Я погружен в утреннюю рутину, когда телефон снова звонит.

– Как гребля на байдарках? – спрашивает Кайл вместо приветствия.

Ухмыляюсь.

– Да пошел ты со своими любезностями. Ты же знаешь, я не занимался всякой ерундой. А теперь выкладывай все как есть.

Он прокашливается.

– Ну, я поговорил с Хью. Кстати, хороший парень. И если про твою проблему станет известно, спонсор расторгнет сделку. Сто процентов. Мы ничего не сможем поделать.

Я расхаживаю по террасе, мертвой хваткой сжимая телефон.

– Такогоне должно случиться! Я не собираюсь упускать сделку на миллион долларов из-за того, что какая-то баба решила меня оболгать.

– Тебе тяжело, понимаю. Но, поверь мне, плохой пиар – еще не конец света. Подобные вещи могут быть полезны для заключения сделки для будущей книги. Позже мы обсудим проект.

– Ты вообще слышишь, что несешь?

Кайл имеет наглость рассмеяться.

– Полегче, приятель. Ты уж точно не был золотым мальчиком, каким тебя считала лига. Сначала неприятный разрыв с владелицей команды, затем тяжелый сезон, а теперь сексуальные домогательства? Чувак, ты как Бритни Спирс образца две тысячи седьмого года для НХЛ. Только не сбривай волосы перед камерой в ближайшее время.

– Какого хрена? Я надрывался в прошлом сезоне.

– Верно, но еще забил меньше голов, сделал меньше результативных передач. И тебя фоткали с кучей телок. О тебе сформировалось определенное мнение. Держись и не сдавайся. Я хочу попытаться опровергнуть выдвинутые против тебя обвинения.

Во мне закипает гнев.

– Я не стану никому платить. Она врет.

– Посмотрим. В щекотливых ситуациях порой стоит раскошелиться.

Прежняя головная боль возвращается с удвоенной силой.

– Ты в курсе, что я на такое не способен, Кайл.

Я работаю с парнем три года, и, надеюсь, он в курсе, что я не распутный подонок.

– Мне без разницы, сделал ты это или нет. – Он хохочет. – Если тебе интересно мое мнение, то некоторые из девок сами напрашиваются.

– Ты серьезно? Ни одной женщине не нравится харассмент.

Кайл присвистывает.

Проклятье. Значит, мне надо не только разбираться с судебным иском, а вдобавок еще и искать нового агента? Чтоб меня!

Я терплю его бесчувственные выходки и отвратительные шуточки уже три года. Думаю, когда кто-то показывает истинное лицо, нужно быть начеку и принять меры.

Закончив разговор, я полон решимости оставить грязное дерьмо позади. По крайней мере, сегодняшний день ничего не должно запятнать. К сожалению, навсегда – не получится. Я ненастолько оптимистичен.

Но Аспен не заслуживает моего паршивого настроения. В том, что приключилось со мной, нет ее вины, и у меня будет достаточно времени, чтобы волноваться, анализировать ситуацию и переживать из-за дурацкого иска. Но не сегодня: ведь я хочу заставить симпатичную девчонку улыбнуться.

И, думаю, добиться этого будет не слишком сложно.

Немного погодя Аспен выходит из коттеджа. Она словно яркий солнечный лучик во мраке моей нынешней жизни. Настроение сразу поднимается.

– Привет, – чуть нерешительно здороваюсь я. – Как сеанс видеосвязи? Нормально?

– Ага, – отвечает она. – Просто отлично. С работой на сегодня покончено.

Я киваю. Любопытно, сказала ли она Иден, что я здесь, но, в принципе, это не имеет значения. Мы с Аспен – взрослые люди, и что бы ни случилось в Канаде, все останется между нами.

Мы стоим в гостиной, молча наблюдая друг за другом. Сердцебиение учащается. Я не могу не думать об утреннем поцелуе и будоражащем обещании.

Аспен хочет продолжения, как и я?

– Давай искупаемся, – говорю я Аспен. Я вспотел, мне жарко, и хотя вода, вероятно, ледяная, это как раз то, что нужно для заглушения бушующего либидо.

– Давай, – весело соглашается она.

Переодевшись в шорты для плавания, я жду Аспен на причале. Мгновение спустя девушка появляется. На ней черный купальник: топ на бретельках, которые завязываются на шее. Аспен выглядит восхитительно – гладкая кремовая кожа, соблазнительные изгибы.

Ее тело именно такое, каким и должно быть тело женщины. Мягкое и сочное.

Мое раздражение мигом улетучивается. Я до безумия хочу забыть обо всем и отдаться страсти.

Аспен пытается прикрыться полотенцем, но я игриво отдергиваю его.

– Не нужно. Ты идеальна.

Она выгибает бровь и поглядывает на меня.

– Неправда. Но спасибо.

– Ты нырнешь? Вода прохладная, – предупреждаю я.

Она бросает полотенце на причал, опускает палец ноги в темно-синюю воду и поеживается.

– Ужас какой! Холодно!

– Бомбочкой? – Я широко улыбаюсь.

– Думаю, это единственный разумный способ. – Она ответно улыбается и тянется ко мне.

Мы беремся за руки и с разбегу прыгаем вместе. Ледяная вода тотчас выбивает дыхание из легких.

Когда мы выныриваем, Аспен пронзительно кричит:

– Проклятье, ну и холодище!

Я смеюсь.

– Я же говорил!

Она дрожит и барахтается в воде, мычит что-то себе под нос, чтобы отвлечься.

– Плыви сюда. – Я раскрываю ей объятия.

Аспен оказывается рядом, и внезапно я перестаю мерзнуть. Она льнет к моей груди, и мне сразу становится тепло.

– Так-то лучше, – бормочет Аспен, поднимая голову, чтобы посмотреть на меня. Затем она обхватывает ногами мою талию и напряженно выдыхает.

Когда ее глаза встречаются с моими, я вижу в них неприкрытое желание, и сердце практически взрывается. Знаю, она чувствует, как твердеет мой член, пусть вода и ледяная.

Прижимаюсь к ней эрекцией. Зрачки Аспен расширяются.

– Прости, – шепчу я, однако она не выглядит обеспокоенной этим фактом.

И я целую ее. Медленно. С обожанием. Наши губы лениво соединяются и мягко размыкаются. Но мое неспешное исследование длится недолго, потому что я чувствую пальцы Аспен, которые зарываются в мои волосы на затылке, после чего ее губы вновь приоткрываются.

Я пробую ее на вкус. Движения языка размеренные, но дыхание учащается. Когда я покачиваю бедрами рядом с ее промежностью, Аспен издает напряженный стон: он звучит как невысказанное обещание, витающее между нами.

Я был бы рад трахать ее до следующего вторника, но не раньше, чем она будет по-настоящему готова.

– Скоро, – шепчу я.

Наши языки рьяно сплетаются, поцелуй становится глубже. Ее рука касается моих шорт, и член дергается.

– Может, нам стоит вернуться в коттедж, – выдыхает она дрожащим голосом.

Короткой фразы вполне достаточно, чтобы я потерял решимость.

Пока она цепляется за меня, я подплываю к лестнице, прикрепленной к причалу, но если Аспен и замечает мою неуклюжую технику, то никак это не комментирует.

Она вылезает первой и хватает полотенце, надежно укутываясь.

Холодная вода не помогла умерить бушующую эрекцию, и когда я выбираюсь на сушу, взгляд Аспен падает на мои дико задранные шорты. Мне бы почувствовать смущение. Я сродни возбужденному подростку, не способному контролировать свое тело. Но щеки Аспен загораются румянцем, и все, что я чувствую, – гордость и вожделение.

Я натягиваю футболку и заворачиваюсь в полотенце, а затем мы трусцой направляемся к коттеджу. Заходим внутрь и поднимаемся по лестнице, оставляя за собой мокрые следы.

Преодолев ступени, Аспен тянет меня за руку.

Следую за ней в спальню. Кровать в комнате широкая и аккуратно застеленная. Я заключаю Аспен в объятия и целую, полотенца падают влажной кучей к нашим ногам.

Аспен отстраняется и застенчиво улыбается.

– Я сейчас. Устраивайся поудобнее.

Я выдыхаю и киваю. Она исчезает в ванной комнате, что дает мне минуту на размышление.

Не знаю, как далеко она намерена зайти сегодня, но принятое мною решение оставить презервативы дома внезапно кажется очень глупым. Может, в спортивной сумке случайно один завалялся?

Увы, я выдаю желаемое за действительное. Никаких презервативов нет и в помине. И ближайший магазин находится в добрых сорока с лишним минутах езды. То есть почти два часа туда и обратно… что полностью испортило бы момент.Черт.

Я выскакиваю из комнаты и бегу за своим телефоном. Это единственное, что я могу придумать, ведь практически вся кровь в моем организме устремляется вниз.

Хватаю телефон, отправляю сообщение Святоше.

«Привет. У тебя случайно нет в хижине каких-нибудь средств защиты?»

«Для чего?» – отвечает он секундой позже.

Чертов тупица! Ну и Святоша! Вероятно, он даже не знает значения выражения… или как эти слова пишутся по буквам. Я влетаю в спальню. Дверь ванной до сих пор закрыта, и я слышу, как льется вода.

«Презервативы».

Мне почти больно печатать, но, как ни крути, теперь Святоше известно, чем мы с Аспен будем заниматься.

Но настали отчаянные времена и все такое.

Святоша отправляет мне эмодзи с изображением фиолетовой дьявольской физиономии с самодовольной ухмылкой.

«Потрясающе. Ты жуткий лох».

«Есть или нет?» – отвечаю я.

«Шкаф в главной спальне. Верхняя полка. Потом напишу про еще один тайник. Не могу дождаться, когда выберу тебе новую татуировку. Веселитесь, детки!»

Я устремляюсь к шкафу, распахиваю его и нахожу квадратный пакетик из фольги. Удовлетворенный сроком годности, кладу его на комод как раз в ту секунду, когда Аспен открывает дверь и возвращается в спальню.

Сглатываю. Нервная волна проносится по телу. Несколько дней подряд я просыпался с рукой в трусах и дрочил: грезил о том, как погружаюсь в тело Аспен. Я был убежден, что этого никогда не произойдет в реальности.

Но теперь, когда вожделенный миг приблизился, я чувствую себя более неуверенным, чем когда-либо.

Когда она оказывается в моих объятиях, холод уходит. Наша кожа все еще покрыта мурашками, но мое тело горит.

Дрожащими пальцами развязываю полоски ткани, стягивающие верх бикини. Грудь у нее упругая, безупречная. Провожу по соскам большими пальцами. Аспен прерывисто выдыхает, пока я исследую ее плоть. Впадинку на животе. Тяжесть сисек в моих руках. Страстные, полные желания звуки, которые она издает, когда я щиплю ее за соски.

Аспен проводит пальчиками по моему бицепсу.

– Скажи, что тебе нравится. В постели, имею в виду. Я волнуюсь, что…

– Ни о чем не беспокойся. Мне нравишьсяты. – И с этими словами она целует меня. Жестко.

Я заставляю себя глубоко вздохнуть и стараюсь не перевозбуждаться. Что сложно, поскольку у меня не было секса несколько месяцев. Поэтому все либо пройдет очень хорошо… либо очень быстро.

Когда Аспен стягивает с меня футболку, она будто снимает броню, освобождает меня слой за слоем от всего, что сдерживало меня прежде. И невероятное ощущение – обнажиться рядом с ней, прижимать к себе – похоже на волшебство. Ее мягкие сиськи льнут к моей твердой груди, я чувствую бешеный ритм ее сердца.

Мое бьется точно так же.

Когда мы отстраняемся, она разглядывает мой торс. Ее глаза опускаются ниже, оценивая мое телосложение. Я усердно работаю над собой. Иногда приятно, когда тебя замечают. Видят.

И Аспен действительно видит меня.

– У тебя потрясающее тело, – бормочет она, проводя подушечками пальцев по ложбинкам между мышцами пресса. Задерживается на черном сердце, вытатуированном у меня на груди.

Я мог бы просто стоять и позволять ей восхищаться мной, но у моего организма иные планы.

Я веду Аспен к кровати: когда она садится и подтягивается к подушкам, я цепляюсь пальцами за ее трусики бикини и стаскиваю их. Как бы сильно мое тело ни жаждало ее прикосновений, моя потребность наблюдать, как она кончает, еще больше.

Когда Аспен раздвигает колени, я ползу к ней, наслаждаясь восхитительным видом розовой влажной плоти, которую жажду поглотить.

Член все еще твердый иочень готовый к траху, но я не тороплюсь, прокладывая дорожку поцелуев от ее колена до вагины. Прижимаюсь ртом к влагалищу, использую язык, лаская клитор. Аспен издает удивленный, но исполненный удовольствия стон. Я не останавливаюсь, пока она не запускает пальцы в мои волосы и не начинается извиваться. Наступает оргазм, и она содрогается в конвульсиях.

Потом я устраиваюсь рядом, целую ее в шею. Аспен протягивает руку, чтобы развязать шнурки на моих шортах для плавания.

– Ты уверена, что хочешь?

Аспен облизывает нижнюю губу и кивает. В ее глазах ни капли сомнения.

– Абсолютно.

Слово пронзает меня насквозь.

– Тогда достань мой член.

Ее рука лезет под пояс. И вот моя ноющая эрекция в ее ладони. Когда она обхватывает меня и поглаживает, я закрываю глаза и сжимаю челюсть. Легчайшим и нежным прикосновением она касается вены на члене, но ощущение распространяется повсюду.

Я больше не могу этого выносить. Стягиваю мокрые шорты и швыряю на пол.

– Презерватив, – выдавливаю хриплым голосом.

Я киваю на комод, Аспен достает упаковку из фольги, ловко ее разрывает. Она отдает мне презерватив, и я надеваю его за считанные секунды.

Устраиваюсь между ее ног и переношу вес на предплечья. Похоже, Аспен не может удержаться и снова прикасается ко мне. Проводит руками по мышцам моей задницы. Обхватывает меня за шею, заставляя наклониться и поцеловать ее. Бицепсы напрягаются, когда я нависаю над ней.

Как же мне это нравится.

Часть меня могла бы остаться в таком положении навеки. Я бы мог бесконечно целовать Аспен, позволять ей прикасаться ко мне, но, повторюсь, у моего члена другие планы. Он нетерпеливо трется о женскую плоть, настойчиво просит впустить его.

Аспен произносит мое имя с жадным отчаянием, и я с удовольствием осознаю, что я – не единственный, кто почти потерял контроль.

Когда я подаюсь вперед, меня приветствует скользкое тепло ее тела.

Аспен тихо стонет.

– Все в порядке? – Я замираю, но не отстраняюсь.

– Секундочку. – Аспен кивает, дыхание становится неровным, пока она старается привыкнуть ко мне.

Я чувствую, что для нее это не просто секс. Нечто большее. Она берет себя в руки, восстанавливая утраченную уверенность. Как сладко на нее смотреть. Мне знакомо это чувство. Я тоже нуждаюсь в паре мгновений: необходимо привести в порядок мысли, поскольку происходящее сейчас слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Аспен расслабляется, пальцы стискивают мое плечо. Я снова толкаюсь, погружаясь в ее киску, пока между нами не остается свободного пространства.

– Черт, – выдыхаю я, – ты такая тугая. – Я утыкаюсь лицом в ее шею и вдыхаю аромат.

От Аспен пахнет лавандой, дождевой водой и сладким запахом женщины. Она начинает двигаться, приподнимая бедра навстречу моим толчкам.

Я переспал со многими женщинами, но из головы вдруг вылетают абсолютно все, кто был до нее. Я не смог бы вспомнить ни одну, даже если бы мне заплатили миллион долларов.

Я способен думать только об Аспен.

Аспен с ее надутыми губками и раскрасневшимися щеками.

Аспен с широко раскрытыми голубыми глазами, устремленными на меня, ее пышными формами и упоительным запахом. Мокрое пятно, которое она оставляет на простынях, пока я трахаю ее упругое заманчивое тело, дико заводит. Она обдает меня жаром, и я уже не могу терпеть.

Ей невыносимо хорошо, и остатки моего самоконтроля улетают к чертовой матери.

– Мне нужно кончить! – рычу я.

–Да. Я близко, – шепчет она.

Лишь несколько слогов, но для меня они значат так много. Тот факт, что она решила быть здесь, со мной, отдаться целиком и полностью, заставляет мое сердце биться столь сильно, как, я уверен, оно не билось никогда.

Я просовываю руку и касаюсь ее влажных складок, Аспен чертыхается, ругаясь словами, которые я никогда раньше не слышал из ее уст, – и ее тело содрогается. Она кончает мощно, выбивает воздух из моих легких.

Киска сжимает мой член, я чувствую пульсирующие волны ее удовольствия. Теперь у меня нет иного выбора, кроме как последовать за ней.

Я издаю сдавленный возглас и кончаю в презерватив. Я испытал самый мощный оргазм в жизни. Резко приподнимаю бедра, погружаясь в нее в последний раз.

Черт подери. Что это было?

Я отодвигаюсь, перекатываюсь на бок, хотя сразу же начинаю скучать по теплу ее кожи, по весу моего тела, вминающего Аспен в мягкий матрас.

Сердцебиение замедляется, я целую ее в висок.

– Это было невероятно.

Аспен молча кивает, ее веки тяжелеют, а на лице возникает выражение удовлетворения. Бросив последний оценивающий взгляд, я встаю с кровати.

Именно тогда я замечаю, что освещение изменилось. Полдень давно миновал, за окном оранжево-розовые сумерки.

В ванной я выбрасываю презерватив и мою руки. Возвращаюсь в спальню и пытаюсь разобраться в ситуации. Аспен хочет, чтобы я взял одежду и ушел?

Она закончила со мной? То есть это ведь был просто перепихон? В таком случае я пойму, что ей хочется побыть в одиночестве. Но расслабленная и безмятежная Аспен похлопывает по месту на кровати рядом с собой.

Я улыбаюсь и запрыгиваю в постель, накрывая нас обоих покрывалом. Она прижимается ко мне, используя мою грудь в качестве подушки, а я крепко обнимаю ее одной рукой.

Мы лежим и говорим о многом. Сперва об обыденных вещах, например о том, какой ужасно ледяной оказалась вода в озере, и о том, что я собираюсь приготовить на ужин, пока мы здесь. Но мы обсуждаем и кое-какие важные вещи. Она рассказывает, как потеряла отца, когда ей было двенадцать, из-за пьяного водителя, а я признаюсь, что десять лет назад моя мама чуть не умерла от рака груди.

Темы довольно тяжелые. Спустя некоторое время Аспен уютно сворачивается калачиком рядом со мной, а кончики моих пальцев принимаются лениво выводить круги на ее плече, но мы продолжаем разговор. Похоже, для нас нет никаких запретов. Делиться самыми сокровенными историями после чего-то настолько интимного кажется вполне естественным.

И я с поразительной ясностью обнаруживаю, что это, возможно, самая опасная вещь из всех.