Наши дни

Солнечный свет проникает в окно. Кухня наполнена умопомрачительным запахом свежих оладий. Новая партия уже скворчит на сковородке, и я сглатываю слюну, глядя на румяные бока своего любимого блюда.

С детства люблю такой завтрак. Мама часто пекла оладьи по утрам, и вся семья просыпалась от любимого аромата. В дополнение к лакомству она варила шоколад, в который можно было обмакивать оладьи, а после отправлять сочное блюдо в рот. Ну все, сил моих больше нет.

Заправляю кофемашину, выключаю сковородку, стряхивая с нее последнюю партию на тарелку.

Складываю грязную посуду в мойку и замачиваю, потом вытираю руки о передник и снимаю его, вешая на крючок.

Призраки прошлого теплыми воспоминаниями окружают меня.

Я маленькая вбегаю на кухню, восторженно взвизгивая, когда вижу ковш с вареным шоколадом. Налетаю на лакомство даже не потрудившись помыть руки.

Вслед за мной на кухню входит папа и целует маму в щеку.

– Моя малышка скоро не будет входить в дверной проём, если ты не перестанешь баловать её, – он смеется, глядя на меня, обмакивающую пальцы в шоколад.

Да, в детстве я была упитанный ребенком. Пухлые щечки, круглая мордашка. Я разительно отличалась от тощей как палочка сестры. С возрастом детская полнота рассосалась, сейчас нас с сестрой мало кто отличил бы, но мне все равно было далеко до ее тренированного тела. Особенно после того как она устроилась на службу в М1. Теперь с новым лицом и тренированной фигурой ее сложно узнать. Я все отдала бы, чтобы иметь такой пресс как у нее.

– Тебе стоит только попросить и твой личный тренер, то есть я, сразу устроит тебе апокалипсис, в результате которого ты получишь идеальный пресс и прочие прелести. Но придётся попотеть. – Слова Лилит всплыли в памяти.

Да, возможно, я воспользовалась бы рекомендациями, но мне кажется кощунством отказываться от любимых блюд, а особенно от сладкого. В этом плане моя сила воли, конечно, хромает.

Хотя Синтия всегда меня успокаивала:

– Малышка, мне бы твой сорок второй размер. Я бы покорила весь мир!

Погружаюсь в свои мысли. Да, я довольно стройная, но эта ужасная грудь все портит. Четвертый размер слишком большой для моей фигуры. Хотя спроси любого прохожего, он лишь изойдет слюной на мои формы. И это бесит больше всего. Мужчинам такая фигура нравится, а вот меня раздражает.

В дверь звонят. Я заправляю пряди непослушных волос за уши и иду к выходу. Сегодня должны привезти мебель в нашу новую квартиру, это скорее всего грузчики.

Выглядываю в глазок, и радость переполняет. Торопливо щелкаю замком и расплываюсь в улыбке.

– Неужели все студенты защитили дипломы, и ты, наконец, свободен?

– Может, для начала откроешь? – По ту сторону двери слышится голос Стива.

Вздыхаю и открываю.

– Доставка пиццы… – Мой жених сухо клюет меня в щеку и входит в квартиру, держа в руках коробку из ресторана быстрого питания. – Ммм, оладьи. Кажется, я вовремя. Ты уже сварила кофе?

Толкает коробку мне в руки и чинно шествует в сторону кухни. Я закатываю глаза и иду следом.

Кладу коробку пиццы на стол, достаю из холодильника банку варенья и ставлю рядом. Стив оглядывает меня с ног до головы и морщится, будто снова недоволен. Да, пижама со Спанчбобом не самая представительная одежда. Но я же у себя дома. И объемная футболка скрывает мою ненавистную грудь.

– Может, хватит покупать одежду в детском отделе? Оставь пару вещичек четвероклашкам. Сколько тебе лет?

Вздыхаю. Снова он за свое. Каждый раз при встрече, Стив находит какой‑нибудь повод сделать мне замечание. Короткая юбка, безвкусная пижама, слишком яркий макияж. Я люблю свой стиль и не хочу изменять привычкам, но жених считает иначе.

– Ну ничего, как только мы поженимся, я займусь твоим внешним видом.

Хмурюсь.

– Как там дипломники? – перевожу тему, и Стив подхватывает с пол‑оборота и с увлечением рассказывает мне о своих студентах.

Ближе к вечеру, сославшись на занятость, он уходит, оставив меня одну. Закрыв за женихом дверь, я возвращаюсь в гостиную и оглядываю пустое помещение. Где же доставка мебели?

Лилит на задании уже три дня, и мне никак нельзя уйти из дома пока не привезут диван и кресла. Мне надоело сидеть в четырех стенах, но сестра строго‑настрого запретила мне выходить из дома даже под страхом смерти, и кажется у меня постепенно развивается паранойя. Если я сегодня же не прогуляюсь, просто сойду с ума.

К чёрту всё! Сегодня я наконец‑то вырвусь из заточения! Набираю номер и жду.

– Я думала, что потеряла тебя навсегда. Где ты пропадала? – Синтия, что‑то жуя, ответила на звонок.

– Сходим куда‑нибудь вечером? – перехожу сразу к делу.

– Без проблем, но имей в виду: если твоя чокнутая сестрица сделает мне выговор, что потащила тебя ночью в клуб, я скажу, что зачинщица – ты.

Улыбаюсь. Я не понимаю тех, кто говорит, что женской дружбы не бывает. Наша троица – ее живой пример.

Синтия и Лилит дружат еще со школьной скамьи. Я была совсем еще ребенком, когда эти двое сошлись. Время шло, границы стирались, и постепенно мы стали общаться на равных. И теперь никто и не догадается, что между нами целых шесть лет разницы.

– Я скажу, что ты на меня надавила. И она снова набросится на тебя со скалкой! Тебе уже страшно? – парирую.

– Я попрошу Хэнка достать член, и Лилит убежит к нему, забыв о мести, – Синтия не уступает.

Смеюсь в голос.

– Встретимся в Легенде в десять, идёт?

– Мгм. – Синтия мычит и сбрасывает вызов.

Ну вот и отлично!

А теперь в душ, и можно будет начать собираться. Что же надеть сегодня?

Вхожу в душ, открываю воду и с удовольствием нежусь под горячими струями. Пар заполняет душевую кабину, мои мышцы постепенно расслабляются, и я превращаюсь в вареную сосиску.

Но внезапный звонок в дверь заставляет меня раздраженно собраться.

Ну вот как всегда!

Стоит только отвлечься, и кто‑нибудь обязательно притащит свою задницу!

Наверняка это мебельщики, которых я жду уже третий день! Да сколько же можно?

Продолжаю намыливать волосы. Пусть подождут. К чёрту их!

Проведя под горячими струями еще десять минут, я моюсь под настойчивый звонок, который становится саундтреком к моим банным процедурам.

И стоит мне выйти из душа и обмотаться полотенцем, трель прекращается, будто по команде.

Фыркаю недовольная. Ненавижу того, кто так по‑скотски поступил.

Затягиваю на груди узел полотенца, выжимаю влажные волосы, сворачивая те жгутом. С них льется вода, как в рекламе. И я промокаю их маленьким полотенцем и напевая себе под нос иду в свою комнату.

Если сейчас хоть кто‑то позвонит в дверь, я убью его голыми руками.

Вхожу в свою комнату и подпрыгиваю от неожиданности.