Сейчас 11:45, и я очень пытаюсь не психовать. Так волнуюсь, что снова увижу Джексона. Мне очень нравится проводить с ним время, и это свидание – каким бы оно ни оказалось в итоге – не должно стать исключением. Но когда мы виделись в последний раз, его рука была у меня в трусиках. Я стараюсь вести себя как взрослый человек, но почему-то этот сценарий кажется мне еще более неловким, чем если бы у нас случился настоящий секс. По крайней мере, в этом случае мы оба получили бы удовольствие. А теперь я чувствую себя виноватой за то, что осталась единственной удовлетворенной стороной. И я определенно не ощущаю, что делаю все возможное, чтобы продемонстрировать ему, насколько хорошей девушкой я буду.

Мои переживания прерывает стук в дверь.

«Все будет хорошо. Не веди себя странно».

У меня нет оправданий, чтобы потянуть время еще, поэтому быстро натягиваю пиджак и открываю дверь.

За ней Джексон. Разумеется, я знала, что это будет он, но он стоит куда ближе, чем я ожидала, и это заставляет меня вздрогнуть. Он рассматривает меня с минуту, его взгляд скользит от моей макушки и до подошвы сапожек. И по мере продвижения его взгляда улыбка Джексона расцветает все больше.

Он сказал мне одеться буднично и тепло. Я поверила ему на слово. На мне мой любимый изумрудно-зеленый свитер. Он облегает меня именно там, где нужно, и оставляет лишь намек на декольте. К нему я подобрала темные джинсы, которые облегают мою задницу, словно перчатка руку, и которые заправила в коричневые сапожки до колена. А сверху надела свой коричневый пиджак длиной до бедер. Завершающий штрих моего ансамбля – сочетающаяся пара варежек с логотипом «Буранов» и шапка с помпоном. Волосы выпрямила утюжком.

Кладу руку на талию и покачиваю бедром.

– Хей, Кендимен. Я достаточно хорошо одета для этого таинственного свидания?

Джексон делает шаг вперед, и, клянусь, я слышу его рык:

– Котенок, ты выглядишь достаточно хорошо, чтобы стать моей трапезой.

Он без предупреждения обхватывает мое лицо обеими своими огромными мужскими руками и прижимает губы к моим в поцелуе. Но прежде чем успеваю отреагировать – а под реакцией подразумеваю засовывание своего языка ему в горло, – он отстраняется и уточняет, готова ли я.

Я киваю, беру его за руку и позволяю ему отвести меня к его машине.

Джексон помогает мне забраться на сиденье, а потом аккуратно закрывает мою дверь. Наблюдая за его мужественной походкой, пока он направляется к своей стороне машины, пытаюсь успокоить свою нервозность. Мы одеты примерно одинаково. На нем – серый свитер, натянутый на его мускулистой груди, джинсы, которые теперь рискуют стать моей самой любимой вещью в мире из-за того, как они облегают его крепкие мощные бедра, и поношенная, но довольно дорогая на вид черная кожаная куртка. Плюс черные кожаные ботинки. Он выглядит как чертова модель. Не как один из тех симпатичных стройных мальчиков, а скорее как модель, которая срывает с себя рубашку и перекидывает тебя через плечо.

Знакомая ухмылка на лице Джексона, когда он усаживается на свое место, говорит мне, что он заметил мое пристальное внимание к нему.

Я ухмыляюсь в ответ.

– Ты сегодня красавчик. Но, полагаю, ты постоянно слышишь подобное от женщин.

– Хм-м-м. И все же из твоих прекрасных уст это звучит совсем по-другому.

– Вхорошемсмысле по-другому, я надеюсь.

– О, Котенок, уверен, все, что с тобой связано,по-другому в хорошем смысле.

Джексон заводит машину, а потом протягивает руку и берет мою ладонь в варежке в свою.

По моей руке пробегает тепло, и я пытаюсь не покраснеть.

– Так куда ты меня везешь?

– Мы начнем с ланча.

Я поднимаю брови.

– Начнем?

– Ага. – Джексон бросает на меня быстрый взгляд, выруливая на улицу. Думаю, он наслаждается всей этой таинственностью. – Ты недавно спрашивала меня о моем питании, так что я решил сводить тебя в одно из моих любимых мест, где обедаю. Я настолько часто там бываю, что уже подружился с владелицей. Сейчас мест, где думают о здоровом питании, гораздо больше, чем было, когда только начинал свою карьеру. Тогда я преимущественно питался дома. Но, даже с учетом всех вариантов, этот ресторанчик по-прежнему находится в моем топ-списке.

– Что ж, ты меня заинтриговал.

И так вся моя нервозность испаряется без следа. Не знаю, о чем я беспокоилась; с Джексоном никогда не было сложно общаться.

– Значит, ты умеешь готовить?

Джексон хохочет.

– Не то чтобы… По правде говоря, по большей части мне всегда готовила мама, даже когда я был уже взрослым. А если так получалось, что она не могла этого сделать, то она оставляла мне подробные инструкции.

– Это мило. Я ощутила ее материнскую заботу еще до того, как узнала, что она твоя мама. То, что она заботится о вас со Стеф, сразу бросается в глаза. – Джексон пожимает мою руку и кивает. – Она всегда жила рядом? Ты ведь играл в нескольких командах? Значит, жил и в других штатах?

– Если кратко, то да.

Я улыбаюсь.

– Почти уверена, что у нас есть время и на долгий ответ.

Джексон кивает.

– Верно. Ну, когда мы были маленькими, мама сидела дома и воспитывала нас. Отец был директором средней школы в нашем небольшом городке. Мы жили недалеко от Спрингфилда, штат Иллинойс, но об этом городе трудно узнать, только если ты сам не оттуда. В любом случае, когда мы со Стеф пошли в школу, маме стало скучно, и она устроилась на работу в столовую начальной школы. Сказала, что так она сможет присматривать за нами.

Я смеюсь.

– Она имела в виду – присматривать затобой.

– Ну, не знаю. Она проработала там несколько лет, даже после того, как мы пошли в среднюю школу, а потом перешла работать в пищеблок при больнице. Она сказала, что не хочет ходить за нами по пятам и в средней школе, да еще чтобы папа был ее начальником. Она заявила, что это слишком все запутает, ведь дома начальником была она. – Он вздыхает. – Они были отличной парой.

Мое сердце сжимается от боли за него. Представить себе не могу, что было бы, если бы моего отца не стало. Похоже, семья Джексона была так дружна еще до того, как умер его отец.

Кажется, он замечает затянувшееся молчание и прерывает его вздохом и улыбкой.

– Прости, Котенок. Не хотел так потеряться в мыслях.

– Не надо извиняться. Я просто подумала о том, какая прекрасная у тебя семья. И мне очень жаль по поводу твоего отца. Даже не буду делать вид, что понимаю, насколько тяжело было его потерять.

– Это было печальное событие. Он умер от сердечного приступа, когда я учился в колледже. Это случилось очень неожиданно. Он принимал лекарства и все такое, но ведь на самом деле никогда не думаешь, что подобное случится именно с тобой. Я хотел вернуться домой, чтобы позаботиться о маме, но едва я заикнулся об этом, как она устроила мне чертов выговор. Единственным плюсом в этой ситуации, думаю, было то, что ее злость на меня, когда я хотел бросить и колледж, и хоккей, отвлекла ее от тоски по моему отцу.

Я сжимаю его пальцы, как делал это он, чтобы поддержать меня.

– Хорошо, когда есть на что переключиться.

На его лице расплывается широкая улыбка: он явно вспоминает что-то приятное.

– Она звонила мне каждый чертов вечер и заставляла звать к телефону моего соседа по комнате, чтобы удостовериться, что я продолжаю ходить на все занятия и тренировки. Это мой отец приобщил меня к хоккею, он сам играл в детстве. Поэтому, когда я начал играть за мичиганский колледж, они приходили на столько игр, сколько могли себе позволить. Тогда не было бесплатных билетов для членов команды, как сейчас. Они часто оказывались на самых дальних местах, но ни разу не сказали ни слова. Отец таскал с собой тот старый дурацкий оперный бинокль, утверждая, что через него он может разглядеть шайбу даже с такой высоты. Они были счастливы просто присутствовать на моих играх, а я был счастлив, что моя семья болеет за меня. У папы был солидный страховой полис, так что, когда его не стало, мама постаралась попасть на все мои игры в колледже. Ко мне присматривались несколько профессиональных команд, но она заставила меня пообещать, что вначале я закончу учебу.

– Что ты изучал?

– Бизнес-менеджмент. Ничего захватывающего, но, надеюсь, я смогу найти, чем заняться, когда завершу свою спортивную карьеру.

– Звучит, как разумный выбор. Значит, прежде чем вступить в профессиональную команду, пришлось подождать?

– Ага. И это было верным решением, потому что, как только я выпустился, меня завербовал клуб Филадельфии.

– Держу пари, это было потрясающе! Ты с самого начала хотел попасть в НХЛ?

– Да. И когда это наконец произошло, было волнительно, страшно и унизительно одновременно. Я знаю, что многие профессиональные спортсмены могут быть самонадеянными, но первые пару лет я чувствовал себя неуверенно. Играть за колледж было, конечно, почетно. Покруче, чем за старшую школу. Но переход из студенческой команды в профессиональную лигу стал огромным скачком для меня. Я все время ждал, когда кто-нибудь заберет у меня форму и скажет, что шоу окончено. В смысле, я понимал, что я хорош в хоккее, но таких парней много. – Включая поворотник, Джексон качает головой. – Мама всегда умела выуживать из людей информацию, так что ей потребовалось не так много времени, чтобы понять, насколько я был напуган тогда.

– О, это испытала на себе, так что в курсе. – Я не могу удержаться и тоже качаю головой, вспоминая все, что рассказала ей до того, как выяснила, кто она такая.

– Да, ты прекрасно понимаешь, о чем я. А теперь представь, что она разговаривает с тобой по телефону каждый день. Скрыть что-нибудь просто нет шансов.

– Держу пари, повесить трубку не вариант, да?

Джексон разражается смехом.

– Я никогда не был достаточно смелым, чтобы решиться на это.

– Значит, ты был в Филадельфии, а Мэри знала все твои секреты…

– Да, и тогда я поступил так, как поступает каждый взрослый мужчина, добившийся большого успеха. Попросил маму переехать ко мне.

– Нет, ты не мог этого сделать!

– Мог. И я не просто попросил – я скорее умолял ее. Умолял ее переехать в Филадельфию и поселиться со мной, готовить мне, помогать мне пройти через весь этот хаос в моей жизни.

Этот мужчина, когда думаю, что он не может стать еще более очаровательным, рассказывает мне эту историю.

– Я так понимаю, что она согласилась?

Мы стоим на светофоре в этот момент, так что Джексон немного разворачивается ко мне, чтобы взглянуть на меня с озорной улыбкой.

– Не совсем. После того как закончил умолять ее по телефону, она сказала – и я никогда этого не забуду – сказала: «Джеки, я люблю тебя и сделаю все, что угодно. Но ты, должно быть, издеваешься надо мной. Я перееду в Филадельфию и помогу тебе всем, чем смогу. Но времена, когда мы жили под одной крышей, прошли. Теперь ты взрослый, вонючий мужик, и я больше никогда не хочу прикасаться к твоему грязному белью».

– Да ладно! Серьезно? – смеюсь я.

– Более чем. Но она приехала уже через неделю после того разговора. Продала дом, уволилась с работы и переехала в Филадельфию, чтобы помогать своему великовозрастному сыну. На деньги с продажи дома она сняла себе небольшую квартирку. Я зарабатывал не очень много в первые несколько лет, так что она не разрешала мне особо помогать ей. Однако она появлялась на каждом моем матче – и на домашних, и на выездных.

– Это так чудесно.

– Да, она такая. Мы прожили в Филадельфии четыре года, прежде чем вошли в ритм. А когда я перешел в Денвер, то я, очень нервничая, спросил у мамы, переедет ли она со мной снова. Она стукнула меня по голове и сказала: «Ага». И все.«Ага». Она по-прежнему отказывалась жить со мной под одной крышей, но к тому времени я был уже более чем доволен таким положением дел. Однако я уже становился известным, так что настоял, что платить за ее квартиру буду я. Она, конечно, чертовски упиралась, но я привлек на свою сторону Стеф в качестве поддержки, и вдвоем мы убедили ее признать ее номинальный выход на пенсию. Стеф, разумеется, не преминула подколоть ее, что я наконец-то начинаю окупать все те проблемы, которые доставлял ей.

Я снова смеюсь.

– Похоже на Стеф, да. А где она была во время всего этого? Она переезжала с вами?

– Нет, она училась в Чикаго – на архитектора – и сразу нашла там работу, когда выпустилась. Она тоже хотела вернуться домой после смерти нашего отца, но, думаю, мама отнеслась к ней с той же суровой заботой, что и ко мне. Из нас двоих большим, нуждающимся в матери ребенком был я, так что мама держалась ближе ко мне.

– Признать, что тебе нужна помощь, очень важно. Большинство людей не умеют этого. Плюс ваша договоренность явно окупилась. Твою форму никто не отобрал.

Джексон улыбается.

– Нет.

– Вы приехали сюда из Денвера или по пути была еще одна остановка?

Джексон паркует машину на стоянке и глушит двигатель. Оглянувшись по сторонам, я понимаю, что мы оказались на улочке, находящейся где-то в стороне от центральной дороги.

Не знаю, где именно, но наш пункт назначения должен быть где-то недалеко.

Опершись предплечьем на руль, Джексон поворачивается ко мне.

– Больше команд не было, из Денвера я попал сразу в Миннесоту. Мама, как и раньше, поехала со мной. Я снял нам обоим квартиры, как это было в предыдущих городах, но примерно через год я решил, что все – это последняя остановка. Я чувствую, что у меня в запасе осталось еще несколько лет спортивной карьеры, однако я понимаю, что уже нахожусь на самом ее пике. А здесь, – он жестом показывает на окно, – я чувствую себя как дома. Так что я выкупил свою квартиру, а маме приобрел дом недалеко от Сент-Пола, ничего ей не сказав. Когда я отдавал ей ключи, у нее случился припадок праведного гнева, но я знал, что она тоже готова уже остепениться.

– Джексон… – На этот раз я сжимаю его ладонь обеими своими. – Это было очень мило с твоей стороны.

Он пожимает плечами и выглядит немного смущенным.

– Это было самое меньшее, что я мог сделать. Я все еще так много ей должен.

– Подожди, а Стеф до сих пор живет в Чикаго? Она приехала в гости?

Мысль о том, что она живет не здесь, мгновенно выбивает меня из колеи.

– Нет, она переехала сюда примерно в то же время, когда я купил мамин дом. Она помогла мне с его поиском, так как я не хотел напортачить, купив то, что мама возненавидит. Стеф приезжала к нам на некоторые матчи и праздники очень долго. А в межсезонье мы сами ездили к ней. Ей не понадобилось много времени, чтобы влюбиться в Миннесоту. Когда она впервые намекнула, что, возможно, захочет переехать сюда, чтобы жить рядом с нами, мама сразу же заставила меня купить дом и ей.

И я не могу удержаться от смеха, не только из-за заявления Джексона, но и потому, что он закатывает глаза, делая его.

– Ты действительно купил дом для Стеф?

– Ну да, – он пожимает плечами. – Последние несколько лет я отнимал у мамы почти все ее время. И теперь у нее больше нет поводов жаловаться на это. Мы заключили сделку.

– Твоя мама была права. Ты действительно не тратил свои деньги на стриптизерш и машины.

Джексон слегка отшатывается.

– Что-что она сказала?

Смеясь, я похлопываю его по руке.

– Она сказала, что ты никогда такого бы не сделал, так что не волнуйся. Она не распускает слухов у тебя за спиной. – Я убираю руку. – Это всплыло в разговоре с Иззи, не бери в голову.

– А… – Он слегка улыбается. – Мама рассказала мне о твоих планах приобщить ее к бизнесу по помощи игрокам с их финансами. Это хорошая мысль. А еще она сказала, что благодаря тебе мне больше не нужно отбиваться от Изабель. Извини, я хотел сказать «Иззи».

– Ну, уверена, что практика по отбиванию от женщин тебе пригодится, если я решу задержаться.

Джексон наблюдает за мной с минуту и выглядит так, будто бы раздумывает, стоит ли ему озвучивать то, что у него на уме.

Мне хочется спросить о его бывшей, Лейси, и о том, когда она появилась в этой хронологии. Но это не кажется мне подходящей темой для первого свидания. Или это уже наше второе свидание? Вечер суши, наверное, должен считаться за первое. А коридор, в котором он запустил руку мне в трусики, тогда вторым, да? Считается ли это вообще за свидание, если все, что мы делали, – шалили? Ладно… вау… мне нельзя думать об этом прямо сейчас.

Джексон выводит меня из задумчивости, когда наклоняется ко мне, целует в лоб и шепчет:

– Ты чертовски очаровательна.

Затем он выходит из машины и идет к моей двери. И я таю.

Его губы даже не коснулись моей кожи, они коснулись шапки. Но я все равно таю, и в моем желудке снова жужжат шмели.