Следующие два дня пролетают незаметно. Милтон сообщает, что сможет встретиться с нами только на следующей неделе, так как сейчас на работе завал. И я радуюсь такому раскладу. Мне с некоторых пор нравится проводить время по-семейному. Наша троица так мирно сосуществует, что никто больше не нужен.

Сегодняшний день – последний из семи, обещанных мной. И мы проводим его как всегда – завтракаем, гуляем, играем. Джек так счастлив рядом с нами, он уже не скрывает, что привязался к Майклу и чаще просится на ручки к нему, чем ко мне, и я даже немного ревную.

– Спи любимый… – поглаживаю сына по курчавой макушке, и тот зевает, обращаясь ко мне.

– Мамоська, а Дзек мозет остаться с нами навсегда? – его вопрос, заданный наивным тоном выбивает меня из колеи. Я отвожу глаза, рассматривая узор на пестром постельном белье, гадая, как помягче сказать сыну, что Майкл всего лишь наш друг и ничего более…

– А тебе бы этого хотелось? – спрашиваю, чтобы потянуть время, и сынок восторженно кивает.

– Да!

– В таком случае мы что-нибудь придумаем… – отделываюсь общей фразой, за что чувствую угрызение совести, но сынок не замечает подвоха и соглашается. Он засыпает, а я размышляю, как сделать так, чтобы Джек чаще виделся с Майклом. Это будет не так-то просто устроить. Майкл живет в Италии, а Джек со мной. Между ними несколько часов перелета и прочая организационная ерунда.

Вот если бы Майкл жил ближе…

Сын засыпает, я подхожу к окну и смотрю на ночное небо. Россыпь звезд сделала его сказочным. А может все дело в теплой впервые за несколько дней ночи. В приоткрытое окно проникает свежий и приятный воздух, и я с тоской вспоминаю берег пруда, где так хотелось посидеть и помечтать в одиночестве.

С Джеком я не могла себе позволить войти в воду, иначе сын побежал бы следом, и его сложно было бы вытащить оттуда без слез и истерик. Но сейчас, когда сын мирно уснул в постели, у меня есть как минимум час, чтобы прогуляться и подышать воздухом.

Покидаю комнату, дом пуст и тих, Майкла нет на первом этаже, и я рассудив, что он возможно в ванной, тихонько выбираюсь из дома, прикрыв дверь. Они не заметят моего отсутствия… Я постараюсь вернуться поскорее.

Иду по тропинке, которую мы протоптали сегодня, и наслаждаюсь тишиной и умиротворением летней ночи. Цикады стрекочут, создавая сказочную атмосферу, я иду, наслаждаясь вкусным, напитанным запахом трав, воздухом и довольно быстро выхожу на берег озера.

Зеркальная гладь манит слиться с ней воедино. Песчаный берег соблазняет твердостью прибрежной кромки, и я скидываю сарафан, а потом оглядевшись и убедившись, что я тут одна, сбрасываю с себя и трусики в придачу, обнажаясь окончательно. Делаю несколько шагов и оказываюсь по щиколотку в воде.

Она прохладная на фоне теплого воздуха, и у меня перехватывает дыхание. Хочется развернуться и закутаться в сарафан, но вместо этого я делаю еще несколько шагов и захожу в воду. Берег твердый и приятный, вода прозрачная, и я вижу свои ступни под слоем воды, скрывающим мои ноги до колена.

Захожу глубже.

Зажмуриваюсь, испытывая соблазн окунуться в воду резко и безрассудно. Иду на поводу у желаний.

Отталкиваюсь ногами и ухожу на глубину. Тело пронзает холод и дрожь. Я проплываю несколько метров под водой и выныриваю, резко стряхивая в лица воду. Заглаживаю мокрые пряди назад и глубоко дышу, стараясь согреться.

– Не боишься простудиться? – голос из темноты заставляет меня в панике оглянуться, и я замечаю Майкла, стоящего на берегу около моей одежды. – Вода еще недостаточно прогрелась.

Я пытаюсь нашарить дно ногами, но не могу. Слишком глубоко.

– Ты что тут делаешь? – спрашиваю нагло. – Я думала ты дома с Джеком.

– Он спит, я заглядывал к нему минуту назад.

Он стягивает с плеч футболку и бросает поверх моей одежды. Я в панике округляю глаза и замираю, когда Майкл цепляет резинку своих джинсов и снимает их одним движением. Благо остается в трусах. Но идеально сидящие боксеры серого цвета не оставляют простора для фантазии.

– Ты не мог бы подать мне сарафан? – делаю два гребка к берегу, чтобы почувствовать под ногами дно. Но даже когда встаю во весь рост в воде, это не помогает избавиться от волнения. – Он под твоей одеждой.

Не успеваю договорить, Майкл ныряет и окунается в воду, исчезая под зеркальной гладью. И наступает звенящая тишина. Я оглядываюсь, надеясь заметить хоть какое-то движение и найти его под водой, но не удается в темноте. Холод собачий, я уже не рада, что пошла купаться в такое время. Делаю пару шагов в сторону берега, но на моем пути возникает фигура Посейдона с темными, как ночь волосами и такими же черными глазами.

– У тебя губы посинели, – он озабоченно хмурится, глядя, как я дрожу. Я обхватываю свои плечи руками, скрывая грудь под водой, и прикидываю, сколько времени мне понадобится, чтобы добраться до одежды.

– П-п-пожалуйста от-т-твернись, я хочу од-д-деться… – произношу сбивчиво. Майкл не двигается с места, глядя на меня сверху вниз.

– Кейт… – он обращается ко мне, но мне кажется в его голосе лишь стремление предостеречь, нежели окликнуть меня. И я настороженно отступаю на шаг, но он тут же сокращает расстояние между нами. – Там в лифте…

Он почему-то вспоминает тот компрометирующий раз, когда нам обоим снесло крышу, но я предпочла бы не вспоминать его.

– Мы не предохранялись…

– Все в порядке. Я…все нормально, не думай об этом. Это не твои заботы.

– Я не могу не думать, – произносит хрипло, и виной этому не холод, а опаляющий жар его тела в считанных сантиметрах от меня. От него буквально пышет, и я чувствую непреодолимую тягу погреться. Расплавиться. Растечься. – Я кончил в тебя. Ты делала тест?

– Прекрати…

– Кейт… – цепляет ледяную меня и вжимает в свой торс, охая от моего льда. Я вздрагиваю от его горячей кожи, меня сводит с ума контраст. Майкл поддевает меня под бедра и прижимает к себе, заставляя обхватить его талию ногами, а шею руками. Моя грудь впивается острыми сосками в его каменный торс. – Что ты делаешь со мной? Как ты это делаешь?

Я прикрываю глаза, когда утыкается носом в сгиб моей шеи, вдыхает, дуреет, с ума сходит.

– Ни одна девушка так башку не сносила. Ни с одной меня так не вело. Ни одной не удавалось так в душу запасть…

– Майкл… – дышу сбивчиво. Не могу совладать с эмоциями. – Мне надо к сыну… Он там один…

Закусываю губу, когда сминает задницу до ощутимой боли. Сводит с ума, вминая в свой гранитный стояк. Мне больно от желания получить разрядку.

– Не проси меня остановиться… – умоляет с надрывом в голосе. Я открываю глаза и ловлю его взор, полный боли и остроты. – Не проси…

Держит меня, в пару шагов настигает берег, и теплый воздух наполняет мое тело дрожью. Майкл опускает меня на песок, будто это самая мягкая перина и накрывает собой. Я не могу взять себя в руки, как бы не пыталась. Мне дико от того, что происходит, но я не хочу останавливаться.

– Кейт…

– Пожалуйста, прекрати… – умоляю его, будто во сне наблюдая, как Майкл запускает руку между нашими телами и высвободив свой стояк одним толчком заполняет меня глубоко до дрожи. – Пожалуйста, Майкл… Дж…Джакомо… Пожалуйста!

– Да… Кейт… Черт… – он утыкается в мои губы своими, и я отвечаю на его несостоявшийся поцелуй. Касаюсь его горячо и страстно, двигая бедрами под ним. Раздражая рецепторы каждым покачиванием. Меня ведет от его жара. – Я хочу снова кончить в тебя…

– Нет, пожалуйста… – сжимаю его спину, впиваюсь в нее ногтями, царапаю, когда глубже натягивает, будто протаранить мечтает. Меня подбрасывает, дыхание с каждым толчком сбивается. Он глубоко во мне, мужчина, которого я ненавижу и люблю всю свою жизнь, прямо сейчас имеет меня в самом грязном и порочном смысле. – Не… Я не могу… Джакомо…

– Кейт… Девочка, пожалуйста… Я мечтал об этом всю свою жизнь… Мечтал сделать тебя своей. Мечтал, что ты станешь матерью моих детей. Возьмешь мою фамилию, будешь засыпать в моей постели…

– Джакомо… Нет… – Я чувствую, что он скоро кончит. Меня саму уже душат подступающие чувства. Мне хочется сойти с ума, хочется рассыпаться под ним, хочется сделать все, так как он говорит. – Джакомо…

Он кончает, вбивается в меня последним толчком, вжимает в песчаный берег мои бедра и заполняет собой так, что я зажмуриваюсь и в секунду нагоняю его в этом водовороте грязи и похоти. Чувствую его пульсацию внутри. Понимаю, что он снова это сделал.

– Джакомо! Джакомо!

– Кейт! – меня грубо трясут за плечо, и я вздрагиваю и просыпаюсь, выпадая из нереального и сводящего с ума сна.

Джек спит рядом со мной на нашей постели, и я легла с ним, даже не заметив, как провалилась в сон.

– Ты кричала мое имя во сне, – Майкл озабоченно хмурится, глядя на меня сверху вниз. Он обнажен, на нем одни лишь серые боксеры, и я мечтаю провалиться сквозь землю, боясь, что он прочтет мои мысли и поймет, что мне снилось. – Что-то случилось?

– Просто сон… – сажусь, натягивая на ноющую от остроты ощущений грудь одеяло. Сорочка скрывает мое тело, но очертания сосков сдают меня с головой. – Дурной сон. Все в порядке.

Он выпрямляется. Я поворачиваюсь к сыну и убедившись, что он спит, делаю голос как можно более спокойным.

– Прости, что разбудила тебя… – обращаюсь к Майклу. Тот хмуро отвечает.

– Порядок. Я не мог уснуть. Слишком жаркая ночь.

– Да… – соглашаюсь, сжимая кулак под одеялом так сильно, что ногти впиваются в ладони. – Слишком жарко.

– Ну я пойду… Нам предстоит насыщенный день.

– Да… Доброй ночи, Майкл…

– Кейт… – у самой двери он оборачивается и замедляется. – Если тебе хочется, ты можешь называть меня Джеком.

Я заливаюсь румянцем. Смущенно киваю.

…Джек я только для близких мне людей, для остальных я Майкл…

Эти слова всплывают в памяти, и сердце ударяет в горло.

– Мне нравятся оба твоих имени. – Отвечаю честно, и мужчина из моего сна кивает и оставляет меня, выходя из комнаты. И я тщетно пытаюсь выровнять дыхание и снова уснуть, стараясь не думать о том, каким реалистичным был этот сладкий кошмар.