Просыпаюсь, когда в комнате уже темно. Сажусь на постели, первое время не могу понять, как я тут оказался. А потом вспоминаю. Я укладываю Джека спать по негласной просьбе Кейт. И уснул вместе с ним. Смотрю на мирно спящего сына, укрываю его одеялом и зависаю на несколько секунд. Сердце сжимается в груди от странной смеси любви и нежности.

Мой сын.

Мой.

Он доверчиво спит, подложив маленькие ладошки под щечку. Это так мило и наивно, но при этом не наигранно, что просто топит сердце как воск. Хочется оградить сына от переживаний. Он злости и ненависти, которая заполоняет мир взрослых людей. И я ощущаю себя грозным стражем, лохматым цербером, цель жизни которого – защищать и оберегать маленького наследника рода Моретти.

Франческа была права. Похищать ребенка – наносить ему огромную травму. Этого категорически нельзя было делать. Ведь в таком случае меня возненавидела бы Кейт и сам Джек. Подумать только, на что я способен был пойти с горяча…

Встаю с постели, тихонько прохожу к выходу и открываю дверь. В доме темно, лишь неяркий свет от огня в камине разбавляет обстановку вокруг бликами.

Прикрываю за собой дверь и спускаюсь по лестнице на первый этаж. Кейт уснула на диване и свернулась клубочком, и я вдруг совершенно неожиданно ловлю себя на мысли, что у моего сына есть и ее черты. Когда Джек бодрствует, его темные глаза забирают на себя все внимание, но когда спит, его ангельское личико становится совсем другим. Оно становится лицом Кейт.

Цепляю со спинки кресла плед и накрываю мать моего ребенка, бережно расправляя тяжелую ткань на нее плече. Потом подкидываю в огонь еще пару поленьев и зависаю, глядя на языки пламени.

– Я что уснула? А Джек уснул? – видимо мое присутствие разбудило Кейт, и она сонно садится на диване и оглядывается по сторонам. – Который час?

– Начало второго, – смотрю на часы на руке и поднимаюсь на ноги, отходя от камина. – Джек спит наверху, если хочешь, можешь присоединиться к нему…

Она кивает, откладывает плед и тоже встает.

– Спасибо, что уложил его, – бормочет сонно, и я смотрю на нее и не могу оторвать взор от знакомого до боли лица. Кейт нисколько не изменилась за эти годы, она выглядит такой же юной и свежей. Мне хочется смотреть на нее, не отрываясь. – Он не слишком тебе надоел? Джек иногда бывает чересчур активен.

– Нет, все в порядке, – отвечаю на ее вопрос и толкаю руки в карманы, чтобы держать их под контролем. – Джек чудесный ребенок.

– Правда? – она кажется искренне удивлена такому умозаключению. И правда ждет от меня ответ.

– Да. Спасибо тебе, что родила и воспитала нашего сына. Ты хорошая мать, Кейт…

Она немного теряется от комплимента и обхватывает себя руками.

– Ты тоже… Сегодня ты вел себя с ним… ты был… – не находится с нужными словами и судорожно соображает, что сказать. Я могу отмахнуться, сказать спасибо и закончить эту тему, но вместо этого терпеливо жду, глядя на Кейт сверху вниз. Мне нравится стоять тут и на нее смотреть. – Джеку было с тобой классно. Я давно не видела его таким счастливым.

Её слова трогают до глубины души. Мы еще несколько секунд молчим и ничего не говорим. Но и расходиться не спешим.

Потрескивание поленьев в камине разбавляет тишину. Я не вижу взгляда Кейт, но вижу ее силуэт в темноте гостиной. Руки в карманах сжимаются в кулаки от желания коснуться ее стана. Я делаю над собой усилие, чтобы не распустить руки.

– Ну я пойду… – Кейт будто читает мои мысли и торопливо разворачивается и идет в сторону лестницы. И я понимаю, что момент упущен. И понятия не имею, рад я этому или нет.