Инспектор пришёл на рассвете.

Не один — с двумя сопровождающими, такими же молчаливыми, с одинаковыми лицами привыкших ждать и наблюдать. Нинъурта встречал у ворот — прямой, в парадной одежде, как на приём к начальству вырядился. Шубур стояла чуть сзади и левее, сложив руки.

Рабов выстроили во дворе.

Жуков занял место в шеренге — четвёртый от левого края, рядом с Нин. Хава стояла дальше. Двор знакомый, земля утоптанная, солнце только вылезало из-за стены и ещё не жгло — но уже обещало.

«Ну, пришли смотреть,» — думал Жуков, глядя перед собой ровно, как на плацу. — «Смотрите. Я не против. Стоять умею».

Инспектор шёл вдоль шеренги медленно. Трёхметровый — чуть пониже Нинъурты, зато шире в плечах. На поясе — кристалл в держателе, круглый, голубоватый. Не украшение. Сканер.

Когда подошёл ближе, Система среагировала тихо, без вспышки:

[Внешний нейроскан. Источник: устройство класса «Реестр». Данные: серия, возраст экземпляра, физическое состояние, продуктивность. Передача: внешний получатель. Статус: завершено.]

«Данные, значит,» — отметил дед. — «Стало быть, они сейчас у Энлиля в какой-то таблице. LU-7-042, состояние — удовлетворительное, продуктивность — приемлемая. Как инвентаризация на заводе. Пришли посчитать, что списывать».

Инспектор остановился напротив него.

Смотрел. Дед тоже смотрел в точку чуть выше его плеча — спокойно, без вызова, но и без угодливости. Просто стоял. Инструмент на осмотре.

«Смотри-смотри,» — думал Жуков. — «Я тоже на тебя смотрю. Мундир опрятный. Кристалл хороший. А глаза — пустые. Как у снабженца, который приехал проверить склад. Ему не особо интересно, что в ящиках. Ему интересно — сходятся цифры или не сходятся».

Инспектор двинулся дальше. Остановился у Нин — секунды три. Потом у Хавы — чуть дольше. Что-то произнёс тихо, один из сопровождающих что-то отметил.

Нинъурта стоял позади — ровно, без движения. Но Жуков краем глаза видел: пальцы у хозяина сжаты.

«Нервничает,» — отметил дед. — «Интересно. Значит — инспекция не просто формальная. Что-то проверяют. Или кого-то».

Инспектор дошёл до конца шеренги. Вернулся к центру. Что-то сказал Нинъурте — коротко, без интонации. Нинъурта ответил — ровно, тоже без интонации.

Потом инспектор ушёл. С сопровождающими, той же неторопливой походкой.

Шубур скомандовала коротко — разойтись, к работе.

Шеренга рассыпалась. Нин скользнула рядом с дедом, тихо:

— Что-то записывали.

— Видел, — сказал Жуков.

— Плохо?

Дед помолчал секунду.

— Не знаю ещё. Ночью расширяем щель — как договорились. Ничего не меняется.

Нин кивнула и ушла. Дед взял инструмент и двинулся к мастерской.

«Ничего не меняется,» — повторил он про себя. — «Пока, а там видно будет».

- - — -

После полудня Шубур выдала очередное задание.

— Инструментарий в малой кладовой. Три кирки сломаны, две лопаты — черенки. Мотыга рассохлась. Посмотри, что можно починить.

Дед кивнул. Взял ключ от кладовой и пошёл.

Малая кладовая была за хозяйственным двором — низкое, без окон, пахнущее металлом и старой кожей помещение. Инструмент свален в угол без системы: кирки поперёк лопат, черенки отдельно, обломки отдельно. Кто-то когда-то бросил всё это сюда и забыл.

«Бардак,» — констатировал Жуков.

Присел на корточки, начал разбирать.

Первая кирка — трещина у основания, где металл встречает черенок. Не усталость материала, просто неправильно насадили когда-то, вот и расшаталось. Вторая — лезвие сошло с оси, загнуто вбок. Третья — хуже: трещина пошла через тело, не починить. Годится только на металл.

«Третья — в расход,» — думал он, откладывая. — «Первые две — исправляем. Черенки — замена, делов-то».

Руки сами знали, что делать. Руки умнее головы в таких вещах, просто берут инструмент и работают, а голова может думать о другом.

А думал он вот о чём.

Нож.

Металл от третьей кирки — хороший. Тяжёлый, плотный, без пор. Таким металлом только дураки пренебрегают. В хозяйстве умного человека ничего не пропадает — и в шахте это знали, и на заводе это знали, и здесь это правило не отменялось.

Жуков огляделся. Один. Дверь за спиной — закрыта. Окон нет.

Он взял обломок третьей кирки. Прикинул в руке.

[Навык «Золотые руки» активен. Анализ материала: медно-бронзовый сплав, высокая плотность, поддаётся механической обработке без нагрева. Рекомендуемая форма изделия: короткий клинок, 14–16 см.]

«Не учи учёного,» — буркнул про себя Жуков. — «Сам вижу».

Инструмент был — не лучший, но достаточный. Дед работал медленно и аккуратно, без лишних движений. Не спеша. Человек чинит инструмент. Если кто заглянет — именно это и увидит.

Лезвие выходило короткое, широкое у основания и сужающееся к острию. Не красивое — рабочее. Такое не показывают, такое прячут за поясом и используют один раз, когда других вариантов нет.

«Шестьдесят лет назад,» — думал дед, работая, — «я вот так же первый нож делал. Из рессоры. Тринадцать лет было, отец увидел — не одобрил. Но нож не отнял. Сказал: раз сделал сам — значит, твой».

Работа заняла полчаса. Дед осмотрел нож критически, подправил кромку, завернул в тряпку и убрал под рубаху.

Потом взял первую кирку — ту, с расшатанным черенком.

Починил её честно, как положено. Подогнал, укрепил насадку. Взял в руки — хорошо легла, баланс правильный. Потом подумал — и сделал кое-что ещё: чуть переместил центр тяжести, усилил обух.

Теперь она была не просто рабочим инструментом.

[Улучшение зафиксировано. Навык «Золотые руки»: +1. Текущий уровень: 4. Создан предмет: нож (скрытый, короткий клинок). Модифицирован предмет: кирка (боевое применение: +18 %).]

Дед прочитал уведомление. Восемнадцать процентов.

«Небогато,» — решил он. — «Но это не для красоты. Это для — если совсем прижмёт».

Аккуратно сложил починенный инструмент — две кирки у стены, лопаты рядом, мотыга отдельно, металл от третьей кирки в обрезки. Всё на своих местах. Всё как надо.

Запер кладовую. Пошёл докладывать Шубур.

«Три кирки,» — перебирал в голове. — «Две починил. Одна — в лом. Лопаты — новые черенки нужны. Мотыга — просушить и перемотать».

Кирка за поясом давила чуть сильнее обычного. Нож тоже.

«Нормально,» — решил Жуков. — «Инвентарь в порядке».

- - — -

Угур пришёл вечером — как обычно, без предупреждения, с видом человека, которому просто по дороге.

Сел рядом с дедом у стены, помолчал. Подождал, пока Нин уйдёт за водой.

Потом достал из-за пазухи тряпицу, развернул.

Три обломка глины. Небольших — с ладонь каждый, неровные края, как будто откололись от чего-то большего. На поверхности — знаки. Не такие, как на табличках Нинъурты. Другие — грубее, царапанные, будто не писали, а давили чем-то острым в спешке.

— Где взял? — спросил дед тихо.

— В щели. Когда расширял. Глубже, у левой стены — там ниша была заложена. Раньше не видел. А когда начал долбить — выпали.

Жуков взял первый обломок. Повертел в руках.

Система среагировала не сразу — секунды три, дольше обычного, как будто думала.

[Идентификация: письменность Игигов, архаичный вариант. Частичная расшифровка — 40 %. Содержание фрагмента 1: «…тело можно менять… не боги… в нас заложено… первые пробовали без…»]

[Идентификация фрагмента 2: «…двое выжили… третий не принял… форма меняется если…» — фрагмент обрывается.]

[Идентификация фрагмента 3: нечитаемо. Повреждения критические.]

«Двое выжили,» — думал он. — «Значит, пробовали. Значит, не просто теория — кто-то из Игигов реально пытался себя переделать. Без лаборатории, без всего. И двое из трёх — выжили. Это не ноль».

— Что там? — спросил Угур.

— Записки, — сказал дед. — Старые. Игиги писали. Про тело.

Угур посмотрел на него внимательно.

— Про тело — это как?

— Про то, что его можно менять. — Дед помолчал. — Они пробовали.

Угур долго молчал. Потом:

— И?

— Двое выжили.

Ещё пауза.

— А третий?

— Не выжил, — сказал дед коротко.

Угур взял обломок, покрутил в пальцах. Вернул.

— Ты об этом думаешь?

— Думал, — согласился Жуков. — Потом подумаю ещё. Сначала — выйти отсюда.

Система мигнула:

[Навык «Дизайн-код»: +5 %. Текущий прогресс: 8 %. Получено: свидетельство о попытках модификации без лабораторных условий. Данные сохранены.]

Дед убрал уведомление.

Угур забрал тряпицу с обломками — молча, аккуратно. Спрятал обратно за пазуху.

— Ночью — как договорились, — сказал дед. — После второго обхода. Ты готов?

— Готов.

— Хорошо.

Угур ушёл. Стемнело.

- - — -

Цилиндр нагрелся раньше, чем дед успел заснуть.

Он лежал на боку, смотрел в темноту — думал про обломки, про записи, про «двое выжили» — и вдруг почувствовал знакомое тепло у бедра. Настойчивое. Не отстающее.

«Опять,» — подумал он без раздражения. — «Ну давай».

Зажал цилиндр в кулак. Закрыл глаза.

- - — -

Темнота. Потом — высота.

Он смотрел сверху. Не с птичьего полёта — выше. С такой высоты, на которой птицы не летают. Под ним — Земля, и она была не круглой — она была плоской картой, и на ней светились точки.

Много точек. Десятки. Разбросаны по всему миру. Каждая точка — не просто свет. Пульс. Ровный, медленный, как сердцебиение.

И между ними — линии. Тонкие, почти невидимые, но есть. Соединяют точку с точкой, и ту точку с другой точкой, и дальше, и дальше — и вся эта сеть живёт, дышит, передаёт что-то от узла к узлу.

Жуков смотрел.

«Это — сеть,» — понял он сразу, — «Навигационная сеть. Маяки».

Одна точка пульсировала ярче остальных — в центре, на меридиане. Потом ещё три — с севера на юг, одна линия, ровно. Потом — западнее, ещё цепочка. Геометрия чёткая, математическая. Так не строят для красоты. Так строят для работы.

«GPS бронзового века,» — подумал дед. — «Только не спутники — башни. Физические маяки на земле, видимые с воздуха. Или — с орбиты. Ориентиры для посадки».

Он попробовал разглядеть одну из точек ближе — и видение послушалось, приблизило. Огромное хрен пойми что, типа пирамиды. Четыре грани, сходящихся к вершине, известняк, полированный до зеркала — и от вершины шёл сигнал. Не свет — что-то другое, что глаз не видит, но Система видела и обозначала мягким зелёным.

[Идентификация объекта: навигационный маяк серии «Бен-Бен». Статус: активен. Частота сигнала: стабильна. Сеть: 12 из 37 узлов активны.]

«Двенадцать из тридцати семи,» — прочитал дед. — «Остальные двадцать пять — заглохли. Или их разрушили».

Видение медленно поднялось обратно — вверх, к высоте, к общей карте. Точки пульсировали. Линии дрожжали. Сеть жила.

Потом — темнота.

- - — -

Дед открыл глаза.

В комнате тихо. Нин спала. Хава спала. За стеной — ночь, ни звука.

Он лежал и смотрел в потолок.

«Масоны,» — подумал он вдруг, и сам не смог не усмехнуться. — «Я всю жизнь орал, что пирамида на долларе — масонский знак, заговор мировой закулисы. А оно вон как. Никакой закулисы. Просто посадочный ориентир для инопланетного грузовика. И всё равно заговор — только масштаб другой».

Он сел. Потёр лицо.

В голове укладывалось медленно, слоями: маяки активны, сеть работает, кто-то или что-то до сих пор использует её или ждёт, когда использует. Двенадцать узлов из тридцати семи — это не руины. Это действующая инфраструктура.

«Вот же зараза,» — сказал он про себя тихо. — «Это ж надо было так изгалиться».

За стеной прошёл охранник — шаги, пауза, шаги дальше. Первый обход.

Дед лёг обратно. Закрыл глаза. Ждал второго.

- - — -

После второго обхода дед выждал ещё десять минут.

Привычка старая — с тех времён, когда молодым лазил на склад за инструментом, который кладовщик зажимал. Обход прошёл, охранник уже за углом, расслабился. Вот тут и двигайся.

Встал. Взял тряпку с огнивом и плошкой — приготовил ещё засветло, сунул под циновку. Нин не спала — дед это знал, хотя лежала она тихо.

— Вернусь до рассвета.

— Знаю, — сказала Нин в темноту.

Больше ничего. Дед вышел.

- - — -

Угур уже был у щели.

Стоял, прижавшись к стене — тёмный силуэт в ещё более тёмной тени. Кивнул. Дед кивнул в ответ.

Щель за прошлую ночь стала заметно шире — сантиметров сорок, может чуть больше. Угур постарался. Края аккуратные, осыпь убрана, следов не видно, если не знать.

Дед присел, заглянул. Темнота и запах — земля, сырость, что-то ещё, трудно определимое. Не гниль. Скорее — старый воздух, который давно не двигался.

«Ладно,» — решил Жуков. — «Первым иду я».

Протиснулся. С трудом — плечи впритирку, пришлось выдохнуть и не дышать несколько секунд. Потом — свободнее, ход расширялся вглубь.

Высечен в глине, местами — в камне. Невысокий, метра полтора, не больше. Дед встал согнувшись, поджёг плошку. Огонь занялся сразу — масло свежее.

За ним в щель протиснулся Угур. Сопел, ругался сквозь зубы — плечо мешало. Но протиснулся.

— Держи, — дед дал ему плошку. — Ты сзади, светишь мне. Я смотрю.

— Хорошо.

Пошли.

- - — -

Ход шёл сначала прямо, потом забирал вправо.

Стены — глина, утрамбованная, кое-где обмазанная чем-то — может, известью, может, ещё чем. Пол ровный, без ступеней. Кто-то делал это не наспех — долбил, ровнял, думал о том, чтоб ходить долго.

«Старая работа,» — думал Жуков, двигаясь медленно, ощупывая стены ладонью. — «Хорошая».

Метров через двадцать ход разделился — влево и прямо.

Дед остановился. Прислушался. Слева — тихо, никакого сквозняка. Прямо — чуть тянет, едва заметно. Воздух движется. Значит — там выход или хотя бы вентиляция.

— Идём прямо.

Угур не возразил.

Ещё метров тридцать. Потолок ещё опустился — пришлось идти совсем сгорбившись, Угур за спиной что-то шипел. Потом снова расширилось — и ход вывел в небольшую нишу, размером примерно три на четыре метра. Не комната — просто расширение, будто кто-то начал рыть что-то большее, да бросил.

Дед огляделся.

Стены здесь были другие, покрытые знаками. Много знаков, сверху донизу, часть совсем стёрлась, часть — читаема.

[Идентификация: письменность Игигов, полный формат. Расшифровка — 65 %. Содержание: складское помещение? Нет — место собраний. Даты: приблизительно 800–900 лет до текущего периода. Тематика записей: инструкции, свидетельства, личные записи.]

«Восемьсот лет,» — присвистнул про себя дед. — «Вот это архив».

Он поднёс огонь ближе к стене. Знаки были разные — одни чёткие, другие едва видны. Но в одном месте, у левого угла, прямо у пола — небольшой участок был явно новее остальных. Не такой выветренный. Дед присел.

[Фрагмент — более поздний. Расшифровка: «…пятый из нас попробовал изменить руку. Нарастить. Без инструментов богов. Через усилие воли и… (нечитаемо)… трое смотрели. Двое не решились. Он — смог. Частично. Рука стала другой, но он не умер… (нечитаемо)… мы не знаем как он это сделал. Он сам не знает. Говорит — просто очень хотел и долго держал в уме…»]

«Просто очень хотел и долго держал в уме,» — повторил про себя. — «Это, конечно, не инструкция. Это даже не намёк на инструкцию. Это — анекдот».

Но что-то в этом было.

Угур стоял за спиной, держал плошку. Молчал — видел, что дед читает, не мешал. Умный человек.

— Нашёл что-то? — спросил он наконец.

— Нашёл, — сказал дед. — Подожди.

Он продолжал осматривать нишу.

У правой стены — несколько предметов. Не брошенные — сложенные аккуратно, прикрытые когда-то чем-то, что давно истлело. Остались только они сами: обломок кирки — такой же бронзовый, как те, что он чинил днём. Кусок кожи, задубелый. И что-то ещё — небольшое, металлическое, в пыли.

Дед взял.

Размером с два пальца. Овальное, слегка оплавленное с одного края. Металл — не бронза, другой, незнакомый, чуть холоднее, чем должен быть при такой температуре воздуха. Внутри — что-то тонкое, едва угадывается структура. Будто очень маленькая схема, запаянная в металл.

Система среагировала резко — впервые за ночь с восклицательным знаком:

[ВНИМАНИЕ. Идентификация объекта: фрагмент нейроимпланта. Класс: «Антисеть». Состояние: повреждён, оплавление 30 %, базовая структура сохранена. Совместимость с текущим имплантом: требует проверки. Потенциал: апгрейд навыка «Антисеть» до Ур. 2. Рекомендация: сохранить, не активировать без подготовки.]

Дед читал уведомление дважды.

Потом ещё раз.

«Антисеть,» — думал он медленно. — «Сопротивление нейроконтролю. Это то, чем они нас держат — болевым сигналом через сеть. А это — защита от него. Ур. 2».

Он сжал фрагмент в кулаке.

«Вот же зараза,» — сказал он себе тихо, почти с уважением. — «Восемьсот лет лежала».

- - — -

Обратно шли быстрее.

Ход знакомый, плошка горит, Угур не спотыкается — привык за те полчаса, что провели внутри. Дед двигался первым, держал фрагмент в левой руке, правой касался стены — на всякий случай, по привычке.

У развилки остановился на секунду.

Влево — они не ходили. Тянуло проверить. Но нет: времени нет, задача разведки выполнена, а жадность как известно фраера сгубила.

«Потом,» — решил дед. — «В следующий раз».

Протиснулся обратно через щель — выдохнул, протолкнулся, вышел в ночной воздух. Угур следом, сопел, но тоже протиснулся, вышел. Дед задул плошку.

Постояли. Прислушались.

Тихо. Ни шагов, ни голосов. Звёзды над двором — яркие, как всегда здесь. В его время такого неба не было нигде, разве что в деревне у тёщи, на даче, поздно ночью — если лечь на спину прямо в траву и смотреть вверх.

«Эх,» — подумал Жуков. — «Другие были заботы».

— Всё нормально? — шёпот Угура.

— Нормально. Иди.

Угур растворился в темноте — бесшумно, несмотря на ногу. Умел, когда надо.

Дед подождал ещё минуту. Потом двинулся к дому.

- - — -

Нин сидела, обхватив колени руками — в темноте, у стены. Хава спала. Дед вошёл, опустился рядом.

— Нашёл что-нибудь?

— Нашёл.

Он разжал кулак. Нин наклонилась, всмотрелась — ничего не видно в темноте, но она потрогала пальцем. Металл, форма.

— Что это?

— Штука от нейросети. Чужая. Старая. — Дед помолчал. — Если приладить — наша защита станет лучше. От того, чем они нас держат.

Нин долго молчала.

— Это опасно?

— Не знаю ещё. — Честно. — Надо разобраться сначала. Не сейчас.

Она кивнула. Легла. Закрыла глаза.

Дед посидел ещё немного — смотрел на фрагмент, хотя в темноте не видел ничего, только держал в руке и думал.

«Антисеть второго уровня,» — думал он. — «Это значит — когда они дадут болевой сигнал, чтоб согнуть в три погибели, — я устою. Или хотя бы устою дольше, чем другие. А если другие — те, кого мы хотим вывести — не устоят, то всё равно ничего не выйдет».

«Значит — им тоже надо. Но это потом».

«Сначала — разобраться, как активировать. Без лишних дырок в голове».

Он убрал фрагмент за пояс, рядом с ножом.

[Навык «Параноидальное чутьё»: зафиксировано критически важное приобретение. Рекомендация: не торопиться с активацией. Риск несовместимости: умеренный. Потенциальная выгода: высокая.]

«Умеренный риск,» — прочитал дед. — «Это ты умеренным называешь — железку в голову? Ну ты и оптимист, железяка».

Он убрал уведомление.

Лёг. Потолок в темноте — невидимый, но привычный уже, своя темнота.

«Итого,» — подвёл дед. — «За день: нож есть. Кирка есть. Ход разведан. Ниша найдена. Записи Игигов — читаны, частично. Двое из троих выжили, когда пробовали себя менять. Пирамиды — маяки, сеть частично активна. И фрагмент Антисети — лежит за поясом».

«Неплохо для одного дня».

«А завтра — надо думать, как всех вывести. И когда. И в какую сторону от восточных ворот».

Где-то за стеной закричал петух — рано, ещё темно, но уже начинал. Перепутал время или просто нервничал.

«Сам не знаю как» — подумал Жуков. — «Всё, спать».

Закрыл глаза.