Просыпаюсь медленно и истомно. Чувствую себя так, будто спала трое суток без остановки. Такой отдохнувшей и удовлетворенной я не была уже давно.

Надо будет сказать Бернарде, что ее травяной чай творит чудеса.

Открываю глаза, теряюсь.

Так бывает, когда ты на секунду не понимаешь, где находишься. Этот ступор, когда ты видишь огромный балдахин на кровати незнакомого тебе прежде оттенка. Под таким я еще не спала. Это не комната в нашем доме, тогда где я?

И вот тут реальность просто пришибает молотом Тора. Я резко сажусь на постели, потому что в дверь стучат.

Стучат в дверь в незнакомой мне спальне. И я, к слову, сплю тут голая.

– В‑войдите… – хрипло произношу, натягивая одеяло до подбородка. Дверь неловко отворяется, видимо тот, кто это делает, входит в комнату спиной.

Горничная в черной униформе вносит большой серебряный поднос с завтраком, прикрывает дверь, медленно и неловко оборачивается ко мне, на ходу перехватывая поднос удобнее. Тот просто ломится от всевозможных тарелочек, блюд, прикрытых пузатыми крышками и маленьких мисочек. Поднос размером с добрый стол.

Горничная поднимает голову, чтобы поприветствовать меня и мгновенно меняется в лице. От дежурного дружелюбия до холодящего кровь в жилах шока. Её глаза распахиваются так широко, что кажется выпадут из орбит. Рот открывается и режущий уши крик пронзает комнату.

– А‑а‑а‑а‑а‑а‑а‑!!! – она роняет поднос, но даже не обращает на это внимания. Её напуганные глаза обращены ко мне. – Матерь Божья! Пресвятая Богородица!

В комнате стоит нечеловеческих грохот. Все блюда с подноса превратились в огромную кучу битого фарфора и остатков еды. Крик обрывается, но лишь на секунду, пока эта девица скороговоркой тараторит молитвы. И потом идет на второй круг.

– А‑а‑а‑а‑а‑а‑а‑а‑а!!!

У меня начинает болеть голова от грохота. Я ошарашена так же, как и она. Но не шевелюсь, пока полоумная не выбегает из комнаты, позабыв даже закрыть за собой дверь.

Несколько секунд смотрю на гору моего неудавшегося завтрака. Сглатываю слюну – запах стоит умопомрачительный. Потом еще несколько секунд смотрю на открытую дверь, боясь, что кто‑то в нее войдет. Но никого так и нет. Я оглядываюсь, надеясь найти около кровати одежду. Не могу вспомнить, как оказалась в этой спальне. Вообще все, что я помню это как мы с Мирославой сидели в кабинете того самодура, что преподнёс меня, как подарок своему брату.

Сеймур.

Вспоминаю его.

Злость в его взгляде. Ярость в голосе. Агрессия в мою сторону, хоть я ничего и не натворила. Кажется, мы были в каком‑то кабинете. Смутно помню, но там, кажется, были бильярдные столы. Голова раскалывается, я не могу вспомнить.

– Боже, мой! И в правду – копия! – в дверях появляется полноватая женщина средних лет. Она крестится. Я подавляю желание подкатить глаза. Какие тут все набожные. – Доброе утро, госпожа!

Госпожа?

– Простите Сашу, она немного несдержанная.

Молча смотрю на женщину, все еще ничего не понимая.

– Я подам вам завтрак через десять минут. Желаете есть в этой комнате, или спуститесь в столовую?

– Где я? – спрашиваю, решая попытать счастье.

Женщина растерянно хлопает глазами.

– В доме господина Сеймура Орсини, разумеется. Он отбыл утром, передал, чтобы мы помогли вам освоиться.

Киваю молча. Женщина выжидательно смотрит на меня.

– Могу я воспользоваться телефоном?

Женщина мнется.

– Сеймур не велел… Простите… Лучше вам обратиться с этим вопросом к нему…

– Когда он вернется?

– К вечеру, госпожа.

Снова киваю.

– Так что насчет завтрака? – она робко задает вопрос, я спохватываюсь.

– Мне нужна одежда, – произношу, стараясь подавить стыд в голосе. – И я позавтракаю в столовой, спасибо.

– Да, конечно. Одежду вы можете найти вот здесь, – она подходит к одной из дверей в комнате и открывает. В том помещении сразу загорается свет, и я вижу ряды полок и вешалок с вещами. – Как только будете готовы, спускайтесь на первый этаж, я подожду вас в столовой.

Женщина удаляется, в этот раз предусмотрительно прикрыв за собой дверь.

Я остаюсь одна.

Окидываю комнату взглядом снова. Медленно подползаю к краю постели и свешиваю с нее ноги. До ковра едва достаю. У края кровати на полу замечаю блестящие босоножки. Видимо, мои… Только они. Больше ничего подобного. Ни платья, ни трусиков. Хмурюсь. Спрыгиваю с постели и обмотавшись простыней иду в ванную – вторую дверь после гардеробной.

Надо посмотреть на себя и понять, что же так напугало этих двоих…