Лукас пришел ко мне в общежитие больше часа назад и пригласил на свидание, сказав, что я должна одеться модно, но других подробностей я не получила. Я взглянула на него, пока он сидел на моей кровати и наблюдал, как я собираюсь, и мой желудок затрепетал от предвкушения. К несчастью, его облегающие черные брюки и вересково-серый свитер настолько отвлекали меня, что я больше времени смотрела на него, чем одевалась.

Я держала у груди фиолетовое платье в желтую полоску, но все-таки решила поменять его на темно-синее с белыми цветами, несмотря на то, что оно мне нравилось меньше, – для обычного свидания фиолетовое точно было чересчур.

– Что из этого тебе нравится больше?

– Детка, я не уверен, осознаешь ли ты это, но, по-моему, ты великолепна и в том, и в другом.

Он встал позади меня, пока я рассматривала себя в зеркале, и прижался губами к моему уху, отчего по спине побежали мурашки.

– Надевай то, в чем ты чувствуешь себя красивее всего.

В груди стало тепло, и я прислонилась к нему, положив голову ему на плечо. Этот парень творил чудеса с моей самооценкой.

Мои губы изогнулись в улыбке, и я стянула с себя его футболку через голову, оставшись в одном нижнем белье. Лукас застонал, его руки скользнули по моим бедрам, а взгляд потемнел, когда он посмотрел на меня в зеркало.

Он закружил меня в объятиях и жадно поцеловал. Я застонала ему в рот, когда он схватил меня за ягодицу и прижал к себе. Мне пришлось отстраниться.

– Ты уверен, что не хочешь остаться дома?

– Ни за что на свете.

Лукас поцеловал меня в лоб и отошел назад.

Я склонила голову набок, еще больше заинтриговавшись. Хотя его глаза пылали, было что-то странное в том, как он себя вел. Он убрал с меня руки и похрустел костяшками пальцев, прежде чем забрать у меня фиолетовое платье.

– Это то, которое тебе нравится?

Я провела рукой по шелковой ткани.

– Как ты догадался?

– У тебя светились глаза, когда ты рассматривала его в зеркале.

Лукас снял платье с вешалки и, подвернув его, поднял над моей головой. Я провела руками по бретелькам и улыбнулась, когда ткань проскользила вниз по телу.

Он коснулся большим пальцем тонкой бретельки, а затем спустился ниже, к зауженному лифу и струящейся юбке.

– Ты прекрасно выглядишь, Убивашка.

Его голос был тихим, хрипловатым, и я подошла ближе, полная решимости заставить его передумать и остаться дома. Было в нем что-то такое, от чего мне хотелось прижаться к нему и никогда не отпускать.

Он обхватил рукой мой подбородок и погладил большим пальцем щеку.

– Тебе понадобится куртка.

– Ты серьезно собираешься куда-то пойти? – Я раздраженно выдохнула, хватая куртку с комода.

Его взгляд стал пристальнее, и я замерла, пока он осматривал меня с головы до ног.

– Совершенно серьезно.

Лукас взял меня под руку, и я обняла его за пояс, пока мы прогуливались по Ковентри Гарденс. В таком положении мы шли медленно, но он, похоже, не возражал. Я как-то бывала здесь днем, но к прогулке по парку ночью была не готова. Извилистая дорожка была обсажена всевозможными цветами и подсвечивалась маленькими лампочками, которые также освещали кустарники в форме различных животных.

Это место казалось еще более волшебным, когда огни города начали отражаться в реке Детройт, протекавшей за тропинкой. Я словно попала в сказку, отчего мне еще сильнее захотелось прижаться к Лукасу.

Его рука дернулась в мою сторону, а грудь приподнялась от неглубоких вдохов. Он не смотрел на меня, вместо этого его внимание было приковано к бетонным перилам впереди нас. Я обвела взглядом сооружение, не понимая, что же такого интересного в нем было, когда из него стали выходить люди.

Нет, не люди. Наши друзья. Они развернули огромный плакат, и у меня перехватило дыхание при виде надписи на нем: «Ты выйдешь за меня замуж?»

Я перевела взгляд на Лукаса, но он уже опустился передо мной на одно колено, смотря на меня полными любви и нежности глазами.

– Пайпер, в тот день, когда ты ворвалась в мою жизнь, – уже в семь лет я это понял, – мир вокруг меня стал другим. Следующие пятнадцать лет я пытался понять, что это значит. Но, Пайпер, теперь я точно знаю правильный ответ. Это значит, что жизнь без тебя бессмысленна. Никакие деньги или награды и близко не сравнятся с тем счастьем, которое ты мне даришь. Лишь мысль о том, что мы будем в разлуке, вызывает у меня в груди такую пустоту, которую невозможно описать словами.

Мое сердце бешено колотилось, и я прижала ладонь к груди, пытаясь сдержать его. Лукас грустно улыбнулся мне, и в его глазах заблестели слезы, когда он продолжил.

– Я чуть не потерял тебя, Пайпер, и это было бы самой большой ошибкой в моей жизни, потому что нам суждено быть вместе. Если бы родственные души существовали, то ты была бы моей. Я слишком долго боялся, что все узнают, что я сломлен… Ты видела мои самые уязвимые и ранимые стороны и все равно любила меня.

Я буду дальше совершать ошибки, но обещаю: если ты позволишь, я буду любить тебя больше всех на свете. Ты всегда будешь самым важным человеком в моей жизни, и я с радостью переверну весь мир ради твоего счастья. Знаю, что мы все еще молоды, и с окончанием учебы и вступлением в НХЛ[9] нам придется нелегко, но если последние годы что-то и доказали, так это то, что мы сможем справиться с трудностями, которые нас ждут.

Пайпер, я глубоко и бесповоротно влюблен в тебя. Ты проведешь со мной остаток своей жизни…

– Да, – прокричала ему я еще до того, как он закончил спрашивать, кивнув головой. Встав, он заключил меня в объятия и закружил в воздухе, прежде чем накрыть мои губы в медленном, томном поцелуе. Толпа зааплодировала, и я уткнулась лицом в грудь Лукаса. Я совсем забыла о них.

Здесь были наши родители вместе с улыбающимися Алексом и Ривером. Мисти стояла рядом с Шаной, вытирая слезы. Мой взгляд упал на Джекса: он смотрел на Сидни, в то время как все остальные смотрели на нас. Я наклонилась к Лукасу, чтобы он смог услышать меня сквозь аплодисменты.

– Я думаю, у Джекса проблемы.

– О, ты даже не представляешь какие.

Весь оставшийся вечер мы получали массу поздравлений и пожеланий. Лукас и Джекс все спланировали заранее, и мы провели время в заведении неподалеку. Мои глаза расширились, и в уголках появились слезы, когда я увидела большой стол, на котором были разложены все мои самые любимые блюда, включая хлопья с миндальным молоком.

Я сидела, прижавшись к Лукасу, и смотрела, как танцуют наши гости, когда к нам вдруг подошел мистер Найт. Лукас неохотно отпустил меня, чтобы его отец мог обнять меня, после чего его мама притянула меня к себе и так же крепко сжала меня в объятиях.

– Я всегда говорил, что ты мне как дочь. Наконец-то этот парень сделал тебе предложение, – сказал мистер Найт, обнимая сына. Он посмотрел на Лукаса. – Только задумайся, как тебе повезло с ней. Большинству людей не суждено встретить любовь всей своей жизни.

Он оглянулся на свою жену, и между ними повисло напряженное молчание, прежде чем он снова посмотрел на сына.

– Подумай, как сделать ее счастливой, а потом удвой свои старания.

Лукас снова прижал меня к себе и поцеловал в макушку.

– Тебе не о чем беспокоиться. Я точно знаю, как мне повезло с ней.

Семья Найтов ушла от нас, и мой взгляд упал на Джекса. Я потянула Лукаса за собой, пробираясь сквозь толпу к их столику. Я тут же заключила Сидни в объятия. Мы по-настоящему узнали друг о друге всего несколько месяцев назад, но любая, кто могла заставить Джекса выглядеть таким влюбленным, уже была для меня семьей. Парень точно приложил немало усилий, чтобы убедить ее в своих чувствах. Но, судя по тому, как он смотрел на нее, он был более чем рад принять такой вызов. Я легонько сжала ее руку.

– Я рада, что ты пришла. Лукас сказал мне, что у тебя почти не было возможности.

Джекс переменился в лице, на котором отразилось что-то темное. Хоть Сидни и смогла прийти сюда, парень явно был не в восторге от этого. Она широко улыбнулась мне.

– Поздравляю.

– Дай мне знать, если он тебя как-нибудь обидит.

Джекс подмигнул мне и обнял свою спутницу. Меня охватило тепло при виде того, что моя лучшая подруга счастлива.

– Пайпер, – позвала меня мама, и я была вынуждена пробираться сквозь толпу, болтая с гостями до конца вечера.

Я едва держалась на ногах, измученная разговорами с таким количеством людей, когда Лукас повел меня на танцпол. Он обнял меня за талию, удерживая на себе большую часть моего веса. Я прижалась щекой к его груди и расслабилась в его объятиях, радуясь возможности побыть наедине и вдыхая его аромат. Когда мы покачивались в танце, до меня наконец дошло, что все это происходит на самом деле.

Я приподнялась на цыпочки и коснулась его губ своими.

– Ты женишься на мне… Тогда я стану твоей…

– Женой.

Его губы накрыли мои, и мир словно переменился.

10 лет спустя

– Нет, нет, нет. Это нельзя трогать. – Я осторожно забрала пульт из липких пальцев Маркуса.

В пятницу ему исполнилось четыре года, и он все еще сходил с ума от сладкого. Я тщательно вытерла его мордашку, прежде чем убрать сладости на верхнюю полку в зоне отдыха для родителей с детьми. В этом году в Бостоне проводился матч со всеми звездами НБА[10], а это означало, что мы могли остаться в нашем привычном детском клубе.

Они украсили его специально для семей, так как большинству фанатов без детей нравилось сидеть и наблюдать за игрой с трибун, в то время как остальные оставляли малышей здесь, где их было легче развлечь.

– Мама, мне это не нравится.

Маркус посмотрел на меня ярко-голубыми глазами, которые он унаследовал от меня, и сморщил свой покрытый веснушками нос, доставшийся ему от отца. Он отдернул руку, извиваясь всем телом, как будто я мучила его, а не снимала шоколадный соус с пончика, который был наполовину откушен.

– Еще секундочку.

Я протерла его пальцы влажной салфеткой, пока он пытался вырваться, и как раз вытерла последний, когда он издал пронзительный смешок.

Вдруг сюда вбежали девочки с копной каштановых кудрей и обвились вокруг Маркуса. Я подскочила к Сидни, которая прислонилась к дверному косяку, улыбаясь нашим детям.

Я сняла сумку с ее плеча.

– Как долетели?

– Хорошо. Девочки обе дремали, так что полет прошел гладко. Я даже успела почитать книгу.

Она подмигнула мне и прошла вглубь помещения. Джекс должен был прилететь со своей командой вчера вечером, из-за чего ей пришлось лететь одной на международном рейсе с их трехлетними близнецами. Она огляделась, задерживая взгляд на нескольких экранах на стене, на одном из которых показывали какое-то детское шоу на низкой громкости.

– А здесь мило. Детские клубы в Оттаве совсем не похожи на этот.

– Ты уверена, что Джекс не хочет, чтобы его перевели сюда? – ухмыльнулась я, а Сидни закатила глаза.

– Поздно, корабль уплыл, – рассмеялась она, без сомнения, вспомнив, как Джекс пробыл всего одну-единственную неделю в «Бостон Брюинз».

На арене за дверью послышалась музыка и шум прибывающей толпы. Сидни присела на корточки и протянула обе руки.

– Саммер, Эмма, пойдемте к папе.

Обе девочки, хихикая, побежали к маме. Детям всегда было интересно посещать новые места. Маркус последовал за ними, а я направилась к манежу рядом с диваном.

– Вставай!

Ной сидел там с очаровательной улыбкой и поднятыми руками. Его глаза были теплого карего цвета, а темно-русые волосы плотно прилегали к голове.

Я подхватила его на руки и, щекоча, заставила похихикать.

– Пойдем, посмотрим на папочку.

Он повторил слово «папочка», и мы встали рядом с Сидни у защитного стекла. Арена была оборудована так, что между скамейками команд и трибунами был широкий проход, чтобы можно было стоять рядом с бортиком.

Алекс и Ривер проехали мимо нас, широко улыбаясь, и все четверо детей завизжали, увидев своих дядей. Но ничто не могло сравниться с их криками, когда Джекс и Лукас остановились перед нами.

Лукас положил руку в перчатке на стекло, и я чуть не уронила Ноя, когда он попытался высвободиться из моих объятий, чтобы дотянуться до него.

– Погоди.

Я наклонилась и подняла Маркуса так, чтобы он был на одном уровне со своим отцом, и поднесла их обоих близко к стеклу.

Я улыбнулась, услышав раскатистый смех Джекса, стоявшего рядом со мной, когда Эмма наклонилась и дунула на малинку. Дети захихикали, и я встретилась с глазами Лукаса с золотой каемкой. Он давно наблюдал за мной, легко улыбаясь.

Он произнес губами «Я люблю тебя», прежде чем сказать детям, что если они будут хорошо себя вести, то смогут попозже поесть мороженого. Я рассмеялась, потому что знала, что он останется сидеть с ними. Несмотря на то что оба парня были профессиональными спортсменами, Лукас и Джекс проводили большую часть времени дома, помогая своим семьям. Я не обращала внимания на посты в социальных сетях, где писали о «моем беспомощном муже», потому что Лукас всегда был готов для нас на все.

Маркус вырвался из моих объятий, как только Лукас отъехал, и уже бежал к детскому клубу.

– Пошли! Я принесла игрушки!

Игра затянулась на два овертайма, и все дети валялись на диванах, как подростки после выпивки на вечеринке. Я поджала под себя ноги и улыбнулась Сидни, когда она протянула мне бокал красного вина.

– Ну как дела на работе? – спросила я ее, и она заулыбалась. Она была в декретном отпуске восемнадцать месяцев, и я никогда не видела, чтобы кто-то так радовался возвращению на работу.

Она рухнула на диван напротив меня и провела пальцем по волосам Саммер.

– Хорошо, только начала разбираться в политических делах…

С большого экрана в середине зала зазвучала музыка. Я быстро убавила громкость и увидела Лукаса, сидящего за столом с тремя микрофонами перед собой. Я думаю, в этот раз он вытянул не ту карту и должен был пообщаться с прессой.

– Вы отлично сыграли сегодня. Самый сильный удар по воротам за историю НХЛ, – сказал репортер за кадром.

Лукас пожал плечами.

– Сегодня удача была на нашей стороне.

Он сказал это так, словно не тренировался последние четыре месяца, отрабатывая этот прием. Он говорил, что не был самым быстрым, но зато забивал лучше всех. Похоже, это было правдой.

– Я видел сегодня на игре твою семью. Каково это – знать, что они смотрят твой матч?

Появившаяся на лице Лукаса улыбка сбила меня с толку.

– Это лучшее чувство в мире.

– Лучше, чем выиграть кубок?

– Определенно.

Прошло совсем немного времени, когда все четверо парней вошли в детский клуб. Лукас появился первым, широко улыбаясь после их игры, но тут же закрыл рот, увидев спящих детей. Он поцеловал меня в макушку и поднял Маркуса на руки, прижимая его маленькую головку к своей груди.

– Как давно они заснули?

Я усмехнулась, когда слюна потекла изо рта нашего сына и пропитала рубашку Лукаса. Он, казалось, не заметил.

– Они не продержались и часа.

– Понятно.

Он приветственно кивнул Сидни, стараясь, чтобы его голос звучал мягко, хотя мы все знали, что, как только дети выйдут на улицу, нашему спокойствию придет конец.

Она улыбнулась ему, стараясь не задеть дочь, свернувшуюся калачиком у нее на коленях.

– Ты был великолепен.

– Тебе не стоит подбадривать моего соперника.

Джекс вошел в комнату и приблизился к Сидни, нависая над ней и запрокидывая ее голову назад, прежде чем впиться в ее губы страстным поцелуем, от которого у меня поджались пальцы на ногах.

– Мы не хотим на это смотреть, – сказал Алекс, подходя к нам вместе с Ривером. Они заняли два кресла напротив диванов.

Джекс устроился на диване, закинув руку за спину Сидни, и одарил нас улыбкой с ямочками на щеках.

– Вам, ребята, нравится, когда я надираю всем задницы?

– Ты такой маленький засранец, – рассмеялся Лукас, стоявший рядом со мной. – У меня был самый сильный удар.

– Да, но ты чертовски медленный, – добавил Алекс.

Ривер только раздраженно выдохнул и покачал головой, глядя на него.

– Нам нужно почаще так собираться. Необязательно устраивать матч со всеми звездами НБА, чтобы всем встретиться в одном месте, – произнесла Сидни. Она провела рукой по бедру Джекса, и его взгляд потемнел, когда он посмотрел на нее. Они не могли терпеть так долго.

Лукас, должно быть, заметил это, потому что его пальцы скользнули вниз по моей шее, отчего по телу пробежали мурашки. Я посмотрела на него, и он приподнял бровь. Да, мы определенно мешали нашему воссоединению.

Вдруг телефон Алекса издал звуковой сигнал, и мы все посмотрели в его сторону. Румянец залил его шею и щеки. Он передал трубку Риверу, который тяжело сглотнул и провел языком по губам.

Джекс заговорил первым.

– Ну как там Миа?