Возможно обстановка располагает, а может это я устала ссориться и нарываться на скандал. Еще пару дней назад я ответила бы, что это не его дело, но сейчас, в эту минуту я не вижу ничего плохого в том, чтобы ответить честно.

– Когда я вернулась домой, то узнала, что у него другая… – произношу равнодушно, невесомо поглаживая темноволосую голову сына. – Он порвал со мной, как только я смогла выйти на связь…

В карих глазах напротив мелькает выражение мол «я же говорил», но Майкл тут же гасит его и тактично произносит.

– Я никогда не считал Стива умным парнем… – признается честно, и я едва сдерживаю улыбку. Снова поворачиваюсь к озеру и напитываюсь его спокойствием. – А что произошло с твоим страхом?

Я понимаю, о чем он. Но уже не поворачиваюсь на голос. Опускаю взгляд ниже, теряя его в пространстве, и задумчиво отзываюсь.

– Мне было сложно находиться с мужчинами, я боялась их, но после возвращения из Италии острота этого страха пропала. Возможно сказались годы работы с психологом, а может те ужасы, которые я пережила там заставили воспоминания о том взломе много лет назад потускнеть. Не знаю, что послужило причиной.

– Я сожалею, что тебе пришлось пережить это все, – Майкл негромко произносит, и его голос кажется состоит из нитей сожаления и эмпатии. Он искренен со мной и это заставляет мою душу отозваться и потеплеть. – Сожалею, что ты осталась наедине с теми взломщиками, и никто не смог защитить тебя. И сожалею, что ты попала в рабство к Карлосу. Я не хотел, чтобы Италия вызывала в тебе дурные воспоминания.

– Если разобраться, то ты старался предостеречь меня от похода в клуб с Синтией. А я делала все тебе назло… В какой-то степени я сама виновата в этом, – признаюсь, наконец-то позволяя себе открыть глаза на жестокую реальность. – Послушайся я тебя тогда, возможно никогда не попала бы к твоему отцу…

И тогда не узнала бы тайну твоего прошлого. И мы никогда не зачали бы нашего ребенка.

Последние две фразы не произношу. Они остаются невысказанными, но все равно их образ витает вокруг, отравляя вкусный летний воздух, наполненный запахом трав и озерной сырости, горечью воспоминаний.

– Мне следовало сразу рассказать тебе все. Когда мы встречались в имении Фордов…

– У тебя не было причин доверять мне свои тайны. Я могла оказаться сплетницей и начать разносить их по свету.

– Ты никогда не была такой, Кейт. – Перебивает. И я впервые за разговор поворачиваюсь к нему, чтобы встретить его серьезный взгляд и прочесть в нем правду. Меня будто током пронзает прямотой и искренностью. И чем-то еще, сродни прохладному ветерку в летний зной. – Ты не стала бы трепаться. И мне всегда это в тебе нравилось.

Я отвожу глаза. Краснею.

– Ты всегда сносила вся тяготы молча. Ты бросилась спасать щенка, которого видела всего раз в жизни. И ты едва не погибла, но даже после этого ты не ныла и не жаловалась на судьбу. Ты набралась храбрости и вошла в воду, чтобы побороть страх, хотя многие на твоем месте избегали бы открытых водоемов всю оставшуюся жизнь. И ты научилась плавать во второй раз, доказав всему миру, что он не сможет тебя сломить.

По моей коже бегут мурашки, я не могу описать тот шквал эмоций, что пронзает меня сейчас.

– Если у нашего сына будет твой характер, он будет настоящим счастливцем! И я буду восхищаться им так же, как восхищался когда-то тобой. И буду так же сильно любить его…

Майкл кажется даже сам смутился, произнеся это. Я поспешила исправить неправильное послевкусие его спонтанной фразы.

– Любой хороший отец любит своего сына… И ты сумел завоевать Джека за каких-то пару дней. И дело не в игрушках, которые ты ему подарил. Ты проводишь с ним много времени. И ты получаешь искреннее удовольствие от процесса. Джек чувствует, что ты с ним счастлив. И он уже очарован тобой.

– Джек самый чудесный ребенок, которого я когда-либо встречал. И он очень на тебя похож.

– Правда? – расцветаю от тепла в груди. Смотрю на спящего сына и вновь поднимаю взор на Майкла. Тот светится теплом так же, как и я.

– Да, помимо карих глаз моей бабушки, в нем есть и твои черты. Когда вы спите, вы просто копии друг друга…

Я игнорирую тот факт, что Майкл наблюдал за мной, когда я спала. Игнорирую, хотя от осознания этого все тело наполняется трепетом.

– Я всегда считала, что он похож на тебя, – говорю честно. – Карие глаза – это первое, что замечаешь, глядя на Джека.

– И я счастлив, что он перенял их. Этот цвет глаз напоминает мне о дорогом человеке. У моей бабушки были именно такие глаза. Ты бы понравилась ей…

Он говорит это задумчиво и грустно. И я не могу отказаться себе в любопытстве.

– Расскажи мне о ней. О своей бабушке…

Майкл улыбается своим мыслям. Срывает травинку и прокручивает ее между пальцами.

– Элена Моретти была потомственной аристократкой… – Он начинает свой рассказ, а я понимаю, что ловлю каждое его слово с открытым ртом. И возможно впервые в жизни я забываю о своей ненависти и обидах и с открытым сердцем внимаю его словам. И так же, как мой впечатлительный сын очаровываюсь мужчиной напротив…