Как вы думаете, кто является самым главным человеком в вашей жизни? Мама, папа, другой значимый для вас в детстве взрослый? Учитель в школе, начальник на работе, тренер в спортивной секции? Муж, жена, ребенок, друг?..

Наверное, вы долго можете ломать голову над этим вопросом, перебирать варианты, взвешивать, сравнивать… Но я не удержусь и дам подсказку: самый важный для вас человек – тот, от кого она в самой большой степени зависит. А потому этот человек, вне всякого сомнения, вы сами – нравится вам это или нет.

Но лучше бы, конечно, нравилось, потому что иначе вы будете сопротивляться этой очевидности, пытаться игнорировать ее, «назначать главным» кого-то другого и в результате – страдать.

Лев – молодой человек из религиозной еврейской семьи. Он до чрезвычайности зависим от мнения своих родственников, на многое из того, что кажется ему самому необходимым, он никак не может отважиться именно потому, что предполагает: они этого не одобрят. И вся его жизнь поэтому – полшага вперед и тут же полшага назад, топтание на одном месте и ощущение, что он в тупике.

– Лев… Вы говорите о папе, о маме, о бабушке, о дяде… А кто вообще главный человек для вас?

Я задаю этот вопрос, скорее, на всякий случай, наудачу. И даже удивляюсь, когда слышу в ответ:

– Я! Я этот человек! Только я могу понять, что мне нужно, и дать самому себе счастье.

– Как неожиданно… А кого же тогда вам надо слушаться – больше, чем кого бы то ни было из людей?

– Себя, я понимаю это сейчас очень хорошо.

Да, только мы сами для себя являемся тем, кто принимает решения, влияющие на нашу жизнь (вы ведь помните: мы принимаем решения даже тогда, когда не принимаем их), делает выбор, действует, бездействует, ищет, находит, принимает и отвергает. И даже если мы пытаемся кому-то передать, делегировать эти возможности, то, во-первых, это опять-таки наше решение и наш выбор, а во-вторых, вполне это все равно сделать не удается, мы в любом случае остаемся в своей жизни главными, хоть и отчасти бездействующими лицами. Бездействующими, однако же чувствующими, пусть и не понимающими этих чувств до конца.

Нет никого, кроме нас, кто находится с нами 24 часа в сутки 7 дней в неделю всю нашу жизнь. Больше с нами, чем мы, только Господь. Но из людей – никто нам так не близок и так для нас не важен, как мы сами. И никто из людей, кроме нас самих, не может сделать нас счастливыми или же, наоборот, несчастными.

И потому необыкновенную важность приобретает наше отношение к себе самим. Оно определяет многое в нашей жизни, слишком многое, чтобы можно было без серьезных последствий пренебрегать определением, каково оно, и не стараться его изменить, если оно очевидно неудовлетворительно.

Марине 39 лет, она успешна в том бизнесе, который занимает сейчас практически все ее время. Ставит цели и реализует их. Движется вперед, и в целом у нее все хорошо – в семье, в жизни, вообще. Только одно «но»: она говорит о том, что почему-то очень редко может себя похвалить. А точнее, почти никогда не бывает собой довольна.

Мы достаточно подробно разбираем ее жизнь и обстоятельства. И выясняется, что она на самом деле довольна всем – кроме себя.

Я прошу ее:

– Представьте, пожалуйста, сотрудника, который все делает на совесть, справляется со всеми задачами, которые вы ставите перед ним, а вы при этом им недовольны. Что может быть причиной недовольства в таком случае?

Она задумывается ненадолго и уверенно отвечает:

– Только личная неприязнь!

И я задаю следующий вопрос:

– Скажите, а как вы относитесь к себе?

Марина молчит. Она кажется глубоко ушедшей в себя. Время идет, но она все так же молчит. Передо мной только что сидела красивая молодая женщина, энергичная, живая, полная идей, планов и надежд. А сейчас… Сейчас я вижу неожиданно заострившиеся черты лица, она напряжена и даже постарела, осунулась. И она по-прежнему не говорит ни слова.

Я понимаю, что ей надо помочь выйти из этого состояния, она не справляется сама. Прошу разрешения дать ей обратную связь и описываю те изменения, которые с ней произошли. Спрашиваю, что она об этом думает – отражением чего они являются.

Она наконец стряхивает с себя это оцепенение и говорит:

– Я задумалась – как ответить на ваш вопрос: как я к себе отношусь. И… Я не нашла себя.

Мы закончили в тот день работу на этом: она не готова была идти дальше. Мы договорились, что продолжим, когда эта готовность появится, когда она хотя бы немного приблизится к ответу на вопрос – кто она и где она – и захочет разобраться, что же ей, найденной, на самом деле нужно.

Да, отношение к себе бывает и таким – доходящим до того, что человек не просто избегает всматриваться в себя, но и вовсе «не видит», «не находит» самого себя в своей жизни, будучи притом предельно деятельным, активным и эффективным.

И трудно сказать, что лучше – это или же ситуация, когда человек все-таки решается на знакомство с собой, но натыкается при этом на жесткий блок неприятия себя, на то, что он настолько на ножах с собой, что отказывает себе в элементарном признании, в праве на звучание собственного голоса, на проявление своей воли, в праве на жизнь, по большому счету. Готов загнать себя, словно выбившуюся из сил, израненную шпорами и кнутом лошадь, не проявляя притом даже минимального сострадания – того, которое у него всегда готово для любого другого человека.

Роман – психолог с большим стажем и опытом работы. Он преподает в университете, у него множество клиентов, которым он день за днем помогает решать их проблемы и справляться с внутренними трудностями. Но он не может решить свою собственную проблему: он видит себя как никуда не годного человека, который вызывает у него самые негативные чувства.

Мы уже достаточно долго беседуем, когда я прошу его рассказать мне подробно, по пунктам о самых темных сторонах своей личности. Я не буду цитировать его здесь – не потому, что он рассказал мне что-то действительно страшное или заслуживающее осуждения, наоборот, все сказанное совсем не убеждало меня в том, что он так плох. А главное – услышанное им, будто впервые, не убеждало в этом и его. Пункт от пункта он говорил все менее и менее уверенно, и дело тут даже не в том, что каждый раз я смотрел на него так, что чувствовалось: я не «впечатлен». Это и правда выглядело как-то очень бледно, материала для занесения себя в список «никуда не годных» в «пунктах» катастрофически не хватало.

Затем я попросил его занять диссоциированную позицию по отношению к себе и беспристрастно озвучить мне также по пунктам свои сильные стороны и достоинства – честно и объективно, помня, что предвзятость, несправедливость будут в данном случае категорически неуместны. А также помня, что он – психолог, то есть специалист, способный к подобной оценке человека более, чем кто-либо другой.

И теперь я услышал речь куда более четкую, аргументированную и потому убедительную. Здесь каждый пункт был полновесен и полноценен. Не говоря уже о том, что ряд их оказался куда длиннее.

Когда Роман наконец закончил «отчет» о себе, воцарилось молчание. Он неожиданно увидел себя со стороны – словно ему поднесли зеркало – и был этим явно ошеломлен.

– И что же вы скажете об этом человеке, о качествах, сильных и слабых сторонах которого вы мне сейчас так подробно и профессионально рассказали?

Он немного неуверенно, улыбаясь и как будто чему-то несмело радуясь, ответил:

– Я очень хотел бы с этим человеком подружиться…

Подружиться с собой – после стольких лет отвержения, после стольких обид, нанесенных этому самому близкому человеку, после стольких отказов ему во всем, на что у него есть полное право! Какое же это прекрасное, какое же это замечательное и какое многообещающее решение!

Вне всякого сомнения, на то, как мы относимся к себе, огромное, чаще всего определяющее влияние оказывает наше детство, а точнее, то отношение к нам, с которым мы столкнулись тогда со стороны самых близких, а позднее и других окружающих нас людей. Но я уже говорил об этом и повторю снова: то, что было, прошло, осталось позади, в той жизни, которой уже нет. И у нас есть наше сейчас, которое в огромной степени определяет для нас будущее. А потому главный вопрос – какое отношение к себе должно прийти на смену тому, каким оно было прежде?

В значительной степени ответ на него дает ситуация Романа: с собой обязательно нужно подружиться. Но поскольку не все, к сожалению, знают, что такое дружба, тем паче дружба с собой, раскрою это чуть подробнее.

Дружить с собой – значит, прежде всего, принимать себя, принимать, несмотря на недостатки и то, что лишь кажется ими, принимать всецело, будучи готовым предоставить себе самому всю необходимую поддержку. Значит относиться с интересом и вниманием к себе, а также – к своим нуждам, запросам, особенностям, стремлениями и снова желаниям. Значит относиться с уважением к себе и не только к себе, но и к своей точке зрения, мнению, взглядам, принципам, ценностям. Значит уметь себе радоваться и быть себе благодарным. Значит говорить себе слова, которые мы говорим обычно тем, к кому относимся по-настоящему хорошо, чтобы это отношение выразить. Значит уметь помолчать с собой наедине и молчанием этим не тяготиться. И даже – проходя мимо зеркала – не пренебрегать прекрасной возможностью пообщаться с собой, улыбнувшись своему отражению. И не лениться лишний раз взглянуть себе в глаза и, если читается в них грусть, тревога, напряжение, то обязательно спросить: чем они вызваны? И быть готовым подбодрить, утешить себя, разобраться с мешающим дышать полной грудью и увидеть, как лицо в зеркале меняется – успокаивается, разглаживается, веселеет.

И конечно, дружба с собой и правильное отношение к себе характеризуются тем, что мы себя бережем (не трясемся над собой, не носимся с собой как с писаной торбой, тем паче не чахнем над собой, как царь Кощей над златом, а именно бережем – как дар Божий), понимая: другого меня не будет, а значит, стоит собой дорожить.

Это может показаться удивительным, но является непреложным фактом: наше отношение к себе не только меняет нашу жизнь, но и определяет отношение к нам окружающих людей. Наверное, все помнят такие примеры еще с детской поры: девочка модельной внешности, уверенная в том, что она дурнушка, держащаяся потому от всех в стороне и за дурнушку же почитаемая одноклассниками. И другая – ничем особенно не примечательная, однако убежденная в своей привлекательности, исключительности, неотразимости, являющаяся благодаря этому королевой красоты в своем классе. Да, именно так это работает, причем не только в школьные годы, но и на протяжении всей нашей жизни. И делает ее либо легче, успешнее, радостнее, либо… Либо – наоборот.

Но, конечно, важнее всего то, что отношение человека к себе определяет в первую очередь и его готовность дать себе то, чего он хочет, или же решительно себе в этом отказывать – раз за разом, нанося удар за ударом по своей способности хотеть, мечтать, вдохновляться, реализовывать талант или таланты, все глубже и глубже скрывая их в сырой и холодной земле утрачивающего жизнь сердца.

Сегодня принято говорить о проблеме «низкой самооценки», это давно уже стало «общим местом»: если она и правда низкая, то нужно приложить максимум усилий для того, чтобы ее повысить. Но на самом деле зависимость от самооценки мало чем отличается от зависимости от оценки окружающих: те же «взлеты» и «падения», те же внутренние качели и то восторг от себя, то разочарование в себе (второе чаще), болезненное и все усилия по «повышению от самооценки» обнуляющее. Это вполне логично: если я этой самооценкой занимаюсь, то я сам определяю для себя некий «уровень», которому должен соответствовать. И чем выше я хочу поднять планку самооценки, тем выше будет и уровень этот. Ну а каждый случай несоответствия ему будет обрушивать меня вниз, на самое дно, и встреча с ним будет весьма травмирующей.

Уместнее стремиться к иному – к ощущению своей базовой безусловной ценности, к пониманию того, что вне зависимости от чего бы то ни было мы этой ценностью исходно обладаем и ничто не может нас ее лишить. Это ощущение, как правило, есть у очень немногих людей, а между тем оно чрезвычайно важно, поскольку является совершенно необходимым фундаментом для построения полноценной, гармоничной жизни.

Почему его может не быть и почему оно встречается так редко?

Ответ опять же в детстве. Есть родители, которые всегда, неизменно посылают своему ребенку недвусмысленные сигналы: они принимают и любят его любым, не важно, как он учится, как выглядит, каковы его спортивные, музыкальные или какие-то еще успехи, как к нему относятся и как его оценивают окружающие. При этом они могут побуждать его развиваться, приобретать новые навыки и умения, преодолевать трудности, работать над собой. Но главное именно то, что он знает: его любят не за что-то, а просто так, по самому факту существования.

Так бывает нечасто. К сожалению…

Чаще можно видеть совсем другую картину и другие сигналы. «Если ты будешь получать хорошие оценки, то ты – хороший сын (хорошая дочь)». «Каждый раз, когда нам жалуются на тебя учителя, ты разочаровываешь нас». «Ты опять не справился с домашним заданием, в кого ты такой? У нас подобного в семье не было никогда». «Посмотри на Васю, какой он молодец, как он здорово плавает (боксирует, бегает, прыгает, играет на тромбоне). И посмотри на себя. Тебе не стыдно? Нам за тебя – очень!»

Как тут начать ощущать свою ценность, когда все, что ты слышишь от самых близких людей, представляет собой одну сплошную реализацию какой-то дикой инструкции по варварскому, бесчеловечному обесцениванию?

Но все же вернуть себе это ощущение – ценности исходной и безусловной – можно и нужно.

Я сказал, что оно – фундамент не напрасно проживаемой, счастливой жизни. Но и у него есть фундамент: Господь решил, что мне – быть. У Него нет и не может быть неважных решений. Все, что Он создает, в основе чего лежит Его творческий замысел, просто не может не быть ценным. Отрицать это, не верить в это равнозначно недоверию к Нему, обесцениванию Его бесценных даров.

Да, это удивительно и вместе с тем просто: я есть, и это важнее, чем все, что может у меня быть. Бог вложил в меня невыразимо больше, чем все, что я могу попытаться к этому прибавить. Да собственно и не о «прибавлении» думать тут надо, а о раскрытии того сокровища, что находится внутри.

Есть еще одно такое расхожее и затертое слово – «потенциал». Так вот он у каждого из нас поистине колоссален: так много в нас вложил наш Создатель, так щедро наделил всем. Одна лишь деталь: мозг человека – сложнейшее и совершеннейшее устройство из всех, что известны сегодня во Вселенной. Не какого-то одного или каких-то избранных людей, а мозг каждого из нас. И это лишь нечто видимое и осязаемое, доступное для понимания даже самых убежденных атеистов. А ведь есть еще наша душа, которой, по слову Евангелия, недостоин весь мир[30], есть наш дух – то, что вдохнул Господь в лицо человека при его сотворении.

Христианство говорит о том, что для Бога любой человек представляет собой бесконечную ценность. Мысль о том, что Христос распялся за все человечество в целом, но в случае необходимости принес бы Крестную Жертву и за каждого человека по отдельности – бессчетное множество раз – встречается у целого ряда святых отцов. У блаженного Августина есть где-то замечательное выражение: Бог относится к каждому человеку, как если бы он был единственным, и ко всем, как к каждому.

То есть для Бога, в отличие от нас, людей, зачастую – от наших родителей, от тех, кто окружает нас на протяжении этого земного странствия, человек важен и ценен сам по себе, важны и ценны взаимоотношения с ним, вне зависимости от его личных достижений, от степени успешности и даже его добродетельности и благочестия. Он создал нас, знает о нас все – и хорошее, и плохое, и знает то большее, что не исчерпывается этими двумя словами – ту нашу исходную ценность, которая присуща нам изначально, по самому Его замыслу.

И это то, благодаря чему человек сам, размышляя и анализируя, мог бы без труда прийти к выводу о своей значимости, если бы не спотыкался о различные «выученные» еще в детстве состояния – своей недоброкачественности, ничтожности, «случайности» и даже «напрасности» (а какое еще состояние может «выучить» ребенок, слышащий от матери или отца: «ты – главное разочарование моей жизни» или же «просто» бьющийся за их внимание и любовь, но не находящий из раза в раз ни того, ни другого?). Но спотыкаемся мы или не спотыкаемся, «выучили» мы разрушающее нас отношение к самим же себе или же нет, надо все-таки очень четко понимать: жить в полной мере мы сможем начать только тогда, когда в основу взаимоотношений с собой положим именно эту мысль – о своей исходной, базовой ценности и значимости. Не исключительной. Но ровно такой же, как и всякого человека.

У меня самого есть замечательный, очень дорогой мне опыт, частный, личный, которым я, однако, просто не могу не поделиться.

Будучи ярко выраженным астеником и не научившись до сих пор экономно расходовать свои ресурсы, я время от времени достигаю состояния такого переутомления, что утрачиваю любую способность быть общественно полезным и проявлять хотя бы какую-то созидательную активность. И вот в такие периоды, когда совершенно ни на что нет сил, когда не получается не только что-то делать, но и даже писать, думать, по-настоящему сосредоточенно молиться, я вдруг понимаю, что, «лишаясь всего», я приобретаю что-то безмерно нужное мне. Я ощущаю, что то, что я есть, важнее всего остального. Это ощущение, мысль, убеждение – та точка опоры, которая никогда не дает отчаиваться, унывать, утрачивать смысл. Если Бог решил, что это важно, чтобы я был, если Он продолжает поддерживать меня в моем бытии, то это точно не напрасно: Он знает, что Он делает и почему. И если Он видит во мне ценность, то как могу не видеть ее я? Если Он видит во мне смысл, то и я смогу его разглядеть в себе и своей жизни – рано или поздно. Но, конечно, чем раньше, тем лучше.

Я вспоминаю в такие периоды или даже моменты слова, которые когда-то сказал архимандриту Иоанну (Крестьянкину[31]) живший на покое в Псково-Печерском монастыре митрополит Вениамин (Федченков[32]), уже немощный и тяжело больной: «Все мы представляем собой существенную ненужность кому бы то ни было, кроме Бога». И я решаюсь дополнить сказанное: если я нужен Богу, то какое право я имею быть не нужен самому себе? Мне не то что «позволено» быть нужным себе, я просто обязан относиться к себе именно так!

Таисия – человек, которого беспокоит многое. Она высокооплачиваемый маркетолог, живет последние 9 лет не в России, от раннего брака у нее осталась дочь, которую она растит одна. И она не знает, чего больше хочет: найти любовь и семейное счастье, продолжать карабкаться по карьерной лестнице или же посвятить себя воспитанию дочери, чтобы не упустить ее так, как упустила когда-то Таисию ее мама. Мама, любовь и понимание которой были для нее бесконечно важны и которой так часто не оказывалось рядом, и которая, даже если находилась рядом, все равно не была ей близка.

Таисия искренне не понимает, что из всего этого для нее главное. Предполагает, что есть, возможно, что-то еще, чего она не учитывает. И она очень боится что-то не успеть, чего-то не заметить, что-то сделать не так. Так много всего важного, так много всего значимого, как не потерять и то, и это, и другое…

Мы спустя какое-то время после начала наших сессий решаемся на очень действенную, но непростую практику, требующую знания человека и понимания, что возможный стресс не окажется для него чрезмерным. А если и окажется, то ты сможешь помочь ему его преодолеть.

Практика эта вкратце такова. Коуч просит собеседника представить себе, что у него нет больше ничего из того, что составляет его жизнь сегодня. Нет работы. Нет квартиры, дачи, машины. Нет той одежды, к которой он привык. Нет положения, которое он занимал. Нет семьи. Нет родных. Нет друзей. Нет ничего. Задача – постепенно «обнажить» человека от всего. Дать ощутить эту полную обнаженность, лишенность всего, что у него было. И когда это ощущение станет максимально реалистичным, тогда звучит вопрос: «Что теперь?»

И, как правило, в этот момент человек понимает, что для него по-настоящему важно, чего у него никак не отнять, что действительно – его, на что он может опереться.

И вот Таисия очень реалистично проживает это «обнажение» и «лишение». И на вопрос «Что теперь?» дает поразительный ответ:

– Прямо сейчас я осознала: у меня всегда есть я… И это самое главное.

Я часто спрашиваю людей, с которыми мне приходится беседовать или работать: «Какой главный дар вы получили от Бога?» И кто-то говорит: «веру», кто-то: «жизнь», а кто-то: «брак», «детей», «успех»… А между тем главный дар, который мы получили, – это… мы сами. Да, именно так: Господь дал нам нас самих. Ведь если бы нас не было, то не было бы и ничего из того, что мы называем: откуда у нас может быть жизнь, если нас самих нет?

Как относиться к дару, тем более к главному, тем более к полученному от Бога? Вопрос риторический: с благодарностью и никак иначе. Следовательно, совершенно естественно и правильно быть благодарным Богу не только за свою жизнь, но и за себя. Быть благодарным за то, что я есть, за то, какой я есть, – в этом и заключается начало ощущения своей безусловной ценности.

И, напротив, быть постоянно недовольным собой, постоянно роптать и ворчать на себя – что это, как не проявление величайшей неблагодарности, неумения сказать Господу от всего сердца спасибо – за себя самих?

Важный нюанс: можно и даже нужно критически относиться к тому, как неправильно мы пользуемся тем, что Господь дал нам, тем, насколько мы пренебрегаем богатством, которое Он нам даровал, насколько не понимаем величия дарованного, не живем в меру самих себя. Критика эта должна быть конструктивной, приводящей не к самоедству, не к бесплодному и бесконечному посыпанию головы пеплом, а к тем изменениям – внутренним и внешним – благодаря которым мы приближаемся шаг за шагом к тому, какими мы можем стать согласно замыслу о нас нашего Творца.

И ни в коем случае нельзя отрицать того хорошего, безмерно хорошего, которое в нас есть и составляет нашу основу, потому что и это – та же черная неблагодарность. То же самое «зарывание таланта в земле», его обесценивание. И стратегически это огромная ошибка: мы не можем опираться на свои недостатки, не можем построить на них ничего достойного. Опираться можно только на то, что по-настоящему хорошо.

Видеть, понимать, как много Господь в нас вложил, каким колоссальным потенциалом мы обладаем, – не гордыня, не самомнение, а осознание реальности. То осознание, которое побуждает благодарить искренне, от всего сердца. И не столько языком, сколько самой жизнью своей.

И вот парадокс: это осознание может стать не только путем к благодарности, но и путем к смирению – если только человек готов мыслить глубоко, основательно исследовать природу своего богатства. «Без Меня не можете делать ничего»[33], – говорит Христос. И это точно так. Но в том-то и дело, что все, что у нас есть, что есть мы, это не наше, это – от Него. И Он не требует, чтобы мы Ему это вернули, но дает полную свободу выбирать, как распорядиться этим. И мы реализуем ее – каждый по-своему.

Однако полная реализация, максимальная из возможных, достигается тогда, когда мы все, что имеем, воспринимаем именно так – как дарованное. Когда искренне, от всей души восклицаем: «Твоя от Твоих Тебе приносяще…»[34], все посвящая Ему. Свидетельствуя, что мы помним, сознаем, откуда у нас все и откуда мы. Тогда данное нам умножается, возрастает, приобретает измерение вечности.