Девушка притаилась в тени берегового крана, а я не заметил! Совсем нехорошо: где же мои внимательность и осторожность?

— Как раз собирался прихватить!

— Не надо, твой уже забрала, держи сумку! Побежали?

Что ответить? Вздохнул как можно незаметнее, словно и не удивлён встречей. Хотя стоило бы поинтересоваться, как она взяла мой боевой комплект из водолазной кладовой?

— Так что же, Мэт?

— Побежали.

На этот раз держим путь прямо, не забегая в укромные места. Впрочем, и уединяться мысли не было, пусть гибкая фигурка девушки так и манила. Но сейчас Леда в облегающем прогулочном костюме не вызывала ничего, кроме глухой тоски. Пожалуй, если бы не сблизились прежде, сейчас бы заново влюбился в девчонку. И не из-за соблазнительного вида: она, как незнакомка, так неожиданно серьёзна, вроде бы бежит рядом, но словно далеко от меня.

Так и не заметил, как мы оказались рядом с лагуной, на уходящей в море косе. Замечательное место, правда, не для купания: здесь хорошо просто сидеть на тёплом песке и слушать рокот прибоя, глядя на белые барашки набегающих волн.

— Бежим дальше или как?

— Зачем? Поговорить можно и здесь.

— Чем тебя «Нырок», к примеру, не устраивает?

— Ничем, Мэт, но там мне нечего скрывать. Только сейчас другой случай.

— Хорошо, давай здесь. О чём разговор?

— Так и не догадываешься? А тебе не кажется, что избегаешь меня?

— Мы же всё время вместе, Леда!

— Я не про это! Ты прекрасно понимаешь, что не про подготовку к походу и эту кутерьму.

— Но… Ты…

— Это всё из-за открывшейся тайны? Но она никак тебя не касается!

— Как же не касается?

— Да, это моя настоящая работа, в ней я — мастер, виртуоз. Если бы не эта нелепая случайность с похищением, никто никогда ничего бы не узнал.

— Леда, скажи честно: Тэд и Рона тоже с тобой?

— Нет, ты что? Они ничего не знают! Да, Рона помогала мне с техникой, но она не представляла, для чего это делается.

— А Тэд?

— Ты же видишь: он ещё тот болтун, и много интересного мне рассказывал, сам того не подозревая. А я иногда помогала ему с инструментом и всякими трюками. Но не скрою: его разговоры многое давали.

— Но разве ты могла такое одна проворачивать?

— Ты догадлив. Но теперь с этим покончено.

— Почему? Тебе не добраться до Метрополиса?

— Потому что больше не стану этим заниматься. Во-первых, глупо продолжать, когда тебя один раз поймали.

— Но это всё неофициально!

— Только вот в любой момент может стать известно тому, кому надо. Во-вторых, боюсь, могут начать шантажировать, заставлять делать то, что не хочу. И даже хуже того — то, что делать запрещено.

— Получается, как ты поступала, то это можно?

— Но я работала только по пустым «коробкам», никогда не имела дела с людными местами. Тем более никогда никому не угрожала.

— Ну да, изъятие денег…

— Подумай сам, Мэт, эти деньги зачастую не совсем праведные.

— Не мне судить!

— Но так оно и есть. Впрочем, как хочешь, мне податься было некуда.

— Скажи, ты ведь тоже родилась на имперской планете?

— Но не во дворце, сам понимаешь.

— Давай здесь присядем, а то зелёный луч пропустим!

Посмотреть, и правда, есть на что — облака на закате темнели, и вот он: момент захода солнца Бетерона на фоне Обманщицы. Они будто сталкиваются друг с другом. Если бы не хмарь, то увидели бы зелёный луч. А так облака лишь на мгновение окрасились в оливковый цвет, и сумрак начал поглощать окрестности.

Под стать картине заката и настроение. Неудивительно, что не произнесли ни слова, глядя вдаль: вместе с мягкими красками последних лучей солнца гасли в душе боль и смятение последних дней. Хотя, конечно, надо бы расспросить Леду о многом, да о том же детстве и девичестве. Что-то подсказывало, сейчас самое время, но вместо этого сидел и перебирал в памяти свою жизнь.

Ещё совсем недавно всё было ясно и понятно: Империя гарантирует права родителей, обеспечивая воспитание детей после пяти лет. Вначале малыши отправляются в Гимназиум и до десяти определяются, куда хотят идти дальше. Мальчишки, как правило, переходят на обучение в Универсариум.

Понятно, что в дальнейшем на военную службу поступит минимальная часть воспитанников, но в плане подготовки к ней здесь обучают многому. Ведь общие навыки нужны и звездолётчикам, и техникам на станциях, да и мало ли кому ещё могут пригодиться? Поэтому после Универсариума нет проблем с выбором дальнейшего обучения: скаутские, кадетские, инженерные корпуса или лицейский корпус на выбор. Твоё желание учитывается, но за эти пять лет и так определяют возможности дальнейшего обучения, поэтому ошибались редко.

А вот как с девочками? Особо и не задумывался. Знал, что у них начальные заведения называют Парадизами, и обучение длится дольше, до двенадцати лет. В Универсариум девочки приходили в более старшем возрасте и в корпуса поступали намного реже. Оно и понятно — на планетах женщины равноправны, но в космосе и на военной службе они — редкое исключение. Разве что там, где без них совсем нельзя обойтись, имеются в виду какие-то исключительные способности.

Разумеется, подрастая, мы общались с девочками, если и не под прямым контролем, но, пусть незаметным, но под очень умелым управлением. Свободного времени почти не оставалось — всё уходило на занятия или практические увлечения.

В том же кадетском корпусе очень многое учили делать своими руками. Пусть тяжёлые и монотонные работы возложены на механизмы, но ситуации, когда без человеческих рук не обойтись, случаются и будут случаться всегда. А уж думать головой и никогда целиком не полагаться на искусственный разум — это самый жестокий урок «Войны машин». Человек не должен запускать свой мозг, и военные — не исключение!

Позже, уже среди своих сослуживцев, мало кого можно было упрекнуть в низком интеллекте. Оно и понятно — империя отбирала для своей защиты если не лучших, то, по крайней мере, достойных. Хотя, конечно, всякое случалось с людьми, они ведь — люди.

Не зря после каждого контракта в Корпусе полагалось пройти Санаториум — это примерно полгода. Если не собираешься продлевать, то тут отдельная программа: за месяц настроят на мирную жизнь и сотрут лишнее из внедрённых боевых навыков, ни к чему они на «гражданке».

А «контрактный» вариант Санаториума — совсем не то. Вначале дают отдохнуть, что называется, «на всю катушку», а потом пять месяцев постепенно закручивают гайки. Ты вроде бы и не на службе, но выполняешь определённую программу. Не то что тебя проверяют, насколько ты готов на следующий контракт: скорее всего, выявляют — не сдвинулось ли в тебе что-то, не переклинило ли и прочее.

Конечно, Санаториум «вытягивают» не все, кто-то отсеивается, но узнаешь об этом сразу — время не тянут. Пожалуй, самое трудное испытание — это не сама служба, а перерывы между контрактами. Поначалу и кажется, что ты попал в рай или как это раньше называлось? Что первый, что второй раз особо не переживал. Не то что не хотелось — было все равно.

Но только сейчас впервые понял, что всё должно идти своим чередом: раз так случилось, значит, так и должно быть. И пусть Леда не удивляется моему спокойствию. Не фаталист, но давно понял: упирайся не упирайся, но если тебе суждено попасть в команду на высадку первой волной, то что бы ты ни делал, всё равно «забреют». А если наоборот, то в последний момент тебя и без причины кто-то выдернет назад и останешься на борту.

Но сейчас кто «дёргает»? Почему ко мне приходят эти мысли? Неужели всё-таки подозреваю, что… Да просто потому, что ни разу такого в Корпусе не случалось. Это всё мои армейские привычки, пора от них избавляться, уж лучше бы Леде больше внимания уделял!

Хотя, что я знаю о свободных женщинах? Если честно, то только с Ледой впервые начал открывать для себя многое, чего прежде был лишён. Хотя нет, не то чтобы лишён: в то время мне в принципе не нужно было ещё и из-за девчонок напрягаться! На службе вообще не до них, да и сослуживцы особо-то не стремились сближаться: одни хлопоты, а для душевного общения далеко не каждая годится.

Понятно, первые наши встречи с Ледой не оставляли времени на разговоры. Но девушка нравилась мне всё больше, казалось, она понимает меня, хотя говорили не так уж и часто. Но даже такое общение приносило много радости, порой просто прикосновения или взгляд значили больше, чем наша близость.

И потом, уже на катере, если бы не предстоящее задание, можно было бы сказать, что замечательно проводили время. Леда словно навёрстывала то, чего была лишена. Может, у неё и действительно долгое время не было мужчины? Это так думал, пока не появился «седьмой».

Свет зашедшего солнца всё ещё чуть подсвечивал облака, но вокруг почти темно. Вечерний бриз греет наши спины, и если бы не напряжённость между нами, то отдался бы ощущению полного блаженства. Вот только как уйти от взгляда девушки, что сейчас рядом со мной?

Леда первой прервала «игру в молчанку»:

— Что, Мэтти, так и не решишься открыться? Потом у нас не будет возможности так поговорить, да, может, уже и не понадобится. Лучше сейчас со всем разобраться, прежде чем отправиться в море.

Я по-прежнему молчал, не зная, к чему могут привести расспросы.

— Ты обижен, что не призналась тебе?

— Сама-то как думаешь?

— А почему я должна была сразу открываться? Подумай сам: мы неплохо обосновались в Метрополисе, живём сами по себе, у нас свои дела, неважно какие. Жизнь устоялась, нас всё устраивает, и вот тут заявился ты, непонятно откуда взявшийся красавец,

— Скажешь ещё тоже, нашла красавца, — хмыкнул, не удержавшись.

— Мне со стороны виднее, но не это главное. Ты заявился после непонятного происшествия, и что — сразу тебе всё выкладывать, только потому, что я не удержалась?

— Теперь жалеешь, наверное?

— Мэт, сейчас получишь от меня по одному месту! Да ты и сам не спрашивал: тебе хватало того, что видел. Конечно, я предполагала, что добром это не кончится, но никак не думала, что это окажется связанным именно со мной!

Значит, Трюкач не раскрыл подробности происшествия, и это при том, что у них полное доверие…

— Когда узнала, то поняла, что все равно просто так от тебя не отвязаться. Да и когда нам было с тобой особо разговаривать, если и меня сразу взяли в переплёт? Хорошо, что раскручивали именно на похищение, а не мою прежнюю жизнь. Похоже, она никого не интересовала, или, наоборот, главный полицейский всё знал.

— А когда тебя привезли на верфь?

— Тогда уже решила, что хватит тебе пока того, что узнал от Претора. Разве могла подумать, что Рик тоже здесь появится? И что мне было делать, на что решиться, ведь ты сам — тёмная лошадка.

Но я снова отмалчиваюсь…

Только вот удивляюсь: ты сейчас сидишь такой вот спокойный, словно нам предстоит увеселительная прогулка, а не прыжок в полную неизвестность. У меня мысли разбегаются… То ли ты такой простодушный и наивный, хотя вряд ли, после стольких лет службы… То ли слишком хитрый: на Бетероне появился не просто так, и у тебя есть свой план. В любой момент можешь слинять с планеты, ведь тебя никто и ничто не держит, а если исчезнешь, то особо искать не станут.

— Ты действительно очень умная девушка, Леда, и многое понимаешь.

— Пусть я и моложе тебя, но повидала не меньше, и жизнь кое-чему научила, уж поверь! Так что скажешь, Мэт?

Да, могу сбежать, а толку? Дело даже не в том, что останусь в этой планетной системе, хотя шансы пройти через «лисью нору» у меня есть.

— Так и подозревала, что у тебя припаркован корабль где-то в окрестностях планеты, а, может, и на поверхности, хотя это неважно.

— Да, ты права. Но что дальше? Рано или поздно придётся где остановиться. На любой другой планете будет то же самое. Единственное, что не буду знать, что делать и для чего жить. Снова устраиваться на флот не хотелось бы: впереди, надеюсь, ещё долгая жизнь и не хочется загнать её куда-то вроде Ведо́рских болот. А вообще, для чего весь этот разговор?

— Как для чего? Я, в сущности, о тебе ничего не знаю. А ведь мне нужно принять решение: с кем мне быть дальше, и, самое главное, — куда податься, если выживем? Как ты понимаешь, обратной дороги у меня нет. У Рика, скорее всего, есть какие-то планы, но вряд ли мне в них есть место. Не скрою: я не прочь остаться с тобой и начать серьёзную жизнь. О приданом не переживай: полиция не нашла, да его и невозможно найти.

Она обмолвилась, даже сама не заметив того, что говорит, продолжила:.

— Не хочу, чтобы тебя терзали мысли о том, с кем я останусь. Просто не думай ни о чем: ведь сейчас я с тобой.

— Но что будет потом?

— А потом и посмотрим, если останется, на что смотреть. — и она в задумчивости поиграла радужным кольцом на шее. А теперь решай, всё — в твоей воле, выбирай. Навязываться не буду, но не скрою: ты — не мимолётный каприз, сразу понравился, и не потому, что морпех.

Она замолчала, и я не стал продолжать разговор, что мог сказать: рядом с ней вдруг почувствовал себя зелёным кадетом, который ни разу в жизни не принял ни одного самостоятельного решения. А ведь я старший офицер, только вот команда подобралась довольно странная. Неужели некий таинственный «квартердек-мастер» нас специально здесь собрал, но для чего? Случайно? Ломаю голову: такого быть не может. Хотя к случайностям привык ещё на службе…

Так и молчали, снова слушая плеск волн и смотря на тёмное небо, с проблесками света обеих лун. Больше не было прошлого и не хотелось думать о будущем, здесь и сейчас мы были вместе — две щепки, волею ветра и волн принесённые друг к другу.

— Тебе не холодно?

— Нет.

— Мэт, что бы ты хотел сейчас больше всего?

— Признаться?

— Конечно!

— Почувствовать соль на твоей коже.

— Какой хитрый!

— Дая, наконец-то мы искупаемся!

— Но ведь так нельзя! — она не поправила меня, когда назвал интимным прозвищем…

— Да кто нас ночью увидит, охраны же тут нет.

— Мальчишка! Хочешь, чтобы мы здесь что-нибудь подхватили?

— А зачем здесь? Мы пройдём дальше, за косу, на наш камень — там и теплее, и приливная волна меньше!

Не стал продолжать спор, поднял рюкзак с маскофильтрами и купальниками и, повернувшись к девушке, увидел протянутую ладонь. Хватило ума сообразить: подхватил её с песка, снова ощутив уже привычное тепло. Так и пошли дальше вдоль берега, держась за руки, как когда-то в первую ночь. Как всё же хорошо здесь, на грани леса и моря… Тёмное небо, скрывающее звезды, шум прибоя и бриз, несущий запах смолы, смешанный с солёной свежестью и лёгкой примесью сероводорода…

Коса закрывает и от ветра, и от чужого взгляда. Может, здесь и есть наблюдение, но сейчас наши индикаторы ничего не показывают. А если кто-то увидит, как мы обнимаемся, пусть просто позавидует. Мы снова вместе, словно ничего не случилось. И не надо музыки, она звучит в душе..

И вот мы, скинув одежду, лежим на огромном скальном выступе. Горячая гладкая поверхность камня ощутимо прогревает спину. Думать ни о чем не хочется, нам просто хорошо вместе. Но вот вода начинает доставать до пяток.

— Ну что, поплыли, пока нас волной не смыло?

— Купаться в прилив?

— Но он уже заканчивается.

— Ты так и хочешь запихать меня в воду голышкой?

Несмотря на шутливый тон, и похоже, желание уступить, в голосе девушки ощутил опасение.

— Не настаиваю, если тебе так спокойнее!

— Конечно, Мэтти!

Отблагодарив поцелуем, Леда вскочила, показав во всей красе лёгкую фигурку, потянулась за купальником. Тут едва удержался, чтобы не шлёпнуть по упругим округлостям. Девушка накинула на себя мешковатый костюм, запахнула и нажала клапан. Тончайшая цветная плёнка с тихим посвистом охватила всю тело, затеняя в пикантных местах, от чего фигура ничуть не пострадала.

Даже зажмурился, представив, как овладеваю девчонкой в солёных волнах, но всему своё время. Мой черед облачаться и вижу, что Леда ошиблась, или не смогла открыть шкаф с флотским снаряжением. Мне достался армейский «хамелеон», самый простой, как всё в армии: облачение вручную, как и управление в воде. Одно прикосновение к вороту — вышли ласты, длинное нажатие — убираются. А ведь на складах полно профессиональных морских гидрокостюмов! Впрочем, в бухте довольно и обычного купальника.

— Знаешь, в Корпусе почти такие же носили на планетах со сложной биологией. Только в них ещё помперы есть.

— Знаю, сама такой на работе использую. То есть, на второй работе, чтобы не отвлекаться.

— И как тебе нравилось? Сам обычно мечтал скорее добраться до базы и стянуть его.

— Вот и мне тоже, только ещё уничтожать приходилось каждый раз, чтобы следов не оставить. Хорошо, что ты меня в нём не увидишь. Ну что, готов?

— По сравнению с тобой я почти в скафандре!

— Мэт, тебя бы в Метрополис, там полно любителей плавать «по-натуральному»! Правда, в бассейнах и озёрах, одно слово — горожане!

Последняя фраза звучит уже из-под маски, непривычно глухо. Последовал примеру девушки, закрыл лицо. Вытянув руки, ныряем под набегающую волну. Леда права: я ещё совсем мальчишка, какие мои годы! Как же весело покувыркаться среди волн, не боясь никого разбудить!

— Давай, кто быстрее?

— Я же не знаю, как ты плаваешь, Леда?

Девчонка, хоть и говорила, что в первый раз на море, но плавала как молодой дельфин. Мне её разглядеть проще — на Леде яркий купальник, и я даже в темноте хорошо различаю её двухцветную фигуру с мерцающим кольцом на шее. А вот Леда вряд ли меня видит: камуфляжная расцветка моего костюма сразу меняется под цвет воды. Замечаю, что Леда все больше отдаляется от меня: пусть я сильнее, но мне тяжелее плыть потому, что игломёт так и оставался на бедре, и на щиколотке обязательный аварийный нож. Пусть это всё почти невесомо, но тем не менее сказывалось на скорости. Я же не дельфин, поэтому пришлось прибегнуть к хитрости.

Нащупываю верх ворота и запускаю активацию. Тут же чувствую, как между пальцами вырастают перепонки, и ступни сразу ощущают возросшее сопротивление из-за вытянувшихся ласт. Да, конечно, Леда меня потом уличит, но это будет потом, а сейчас я спокойно могу её догнать. Далеко заплывать не стали, перебирая ногами, девушка ждёт меня. Решаюсь обнять её, и мы погружаемся в воду. Жалко не поцеловаться сквозь фильтр! Никакого удовольствия, но здесь Леда непреклонна.

Но зато сейчас самое время погоняться за Ледой! С включённой активацией и я стал, как дельфинчик! Уж не знаю, есть ли здесь подобные морские существа? На других планетах чего только не встречал под такими названиями, а самих дельфинов видел только на картинках. Неудивительно, что в обиходе осталось довольно много старых слов, обозначающих вещи, которые не то что не потрогать, но даже и не увидеть.

Пусть некоторые пустовавшие планеты и заселены при помощи ковчегов, но всё же это лишь жалкие остатки того, что было когда-то на Матери-Земле. Впрочем, что-то там до сих пор осталось. Но как об этом узнать — я же не «спящий», чтобы туда попасть. Даже в охрану не возьмут, не то что в обслуживание: не тот психотип. От таких мыслей стало смешно: нашёл, о чём жалеть, — будь «спящим», мне бы все красоты Земли стали и даром не нужны.

Не знаю, что подумала Леда, но стоило мне её догнать, как потянулась ко мне, и мы переплелись, качаясь на волнах! Ого, да это уже что-то вроде морского танца! А девчонка-то не только на земле грациозна! Само собой, нас с малолетства учили танцам, даже в «кадетке» этому уделяли немало времени. Но всё же Леда меня порой сильно удивляет своей многосторонностью. Может, и не случайно судьба меня с ней столкнула, но пока рано загадывать.

Ну что ж, фыркаю, как подгулявший тюлень, и мы не спеша плывём берегу, подгоняемые волнами. У нас нет задачи ставить рекорды, пусть девушка и заметила мою хитрость, но ничего не сказала. Всё так же скользит, подныривая под гребень волны, — и где этому научилась? Но вот уже чувствуется дно, снова шлёпаю по клапану — я же не утка, чтобы в ластах ходить. Моя (да, снова моя!) девчонка подтрунивает:

— Без техподдержки уже и не догнать меня?

— Не сравнивай, у нас с тобой водоизмещение разное!

— Зато у тебя движок мощнее!

— А у тебя корпус скоростной, как у вельбота!

Снова идём рука об руку по кромке воды, шум волн завораживает. Капли воды даже в сумраке поблескивают на матовой поверхности купального костюма. Как же Леда прекрасна и соблазнительна, пусть чем-то и похожа на андроида. Хотя о чем это я? Даже в Корпусе таких шуток таких, насчёт андроидов и секса, не было. Приват-камеры совсем другое — там всё эфемерное! Но пора бы уже забыть о них — у меня есть девчонка! Нет, возлюбленная! Да, Леда — моя возлюбленная, но так её называю только про себя, вслух почему же не решаюсь?

— Знаешь, я тебя…

Но она меня остановила:

— Мэт, не надо… Мне хорошо с тобой, я вижу, что тебе тоже нравится быть со мной. Но это только сейчас. Тем более, когда вот так случилось.

Но не оттолкнула меня и ответила на поцелуй, знакомо унося меня на небеса. Внезапно пронзила тревога, невольно приоткрыл глаза и оторвался от Леды. Нет, не показалось, но это всего лишь облака поредели! Точно, лунный свет пробивался сквозь проплешины в тучах, отражаясь в гребнях волн.

— Как же красиво, вот бы здесь жить!

— А с тоски не помрём?

— Думаю, что забот тут столько, что не до тоски!

— Но тут просто так не проживёшь, придётся искать работу!

— Ты же механик?

— Оставшееся на верфи старьё никому не нужно.

— Это здесь, в Метрополисе. На архипелаге мои руки пригодились бы.

— Да и твои тоже, ты же отличный моряк, Мэтти!

— Я морпех!

Леда даже засмеялась, уж слишком горячо я это произнёс.

— Тем более, не говоря про остальное.

— Всё равно рыбы у берега нет.

— Это для промышленности мало, для себя бы хватило.

— И ты стала бы жить, питаясь одной рыбой?

— Но если снять защиту, придут звери.

— И решилась бы питаться живым мясом?

— Мэт, а модулятор на что?

— Ну, я-то и без него могу. Нас всему учили.

— Ты на самом деле ел мясо диких животных?

— Тех, что разрешал санитарный врач, в диком мясе всего хватает.

— Вот бы пожарить такое на настоящем огне!

— Дая, ты действительно хочешь?

— Конечно! Никогда не пробовала.

— Давай тогда завтра вечером! Правда, настоящего мяса не обещаю, но можно перед ужином выйти на катере, половить рыбу. На верфи наверняка найдутся какие-то снасти?

— Здорово придумал!

— А я знаю, как выполнить моё желание.

— И как же, Мэтти?

— В терме есть «морской» режим для бассейна, можно плавать без купальников.

— Тогда завтра после ужина закажем на часок?

— Добро! И побежали обратно, пока мне снова не захотелось есть!

— А всего остального, Мэт?

Мы припустились по берегу. Я летел, словно на крыльях. Попутно прикидывая, как завтра выпрошу у Берта подходящие стейки на всех — не одним же нам барбекю трескать? Соображал, из чего смастерить жаровню и каких дров припасти. Да и мясо замариновать на завтрашний пикник не помешает!

Что скрывать, хотелось прямо сейчас повалить Леду в прибой и приласкать, но сам понимаю смехотворность своих желаний. Ничего, ещё немного и доберёмся до постельки! Да и после неожиданного прилёта глайдера уже не хочется предаваться любви на открытом пространстве.

Только и остаётся вернуться под броню «Нырка», где нас приветствует Дон, как в прежние времена. Идти спать в свой модуль — об этом даже не думал. Да и не до сна в объятиях Леды. Впрочем, когда она блаженно притихала, сон так и не пришёл. Похоже, снова придётся расплачиваться бессонницей за свои сомнения. Мысли крутились, толкаясь и обгоняя друг друга. Может, действительно, плюнуть на всё и рвануть отсюда на орбиту, а там ещё дальше?

Но всё сильнее понимаю, дело вовсе не в том, что не могу нарушить данное Префекту слово. Может, это и глупо, но не могу забыть взгляд той наивной девочки в матросском костюмчике при виде «изуродованного солдата». Леде, разумеется, об этом не скажу, хватит и того, что Тэд знает. Само собой, сегодня разговора о бегстве с планеты так и не получилось: вначале считал неуместным, потом стало не до этого.

Поэтому и стараюсь загнать переживания подальше. Что будет, то и будет. А пока провёл ладонью по спине спящей рядом девушки — как же она прекрасна! Но всё же не могу забыть её грации с бластером в руке. Не должны женщины воевать, да и никто не должен. Но не машинам же доверять? Война такое дело, что начинать должен человек, и прекращать он же. Ещё лучше не допускать бойни, но уж если люди решат лишить друг друга жизни, то для этого должны быть такие люди, как я, которые делают это быстро и с минимальными последствиями для остальных.

Может, покинь я карцер вовремя, мысли потекли бы в привычном направлении? Но раз сюда забрался, теперь жди, пока снаружи откроют. Несмотря на наше быстрое примирение, на душе всё ещё неспокойно. Откровения ни к чему не привели: так и не знаю ничего о том, кто такая Леда, где она росла, как жила? Не то чтобы жаждал это узнать, но надеялся сделать хоть какие-то логические выводы. Оставалось надеяться, что выход в океан всё расставит на свои места, тем более, недолго осталось.

Посмотрел на сладко спящую девушку, на тускло мерцающий ошейник на полке и невольно перескочил на завтрашний, вернее, уже сегодняшний день. Хоть в этом я снова «прежний Мэт», не измученный сомнениями! В голове крутилось произошедшее за день: стрельба, погрузка, прочие хлопоты. Так и надо: отсечь всё личное, всё же теперь первый лейтенант и даже старший офицер нашей экспедиции аж из двух кораблей. Вот уж чего не ожидал.

Не поверил бы, если кто сказал полгода назад, что с удовольствием примусь за старое, даже за то, чего обычно избегал? Понятно, моей подготовки хватает, чтобы управлять таким судёнышком в одиночку, тем более, с такими помощниками! Но всё же, стать старшим офицером экипажа, пусть и пиратского — о такой карьере даже не задумывался. Зато теперь приходится думать обо всём, не зря эту должность называют «собачьей».

Будь у нас обычный экипаж на обычном корабле, — пришлось бы крутиться во много раз больше. Не зря же упоминал, что старпом заменяет на корабле всех, в том числе и психолога. Конфликты между людьми не изжить, как ни старайся. Дело именно в том, что люди не роботы и у них мозги не позитронные. Один на другого никогда похож не будет, уж если наши аппараты стандартного типа отличаются друг от друга, то что говорить о людях?

Но вот сейчас у нас, по крайней мере, цель одна. И даже если кто-то притворяется — всё равно будет стараться не выдавать себя и не провоцировать конфликтов. Хоть на этом спасибо.

И с такими мыслями пролежал чуть ли не до утра, ненадолго поддаваясь добравшемуся до меня сну. А утром, первым выйдя на причал, убедился: ночь нас не обманула. Ставшие привычными нависающие до горизонта тучи сменились плотными облаками с пробивающимся кое-где солнцем!

Невольно усмехнулся: вот ведь и местное светило так называем по привычке как земное, хотя каждой системе оно имеет своё официальное название. К примеру, на Бетероне это звезда Тау-Ни, но все так и зовут свою звезду просто «Солнце», поскольку другого нет. Пусть не избалован службой, но как приятно ощущать тепло лучей, пробившихся сквозь заметно поредевшие облака. Прощай, барбекю, похоже, и правда, сегодня выходим!