– Великолепно! Как будете готовы, говорите, я приглашу фотографа, чтобы он сделал пару снимков. – Бернарда смотрит на меня сквозь слезы. Ее глаза наполнены материнским теплом и любовью, и я сжимаю руку своей горничной и подавляю подступающее отчаянье. Сил поднять взгляд нет, но я мужественно пересиливаю себя и поднимаю голову, ловя свое отражение в зеркале.

Белое платье из витиеватых кружев обтягивает мое тело от горла до самой талии, плавно переходя в пышную юбку из нескольких слоев фатина. Тончайшая вуаль, берущая начало из фамильной диадемы, скрывает распущенные локоны, уложенные в замысловатую прическу, которую несколько часов ваяли лучшие в стране стилисты. В ушах бриллианты – подарок от будущего мужа. На шее тонкая леска и на ней такой же камень.

Он прозрачен и чист, как слеза, которая скатывается по моей щеке, когда я поднимаю взгляд к своим пустым глазам. Визажист будет в бешенстве, если увидит, что я плачу. Она битый час наносила искусный макияж, пока я боролась со слезами.

Дядя сказал, что я должна выйти замуж за его давнего друга. Герцог Германский знатен и богат. И он составит отличную партию для королевской особы вроде меня. Меня растили с четким пониманием, что однажды я должна буду выйти замуж за человека, которого подберет для меня дядя.

Но я не думала, что он остановит свой выбор на старике. И я не думала, что он будет настаивать на скорой свадьбе.

Закрываю глаза, слезы градом катятся.

– Мииилая, – Бернарда обходит мое платье и стирает с моего лица слезы передником. – Не надо плакать, юной деве не к лицу быть опухшей в такой важный для всех нас день.

– Я больше не буду, правда. – Всхлипываю и стараюсь взять себя в руки. – Можешь пригласить фотографа, я буду готова через минуту.

Аккуратно стряхиваю со щек слезы и киваю.

– Я в порядке. Все нормально.

Бернарда мне не верит, но после моей просьбы уходит, оставляя меня одну.

А я подхожу к окну и выглядываю, поражаясь количеству народа, который собрался здесь. Свадьба событие мирового масштаба. И я должна исполнить свой долг.

Но почему же так кровоточит сердце? Почему же так больно осознавать, что мне придется связать свою жизнь с нелюбимым?

Возможно, не познай я любовь прежде, не моргнув глазом исполнила бы долг перед дядей. Но сейчас, когда за спиной несколько недель, проведенных в плену Орсини, мне вдвойне больно решиться на этот шаг, ведь там за закрытыми дверями спальни Сеймура я поняла, что такое любить и быть любимой. Чувства такой силы сродни тайфуну или огромному цунами, накрывающему с головой. Им нельзя противиться. Их нельзя подавлять. Они поглотят тебя без остатка и заразят каждую клеточку твоего тела этой неиссякаемой жаждой постоянно ощущать этого человека рядом. Заразят навязчивой манией слиться с ним воедино. И оторвать вас друг от друга будет невозможно. Это все равно, что разорвать грудину человека и выдрать оттуда сердце. Равносильно смерти. И именно это чувство я снова и снова испытываю, вспоминая тот роковой день.

Выбора у меня не было. Дядя не уехал бы без меня. Не уговорами, так силой он уволок бы меня в машину и увез. Я не могла остаться.

Не могла. Но хотела этого больше всего на свете.

Хотела остаться в доме Сеймура. Хоть на минуту, хоть на час, хоть на день. Провести драгоценные секунды рядом с ним, снова коснуться его, снова вдохнуть запах его кожи, снова ощутить вкус его губ на своих.

Снова. Снова. Снова.

Но он без сожаления расстался со мной и даже не вышел на связь. Все мои письма, что я тайно написала ему, так и остались без ответа. Его номера я не знала, а найти его в справочнике нереально. Поэтому я бросила тщетные попытки связаться с ним, хотя и остро в этом нуждалась.

Умирала без его голоса. Сходила с ума без его взгляда. Медленно увядала без его улыбки. Я нуждалась в Сеймуре каждую минуту этого проклятого месяца нашей разлуки. Каждую секунду нуждалась в нем и не могла ни о чем другом думать.

Через две недели после того как дядя привез меня домой, я узнала что беременна от Сеймура. Задержка сказала все сама за себя. Я сделала несколько тестов, и все они оказались положительными. Орсини оставил во мне частичку себя, и эта мысль наполнила мою пустую жизнь смыслом.

Но обо всем узнал дядя.

Я боялась, что он заставит меня сделать аборт, пригрозила, что отрекусь от трона, и он нехотя согласился оставить ребенка. Нехотя согласился, но настоял на том, чтобы приблизить свадьбу под предлогом скорой коронации.

Герцог Германский стар и бездетен, и есть вероятность, что я не смогу забеременеть от него, поэтому ребенок Сеймура послужит подстраховкой. Так сказал дядя.

Меня передергивает от отвращения каждый раз, как я подумаю о том, что мне придется лечь в постель старика. К горлу подступает тошнота.

В дверь стучат, и я отзываюсь, оборачиваясь на стук.

– Ты прекрасно выглядишь в этом платье, – дядя входит в комнату, закрыв за собой дверь. Я улыбаюсь ему грустно. – Настоящая принцесса. Твоя мать и твой отец смотрят на тебя с небес и улыбаются.

Сердце кольнуло при упоминании родных.

– Ты тоже хорошо выглядишь дядя, – произношу и тут же осекаюсь, заметив на его скуле кровоподтек. – Что с тобой…?

Тянусь, но он отклоняется, не давая мне задеть себя.

– Кто это сделал?

– Орсини приезжал вчера, – дядя произносит устало, и мое сердце проваливается в желудок. Мир перед глазами покачивается, и я безжизненно опускаюсь на кушетку, делая медленные вдохи. Я не верю своим ушам.

– Почему ты не позвал меня? – произношу предательски хрипло.

– Ты не готова к встрече с ним.

– Не готова? – поднимаю полные гнева глаза на дядю. И тут же ощущаю укол совести. Он уже стар, я не имею права дерзить ему и разговаривать в таком тоне. Дядя желает мне счастья и действует в моих интересах. – И чего он хотел?

Молчание затягивается, я не могу усидеть на месте и встаю, вновь подходя к окну.

– Спрашивал о ребенке… – Дядя морщится, опираясь на трость, и садится на кушетку, на которой секунду назад сидела я. У меня сердце перестало биться, а он намеренно подбирает слова. – Говорил, что ты возможно беременна от него. Настаивал на экспертизе и официальном признании его отцом. Требовал соответствующие регалии и титул. Хотел посягнуть на трон.

– Что? – сквозь ком в горле спрашиваю.

– А что тебя так удивляет? Он богат, но без роду. Такие часто мечтают приумножить свое богатство и обзавестись нужными связями.

– Сеймур спрашивал, беременна ли я? – горло сдавливает, и я сжимаю его кистью. Хочется продраться сквозь тонкое кружево и расцарапать гортань. – Он хотел жениться на мне?

– Жениться? Ты в своем уме? – дядя переходит на крик, но тут же стихает. – Он хочет воспользоваться этим ребенком в качестве предлога. Обрюхатил саму принцессу и требует теперь причитающиеся ему привилегии. Как отцу будущего престолонаследника…

– Я не верю, это какой‑то бред…

– Хочешь верь, хочешь не верь. Но я рассказал тебе всю правду. Я сообщил ему, что никакого ребенка нет, и он набросился на меня и стал обвинять в том, что я вынудил тебя сделать аборт.

Это какой‑то бред. Я не могу поверить…

Всхлипываю, прикрываю рот рукой.

– Виктория, ты просто влюбленная дура, которая не понимает, что ее использовали. Мужчинам надо только одно и как только они это получают, они бросают таких, как ты, не забыв щедро осыпать отступными. И с тобой он поступил бы так же. Но вот незадача, он нарвался на джек пот! Заделал ублюдка самой принцессе! И решил воспользоваться подвернувшейся удачей.

– Дядя, не говори так…

– Виктория! Не смей затыкать мне рот! Я живу на свете дольше тебя и уж точно знаю больше! – устало выдыхает и переводит дух. – Закончим на этом! Я не хочу больше обсуждать этого мерзавца! Сегодня день твоей свадьбы! Я не позволю испортить его твоей кислой миной! Ты выйдешь замуж и родишь этого ребенка, как мы и договаривались. И благодари Бога, что я не потащил тебя в абортарий через силу!

Я тяжело дышу. Но опускаю голову и смиряюсь.

– Герцог Германский станет королем, но по нашему уговору он будет действовать исключительно под моим началом. Я не мог больше оставаться у трона ты же знаешь. И мне нужно было убедиться, что твой избранник не наломает дров, когда встанет на престол.

Его слова отдают горечью. Я понимала, что дядя не просто так выбрал его мне в мужья. И теперь все стало ясно.

– Молодой претендент на мою руку сместил бы тебя с твоего места, а герцогу это ни к чему, верно? – Горько шепчу. Дядя кивает.

– Родишь себе ребенка, будешь воспитывать, пока профессионалы правят страной, – дядя диктует мне, что делать, а я лишь глотаю слезы и киваю. У меня нет выбора. Я в оковах своего титула.

В дверь стучат. Дядя отзывается. Входит Бернарда, а за ней следом идет фотограф с аппаратурой.

– Пара снимков для журнала… – поясняет, и я киваю, подходя к зеркалу. – Если можно, ваше величество, не уходите. Я хотел бы запечатлеть невесту с королем. Позовите визажиста, невесте нужно подправить макияж!

На мне платье от лучшего дизайнера, украшения, которые стоят баснословно дорого, и я ношу титул, о котором мечтают все девочки планеты.

На моем лице улыбка, а в душе черная дыра, которая разрастается шире, стоит вспомнить слова дяди. Сеймур Орсини такое же чудовище, каким был его отец и коим является его брат. Он пустил мне пыль в глаза, воспользовался мной, а когда узнал, что я принцесса, решил обернуть ситуацию в свою пользу.

Использовать ребенка в качестве рычага для развития своего бизнеса. В качестве трамплина для прыжка выше головы.

Он хочет титул и связи. И ему плевать на меня, на мои глупые чувства и… на нашего ребенка.

Дядя был прав! Я просто влюбленная дура!

– Принцесса, улыбнитесь в кадр!

И я поднимаю взгляд на объектив и надеваю маску счастливой невесты. Никто не должен догадаться, что в глубине души я мертва. Когда Орсини увидит фотографии, он поймет, что я не скорблю о нем.

Я смеюсь ему в лицо.