцать?

– Хорошо. – В ее голосе нет радости.

И вот спустя четверть часа Аспен, верная своему слову, присоединяется ко мне на террасе.

Я снимаю крышку с утопленной в пол гидромассажной ванны и прислоняю ее к стене. Я уже сервировал маленький столик, на котором стоит бутылка вина, один-единственный бокал для алкоголя, тарелка с нарезанным сыром, крекерами и гроздью фиолетового винограда.

– Зачем это? – спрашивает Аспен застывая, будто страшится приблизиться ко мне.

– Несколько приятных вещей для тебя. Я подогрел воду до комфортного уровня. – Я киваю на джакузи, вода пузырится и наполняет паром свежий воздух. – Это моя попытка извиниться, – смущенно добавляю я. – Я не хотел тебя расстраивать.

Аспен кивает.

– Мой ужин? – Она смотрит на вино и блюдо с закусками.

– Если пожелаешь.

– Спасибо, – бормочет Аспен и подходит к джакузи. Опускает пальцы в воду, чтобы проверить температуру, и довольно вздыхает.

– Святоша сказал, что джакузи быстро нагревается, и я рад, что он не ошибся.

– Наверное, нужно надеть купальник. – Аспен направляется к двери, но вновь останавливается и поворачивается ко мне. – Для протокола: ты меня нерасстроил. Ты заставил меня почувствовать себя использованной салфеткой. Так что, если честно, да.

Я вздрагиваю.

– Ябезумно сожалею, Аспен. Клянусь, это не входило в мои намерения. Я облажался. Правда.

Она кивает в знак согласия, а после исчезает в доме, чтобы приготовиться к отдыху в джакузи.

Через несколько минут Аспен возвращается, одетая в пушистый белый халат, на ее ногах красуются розовые тапочки. Когда она развязывает халат и снимает его, я чуть не проглатываю язык. Ведь она,черт возьми, дерется не по правилам. На ней ярко-красный цельнокроеный купальник с глубоким вырезом спереди, демонстрирующий пышную грудь.

Я стараюсь держаться подальше, пока она раздевается и забирается в горячую воду. Увы, я недостаточно силен, чтобы спокойно наблюдать за происходящим. Очередной вздох облегчения, срывающийся с ее губ, заставляет мои яйца заныть от боли.

Когда Аспен погружается в воду, я наливаю бокал вина и протягиваю ей.

– Спасибо, – благодарит Аспен.

Затем беру несколько полотенец и кладу их на шезлонг рядом с гидромассажной ванной.

– Наслаждайся. А я сделаю сэндвич или что-то в этом роде.

Аспен кивает, и я иду к двери, но внезапно девушка прочищает горло и окликает меня:

– Алекс?

Я мигом оглядываюсь.

– Да?

– Спасибо. И… э-э-э… если хочешь, присоединяйся ко мне… здесь достаточно места. – И в доказательство своих слов она шевелит пальцами ног на дальнем конце джакузи.

– Уверена? – удивляюсь я.

Боже милостивый! Это ужасная идея, однако весьма неплохо дополняющая мою предыдущую неудачную идею. Но мне трудно заставить себе переживать.

Аспен опять кивает.

Прежде чем она успевает передумать, я бросаюсь в дом и переодеваюсь в шорты для плавания так быстро, что практически устанавливаю мировой рекорд. Меньше чем через минуту я забираюсь в джакузи.

Аспен приглушенно хихикает, что очень меня забавляет.

В воде видна верхняя часть ее сисек, и я приказываю себе отвести взгляд, но уже слишком поздно. Я ничего не могу поделать с тем фактом, что член моментально встает.

Потрясающе. Этот поганец совсем не слушается хозяина. У меня не получится вылезти из джакузи и подрочить… или попросить Аспен сделать это за меня. Хотя мысль крайне возбуждающая.

Теперь я мечтаю о том, как изящные наманикюренные пальчики Аспен ласкают мой член. А не моя собственная ручища.

Отбой, парень. Ты упустил шанс.

На самом деле ты его просто подорвал.Тупица.

– Здесь классно, – сообщает Аспен, откидывая голову на край джакузи, и жмурится.

– Да. И… – Я медленно выдыхаю, и ее глаза открываются, встречаясь с моими. – Мне очень жаль. Ведь я не знаю, почему я наговорил сегодня утром кучу дерьма. Мне понравилась каждая секунда того, что мы делали прошлой ночью.

Аспен подносит бокал к губам, наблюдая за мной. Ожидая, что я продолжу.

– И, похоже, я решил, что лучше сохранить это как счастливое летнее воспоминание. Я не хотел что-либо испортить.

– Понятно, – шепчет Аспен.

– На тот случай, если ты не в курсе, – я настоящий идиот. И не мог вести себя по-другому. Значит, наша ситуация была неизбежной.

Она отодвигается.

– Ты себе веришь?

Я тянусь за бутылкой и наполняю бокал, который Аспен успела осушить наполовину.

– Хм… Исходя из моего личного опыта, к сожалению, да.

Аспен берет бокал и задумывается.

– Хочешь? – Она протягивает мне бокал.

– По-твоему, я козел? – спрашиваю я.

Ее глаза сужаются, пока она наблюдает, как я делаю глоток вина.

– Я не думаю, что ты козел, Алекс.

Я испытываю огромное облегчение и опускаюсь на несколько дюймов, принимая непринужденную позу.

Мы распиваем бутылку вина и ведем светскую беседу, передавая друг другу бокал. Благодаря алкоголю и тому, что Аспен вроде бы простила меня, я действительно расслабляюсь. Позже, когда мы хорошенько отмокаем, мы выбираемся из джакузи. Я накрываю гидромассажную ванну крышкой, а после иду в дом, чтобы приготовить чего-нибудь поосновательнее, пока Аспен принимает душ и переодевается.

Когда мы сидим за кухонным островком и едим поджаренные сэндвичи с сыром, я напоминаю Аспен о молодежном хоккейном лагере в Нью-Йорке, в котором я буду тренером на следующих выходных.

– А твой племянник посетит лагерь?

Я качаю головой.

– Он еще маленький. Лагерь рассчитан на детей от десяти лет и старше, но я обязательно увижусь с Джексоном, пока буду в городе.

Аспен в серых трикотажных брюках и розовом лонгсливе. Под ним нет лифчика, и я изо всех сил стараюсь этого не замечать. Доедаю сэндвич и таращусь в тарелку.

– Наверное, мне пора, – говорит Аспен и встает со стула. – Спасибо за сэндвич.

– Обращайся. Спокойной ночи.

Я смотрю, как она направляется к лестнице, и прибираюсь на кухне. Спустя некоторое время я поднимаюсь наверх. Свет в ее спальне все еще горит, но я не решаюсь подойти ближе, чтобы проверить.

Аспен простила меня, но это вовсе не означает, что я могу рассчитывать на повторение вчерашней ночи.

И нисколько не важно, насколько отчаянно я этого хочу.