Гордый и ничтожный деспот!

Ты хотел обезличить человека, навязав ему ярмо труда ради хлеба.

Ты хотел, чтобы, снискивая себе этот насущный хлеб, он весь ушел в мелочи жизни. А тебе, тебе оставалось бы только издеваться над своими креатурами.

Но креатура поднялась до создателя природы, стало над своей матерью.

Человек сбросил с себя позорное ярмо. Собственными силами пересоздал жизнь.

Вопроса о снискании хлеба для него уже нет. Овладев не только всеми элементами жизни, но и ее импульсивной силой, он изменил физические законы. Он освободил себя от необходимости питаться грубыми продуктами земли, грязно перерабатывать их и, деформированными и зловонными, отдавать земле обратно.

Его тело получило способность непосредственно из воздуха воспринимать азотистые и другие, необходимые для питания элементы, при помощи которых и поддерживать в себе жизненную силу.

И не размениваясь больше на мелочи, не ведя ничтожной борьбы за кусок хлеба, который ему отныне не нужен, он живет свободно и нравственно совершенствуется.

И поднимается выше тебя, и мощной рукой грозит небу.

И сила на его стороне, потому что ты случаен, бессознателен и неосмыслен, он — разумен.

Разгадав стихию, познав тебя, он раскладывает тебя на оперативном столе, острыми щипцами знания разбирает по членам, и, из разобранных частей, образует новые комбинации, более совершенные, и в каждую из них вкладывает смысл.

Делает осмысленными и полезными себе твои разрушительные и часто губительные силы.

Железным обручем сковывает тебя и подчиняет своему интеллекту.

Смотри, смотри!

Черная птица разрезала небеса.

Не кроткий, незнающий голубь — а властный, убеленный сединой ворон.

Смотри. В густых клубах жертвенного дыма появился посланник земли.

Багряной лентой опоясан вещий, созидающий дух долготерпеливого человека.

Черные кудри горящими змеями разметались по тяжелым складкам кроваво-черной одежды. Вместо щита, пылающая тысячью огненных знаков — необъятная книга в его руке, вместо меча — карающий язык безначального слова.

Взгляд его и грозен, и ласков. И пленителен, и страшен всепобеждающими огнями разума, которые он излучает.

Я люблю его — ты его ненавидишь.

Я молюсь ему — ты боишься его.

Он предвещает конец твоего могущества, смену одного царства другим.

И не громогласной трубой, не резкими звуками шумных литавров возглашает он наступление нового мира.

Звуковая мечта, мелодичная краска отдаленной симфонии, благоухание едва слышных серебристых полутонов, чарующими аккордами сопровождают его победное шествие.