Пульс стучал в висках, посылая болезненные импульсы в череп. Я открыл глаза, но тут же закрыл их от солнечного света, льющегося через окно. Я застонал и прикрыл лицо рукой.

– Проснись и пой, кексик, – раздался веселый голос Джекса прямо над моим ухом, щекоча дыханием волосы на голове.

– Отвали.

– О нет. Время расплачиваться за все те случаи, когда ты будил меня с похмелья. – Он толкнул меня в плечо, и я приоткрыл глаза.

– Где я, черт возьми?

– Судя по всему, ты ночевал в комнате Алекса, – сказал он слишком задорным голосом.

Я нахмурил брови, пытаясь распутать клубок мыслей, прежде чем вскочить.

– Пайпер!

– Долго же до тебя доходило.

– Черт. – Я потер ладонями лицо. – Она спала здесь?

– Насколько я понял, нет, – пожал он плечами. – По крайней мере, ее здесь не было, когда я встал.

Я упал обратно на кровать, немедленно пожалев об этом, когда острая боль пронзила мои глаза. О чем, черт возьми, я думал? Воспоминания о Пайпер, прижимающейся к квотербеку и улыбающейся ему, снова всплыли в памяти. Мне пришлось бороться с самим с собой, чтобы не разнять их. Мне хотелось объявить всем, что она только моя, но я знал, что не смогу этого сделать. Я осознавал, что не смогу дальше быть с ней, и я был бы полным придурком, если бы отшил ее. Но, черт возьми, каждая клеточка моего тела требовала от меня побыть придурком. Тогда я снял весь груз ответственности с помощью алкоголя и почти забыл ту ночь.

– Что, черт возьми, с тобой творится? Ты вел себя так, будто тебя пытали, потому что Пайпер танцевала с кем-то другим.

– Я не понимаю, о чем ты.

Я не мог смотреть на него, когда говорил это.

– Лукас, я считаю тебя своим братом уже долгое время. Но здесь ты облажался. – Он провел рукой по волосам и посмотрел в потолок, прежде чем прожечь меня взглядом. – Почему ты так с ней поступаешь?

Я должен был солгать – черт, я хотел солгать, но правда сорвалась с моего языка.

– Потому что я, черт возьми, люблю ее.

Глаза Джекса расширились, а мышцы на его шее напряглись.

– Тогда скажи ей.

– Ты не понимаешь, – прошипел я, стараясь говорить как можно тише.

Он покачал головой.

– Просто поговори с ней, чувак.

Если бы все было так просто.

– Это не то, что можно исправить разговором. Она никогда не должна узнать.

Он хмыкнул и покачал головой, как будто я был каким-то идиотом, которому он не мог поверить.

– И что же, черт возьми, ты будешь делать? Просто смотреть, как она встречается с другими парнями?

– Это именно то, что я и делаю. Эту тайну я унесу с собой в могилу, и тебе лучше поступить так же.

Мне понадобилось три бутылки «Гаторейда» и горсть ибупрофена, чтобы подготовиться к игре. Ребята хорошо проводили разминку на льду, но я волновался перед дебютным домашним матчем. До этого у нас были только показательные выступления, которые не засчитывалась в наши итоговые очки. Этот матч, черт возьми, был крайне важен.

Я встал посреди раздевалки и прокашлялся.

– Ладно, парни. Слушайте внимательно. Как ваш капитан, я хочу сказать вам несколько слов, прежде чем мы выйдем на лед.

Мои товарищи по команде замолчали и заняли места у своих шкафчиков, сосредоточив все свое внимание на мне.

– Прежде всего я хочу сказать, что горжусь тем, что возглавляю эту команду. Мы усердно работали, готовясь к старту этого сезона, и я знаю, что мы способны на великие свершения. Сегодня у нас есть возможность показать, чего мы стоим.

Я взглянул на тренера, который прислонился к стене, скрестив руки на груди, и уголки его рта слегка изогнулись.

Я глубоко вздохнул.

– Помните, хоккей – командный вид спорта. У каждого из нас есть своя роль. Независимо от того, на первой линии вы или на четвертой, мы все должны работать сообща, чтобы достичь наших целей. Мы выигрываем как команда и проигрываем как команда.

– Черт возьми, да, – ободряюще крикнул Алекс.

– Пусть прилив адреналина, когда вы выйдете на лед, подпитывает вас к игре. Я жду, что каждый из вас будет выкладываться по полной и играть достойно. Нам нужно бороться за каждую заброшенную шайбу, каждый отскок, каждый сантиметр льда.

У меня расшалились нервы, когда я позволил парням увидеть свои уязвимые стороны.

– Наконец, я хочу сказать вам, что верю в каждого из вас. Я знаю, что у вас есть все необходимое, чтобы выиграть. Итак, давайте выйдем и покажем, что победа будет за нами. Вы со мной, парни?

– Да! – хором раздались слова по комнате.

Я взглянул на серьезно настроенные лица своих товарищей, каждый из которых жаждал победы.

– Встаньте в круг. – Мы все прижались друг к другу, плечом к плечу. – На счет «три». Раз, два, три.

– Вперед, «Хаски»!

Их громкие голоса эхом отразились от стен, и я похлопал каждого из них по шлему, когда они стали выходить из раздевалки.

Джекс, оставшись последним, озорно улыбнулся мне.

– Ты говорил как настоящий капитан. Скажи мне честно, ты взял речь из Интернета?

– Придурок. – Я отвел взгляд, потому что мы оба знали, что это правда.

Джекс схватил меня за тыльную сторону шлема и прижал мою голову к своей. Его голос был ужасно серьезен.

– Он бы гордился тобой.

Я почувствовал ком в горле и моргнул, чтобы избавиться от жжения в глазах.

– Из-за тебя я сейчас расплачусь.

На его щеке появилась ямочка, и он направился к арене, крикнув в ответ:

– Это меньшее, что я могу сделать, капитан.

Народу была уйма, повсюду раскрашенные лица, рупоры и плакаты с надписями. Единственное, что было безумнее домашнего дебюта, – это матч плей-офф. Я вышел на арену, проехав несколько кругов, чтобы заценить только что залитый лед. Следующие несколько минут будет скользко, пока не застынет.

Я оглядел трибуны, делая вид, что не ищу в толпе конкретную блондинку, но, не заметив ее, направился к Алексу и Риверу.

Первая линия игроков всегда выстраивалась впереди для национального гимна, поэтому Джекс, Алекс, Ривер, Кейн и я встали на синей линии. Когда толпа поднялась в начале песни, я заметил Пайпер.

Я напрягся, и Джекс проследил за моим взглядом.

– Черт, – пробормотал Джекс себе под нос.

Слева от Пайпер стояла ее соседка, полностью одетая в форму «Хаски», а на ее щеках виднелись бирюзовая и желтая полоски. Но не из-за нее я скрипел зубами. Парень, с которым мы виделись прошлым вечером, стоял слева от нее и смотрел на нее нежными глазами. Лучше смотри на гребаный флаг, придурок.

Пусть я был лицемером, но пошел он.

– Я думал, она не должна встречаться с одним и тем же парнем дважды.

Джекс подавился смехом.

– Ты действительно веришь, что она участвует в охоте?

Я вообще старался не думать об этом, чтобы сохранить рассудок.

– Так получается, что нет?

Он оглянулся на флаг, понизив голос.

– Никаким образом.

Мои плечи напряглись, а ребра заболели так, что стало трудно дышать.

– Так ей нравится этот парень?

– Похоже на то. – Джекс посмотрел в мою сторону, и его рот сжался в тонкую линию. – Еще не поздно признаться.

– Нет, поздно.

Ненависть к себе жгла мою грудь. Это было именно то, что должно было произойти, но я чертовски ненавидел это чувство.

Я решил выместить всю свою ярость в игре и уничтожить команду противника. Какой-то идиот додумался последовать за Алексом и прижать его к стеклу, нанося удары по затылку. Я добрался до них за четыре шага, оттащил соперника и швырнул его на лед. Я за секунду залез на него, прижал к земле и начал колотить кулаком по его лицу, пока не услышал, как у него хрустнул нос.

Вдруг вмешался судья.

– Хватит. Прекращайте.

– Все в порядке.

Я подкатился к штрафной площадке и ударил клюшкой с такой силой, что ее конец сломался, после чего я сел на скамейку.

С моего места в штрафной я отлично мог видеть Пайпер. Она наблюдала за тем, как Джекс и Алекс передают в центре шайбу, и стукнула кулаком, когда они забили. Парень Пайпер наклонился, чтобы что-то сказать ей, и она улыбнулась ему.

От их вида меня словно пронзили ножом, от которого мои ребра вдавились в легкие. Я стиснул зубы и сжал клюшку, пока до конца игры оставались считаные секунды. Она запрокинула голову от смеха, которого я не мог расслышать, но я точно знал, как он звучит, и каждый раз, когда она говорила с ним, у меня словно стягивались путы вокруг груди.

Это было мое будущее. Миллион крошечных ножей резали меня на части, пока я наблюдал, как моя девушка стоит с другим парнем. Я пытался успокоиться, но каждый вдох давался тяжелее другого. Я, черт возьми, не мог этого выносить. Прозвучал сигнал к окончанию периода, и я выскочил из штрафной, обходя скамейку запасных, и направился прямо к потайной двери рядом с Пайпер.

Она улыбнулась мне, но улыбка исчезла с ее лица, когда я постучал по стеклу и указал на табло.

– Открой дверь.

Глаза Пайпер округлились, и она сделала неуверенный шаг к металлической ручке со своей стороны стекла.

– Зачем?

– Просто открой гребаную дверь, Пайпер.

Я выдавливал из себя каждое слово, изо всех сил стараясь держать себя в руках, когда ярость, пустота и страх смешались воедино в моей крови и разлились по венам. Я был ублюдком. Я, черт возьми, не был готов к тому, чтобы она двигалась дальше.

Она нажала на ручку, и дверь распахнулась, позволяя мне войти.

– Что происходит? – Пайпер встала передо мной, но я моментально обошел ее и посмотрел сверху вниз на парня, с которым она была.

– Ты не заслуживаешь ее, черт возьми.

Глаза парня расширились, а рот приоткрылся, но прежде чем он успел что-то сказать, я ударил его в грудь. Он отшатнулся назад, и я последовал за ним. Я бросил перчатки и схватил его за рубашку, притягивая ближе. Я больше не мыслил рационально, слова вылетали из моего рта с такой скоростью, что я не мог их остановить.

– Ты даже не знаешь ее. Но я знаю. Я знаю, какие хлопья она любит, что ее любимый фильм – «Гордость и предубеждение», ее любимая песня – десятиминутная версия All Too Well. Я всю свою жизнь любил ее, и не наступит тот чертов день, когда какой-то придурок приведет ее на мою игру.

Всхлип Пайпер вывел меня из оцепенения, и я развернулся, чтобы посмотреть на нее, но она уже бежала к выходу. Что, черт возьми, я наделал?

Ее бойфренд покачал головой, глядя на меня.

– Ты придурок, ты в курсе? У тебя была идеальная девушка, и ты бросил ее, а теперь ведешь себя как кусок дерьма?

Он протиснулся мимо меня и последовал за ней к выходу. Я повернулся, чтобы уйти, но Мисти перегородила мне выход на лед.

– Тебе нужно все исправить. Ей нужно, чтобы ты все исправил.

Я с трудом сглотнул.

– Я не знаю как.

Она уперла руки в бока, не пропуская меня.

– Она любит тебя.

Я закрыл глаза, и мое дыхание обожгло легкие, когда я позволил ее словам достучаться до меня. Ничто так не способно ранить тебя, как чувство надежды.

Мисти положила руку мне на плечо, заставляя открыть глаза, и сказала:

– Еще не слишком поздно. Иди и верни ее.

Адреналин последних нескольких минут улетучился, и мои плечи опустились. Я обошел ее, и боль пронзила меня насквозь.

– Нет. Уже слишком поздно.

За мою выходку тренер оставил меня на скамейке запасных во время последнего периода. Это было к лучшему – я, скорее всего, снес бы кому-нибудь голову, если бы вернулся на лед.

Мы выиграли со счетом 4: 2, и в раздевалке слышались радостные вопли. Я собрал свои вещи и двинулся к выходу, но Ривер преградил мне путь.

– Либо говори всем, что она твоя, либо отпусти ее, черт возьми.

– Ты что, ее опекун? – зашипел я.

Ривер понизил голос, чтобы его мог слышать только я.

– Один из нас должен защитить ее.

С таким же успехом он мог ударить меня, чтобы увидеть, как сильно меня задели его слова. Я не мог этого сделать. Я обошел его и вышел на улицу, вдыхая ночной воздух. Мне точно нужно было остыть.

Я толкнул входную дверь и бросил сумку на пол в прихожей, слишком уставший, чтобы тащить ее в свою комнату.

– О чем, черт возьми, ты думал? – прошипела Пайпер из кухни, и я перевел взгляд на нее.

Ее золотистые волосы рассыпались водопадом по плечам, и она была одета в одну из моих рубашек, доходившую до ее бедер. Красная подводка делала и без того ее ярко-голубые глаза сияющими.

Я шагнул к ней и заговорил успокаивающим тоном.

– Эй, что не так?

– Что не так со мной? – Она сделала два шага вперед, и я увидел, как напряглись мышцы на ее шее. – Ты не имел права так разговаривать с Эриком.

– Я понимаю, – прорычал я, гнев, накопившийся ранее, вновь разгорался у меня под кожей.

Она стала бить кулаками мне в грудь, когда слезы потекли по ее ресницам и щекам. Я развел руки в стороны, не давая ей промахнуться. Ей это было нужно.

– Ты бросил меня. – Ее кулаки обрушились на меня, но я ничего не почувствовал из-за боли в ее глазах. Ее подбородок дрожал, когда она кричала на меня. – Ты не можешь говорить то, чего не имеешь в виду, только потому, что думаешь, что я нашла кого-то другого!

Я обнял ее, притягивая к своей груди, и зажал ее руки между нами.

– Я именно это имел в виду, Пайпер.

– Ты. Бросил. Меня.

Ее грудь поднималась и опускалась под неравномерными вздохами, а губы дрожали.

Пайпер затрепетала в моих объятиях, и я провел большим пальцем по ее щеке, убирая волосы с лица.

– Малышка, я никогда не смогу перестать любить тебя.

Воздух между нами раскалился до предела, и она несколько секунд изучала мой пристальный взгляд, ища ложь в моих словах. Но она не нашла ее.

Она обрушилась на меня, прикусив нижнюю губу, пока я не открыл рот. В ту же секунду, когда ее сладкий вкус коснулся моего языка, все сомнения исчезли, и я потерял всякий контроль. Я целовал отчаянными, нуждающимися движениями, слыша от нее всхлипы.

Я проник языком еще глубже, и мир передо мной исчез, когда она втянула его. Черт. Я схватил ее за затылок, прижимая к себе, не желая нарушать этот момент, если вдруг мы вернемся в реальность.

– Я сошел с ума, когда увидел тебя с ним.

Просунув одну руку под ее бедро, я приподнял ее, чтобы она могла обхватить меня ногами.

Она ухмыльнулась.

– Мы были не вместе. Он ходил на свидание с кем-то другим. Я была с Мисти.

У меня все еще кружилась голова от ее признания, когда она коснулась бедрами моего твердого члена, вызвав низкий стон из глубины моего горла. Я мечтал о том, чтобы увидеть ее такой: прижатой ко мне и требующей большего. Я провел рукой по ее гладким ногам и хмыкнул, касаясь ладонью обнаженной ягодицы.

– На тебе нет шорт, – выдохнул я эти слова, чувствуя, как болезненно пульсирует член.

– Только стринги. – Она прикусила мою нижнюю губу, прежде чем втянуть ее в рот.

Я последовал ее примеру и распределил вес так, чтобы она двигалась всем телом вдоль меня, пока мы оба не начали задыхаться от предвкушения.

Ее глаза были цвета грозового неба, и в тот момент меня не волновало ничего, кроме нее. Я подошел к дивану и уложил ее, прежде чем забраться на нее сверху.

Я схватил ее за колено, раздвигая бедра, пока между нами оставалась лишь тонкая ткань моих шорт и ее стрингов. Черт, это было так приятно. От ее тепла, окутавшего мое тело, мои глаза закатились вверх, а руки задрожали.

Пайпер обхватила меня за шею и потянула к себе, пока наши губы не соединились. Я нарисовал круг вокруг ее соска через рубашку, поглощая ее вздохи.

Мои руки прошлись по внешней стороне ее бедер, сжимая их, прежде чем расстегнуть низ ее рубашки. Я прижался лбом к ее лбу, медленно чертя круги на ее животе, прежде чем поднять руки выше.

– Пожалуйста, – умоляла она.

Я обхватил ладонями ее грудь, сжимая половинки вместе, и она выгнулась от моего прикосновения. Я застонал, покрывая поцелуями ее шею и прикусывая нежную кожу, стараясь оставить на ней следы. Я замер над ее розовым соском, обдавая его своим теплым дыханием, и как только я встретился с ее прищуренными голубыми глазами, я лизнул вершинку и втянул ее в рот.

Она застонала и прижалась бедрами к моим. Мои яйца напряглись, и член заныл от того, насколько я был близок к оргазму. Я с хлопком отпустил ее сосок и приподнял свои бедра от ее.

Она глухо застонала и попыталась притянуть меня обратно, но я опустил ее бедра, двигаясь вниз по ее телу.

– Я кончу, если ты продолжишь так делать, но сначала мне нужно узнать, какая ты на вкус.

Я прижался носом к мягкому изгибу ее сердцевины, вдыхая запах через белье. Мой член дернулся от желания войти в нее. Я сдвинул тонкую ткань в сторону, и мои глаза закатились вверх, когда я скользнул пальцами в ее влажную плоть. Я прикусил внутреннюю сторону ее бедра.

– Ты чертовски идеальна.

Она выгнулась дугой, ища мои губы, и я с радостью опустился к ней, посасывая ее клитор, пока она не заерзала подо мной. Я облизывал ее, доходя до клитора, и член болезненно ныл, когда она вскрикивала. Я был готов кончить, посасывая ее кожу, и мне было наплевать на все вокруг.

– Прошу, – закричала Пайпер, и, хотя я хотел замедлиться, чтобы продлить этот миг, я видел, как она сгорала от желания. Я добавил в нее два пальца, пока сосал, облизывал и покусывал ее клитор. Она так сильно прижала мою голову вниз, что мне стало тяжело дышать, но зато я бы умер очень счастливым. Я сжал пальцы, когда она стала беспорядочно двигать бедрами в поисках оргазма. Она выгнулась, задрожав, и стон удовольствия вырвался из ее груди.

Она опустилась на подушку, и я стал медленно покрывать ее живот легкими поцелуями, ловя ее взгляд сквозь опущенные веки. Я наклонился, прижимая наши лбы друг к другу, и коснулся ее губ, когда ее дыхание восстановилось.

Я с трудом сглотнул, встретившись с ней глазами. В них читались эмоции, с которыми я не мог справиться. Черт, она была идеальна. Она посмотрела на меня с такой теплотой, что я внезапно увидел в ее взгляде любовь, которая, как я был уверен, исчезла, и меня словно окатило ледяной водой. Я дернулся назад, игнорируя пульсирующий член.

– Мы должны остановиться.

Страх отразился на ее лице, и она села, наблюдая за тем, как я отхожу назад. Она задрожала, и на ее лице вспыхнул румянец, когда она крепко схватила меня за запястье, прежде чем я успел уйти.

– Ты больше так не поступишь.

– Я должен тебе сказать. Ты должна знать. – Мой голос задрожал, когда я выдавил из себя эти слова. Она никогда больше не посмотрит на меня так, как раньше. Не совладав со своим эгоизмом, я наклонился и завладел ее ртом, запоминая вкус ее губ и те сладкие звуки, которые она издавала, когда растворялась в моих объятиях, а затем отстранился.

Ее глаза были нежными, полными доверия, и она слегка коснулась пальцами моей челюсти.

– Скажи мне.

Мое сердце колотилось о ребра, медленно разрывая грудную клетку с каждым словом.

– Я убил твоего брата.

Ее брови сошлись на переносице, и она покачала головой.

– О чем ты говоришь? Он погиб в аварии.

Я выпрямился и заговорил увереннее.

– Маркус видел, как я выходил из гостевой той ночью.

Ее грудь заметно опустилась.

– Что?

– Мы поссорились. Сильно.

Мои губы задрожали, когда меня захватила реальность. Я изо всех сил старался не дать эмоциям взять надо мной верх, но вся моя защитная стена была разрушена.

– Он попал в аварию, потому что был зол на меня и был невнимателен. Это я виноват.

Взгляд Пайпер оставался мягким, когда она изучала мое лицо.

– Вот почему ты перестал со мной разговаривать? Вот почему ты вычеркнул меня из своей жизни? – Она шагнула вперед и коснулась ладонью моей щеки, проведя большим пальцем под глазом.

Она сглотнула, прежде чем придвинуться ближе и нежно поцеловать меня в уголок рта.

– Ты должен был сказать мне.

Я покачал головой.

– Я не мог тебе сказать. Как бы я признался тебе?

– Ты такой идиот. – На ее лице появилась грустная улыбка. Она пристально посмотрела на меня, и ее голос стал низким и серьезным. – Ты не убивал Маркуса.

Дыхание сжалось в груди, но я не мог позволить ей отрицать очевидное.

– Это я сделал. Я причина, по которой он попал в аварию.

Она покачала головой и обвила рукой мою шею сзади, притягивая меня ближе.

– Я разговаривала с ним по телефону, когда он разбился. Я говорила ему, что люблю тебя. – Из ее глаз хлынули слезы и намочили ресницы. – Ты считаешь, я убила своего брата?

Вдруг весь мир перевернулся, и земля ушла у меня из-под ног. Я искал в ее взгляде ложь, но она по-прежнему не сводила с меня глаз. Все, во что я верил последний год, оказалось полной ерундой, и я наконец осознал, насколько я был чертовски неправ.

– Нет. Конечно, я так не считаю.

Она обхватила обеими руками мою голову.

– Тогда почему ты считаешь, что ты убил его?

– Это другое.

– Чем это отличается, Лукас? – Ее взгляд был таким открытым и искренним и выглядел совсем иначе, чем я ожидал.

– Он сказал мне, что я не могу быть с тобой.

Уголки губ Пайпер приподнялись.

– Он бы вскоре свыкся. Он знал, что ты всегда будешь заботиться обо мне.

Как ножом по сердцу меня резануло воспоминание, что в прошлом году я делал все что угодно, кроме как заботился о ней.

– Я думал, ты возненавидишь меня и я никогда этого не переживу.

Я прижался своим лбом к ее. Груз спал с моих плеч, и я почувствовал, что в первый раз за год могу вдохнуть полной грудью, ощущая внутри надежду. Я не убивал ее брата. Она не ненавидела меня.

Пайпер положила руку мне на сердце.

– Я никогда не смогла бы возненавидеть тебя. Я любила тебя с семи лет. – Она схватила меня за рубашку, потянув к себе, и ее губы задрожали. – Ты сказал мне, что не хочешь меня. Ты заставил меня поверить, что я просто часть какой-то глупой игры.

– Я всегда хотел тебя. Всегда. – Я посмотрел на нее умоляющим взглядом. – Прости меня, Пайпер.

Она подняла лицо, и отчаяние пронзило мои ребра.

– Как ты можешь так говорить после того, как бросил меня?

– Потому что у меня никогда не было никого другого. – Я заправил выбившуюся прядь ее волос за ухо. – У обоих из нас.

Она отступила назад, приоткрыв рот.

– С каких пор?

– С того момента два года назад.

Слезы потекли по ее покрытым румянцем щекам, и она нахмурилась.

– Ты решил, что я тебя не прощу. Решил, что между нами все кончено. Решил, что это ты виноват, и ты отпустил меня.

Я заглянул ей в глаза, и до меня дошло. Я разрушил наши отношения. Я разрушил нас.

– Я все исправлю.

– Как?

Я натянул на себя улыбку.

– Увидишь.