Она подняла руку и утёрла пот со лба рукавом. Ткань школьной формы потяжелела от пропитавшей её крови. Поморщившись, Ёко стянула с себя пиджак и протёрла им меч. Подняла его на уровень глаз и принялась рассматривать.

Ёко вспомнила, как на уроках истории ей рассказывали, что мечом можно убить не так уж и много людей, со временем грязь и кровь испортят сталь. В прошлой схватке меч, несомненно, пострадал, так что она аккуратно протирала клинок, пока на металле не осталось ни малейшего пятнышка.

– Странно…

Почему только она могла вынуть меч из ножен? Когда она впервые взяла его в руки, он показался ей тяжёлым. Но сейчас, без своих ножен, он ощущался лёгким, словно пёрышко. Когда бритвенно-острое лезвие меча вновь заблестело, Ёко прекратила его полировать и вновь завернула в свой пиджак, после чего принялась обдумывать своё положение.

Она оставила ножны там. Может быть, стоит вернуться за ними? Нельзя разделять меч и ножны. Или, по крайней мере, так ей говорили. Но ценны ли ножны сами по себе? Или это из-за прицепленного к ним драгоценного камня?

Футболка, которую она носила под формой, насквозь пропиталась потом. Становилось уже достаточно холодно, но Ёко не могла заставить себя вновь надеть окровавленный пиджак. И ещё она осознала, что всё тело пронизывает боль, а руки и ноги покрыты порезами.

На рукавах футболки были видны следы от клыков. Вокруг них на белой ткани расползались пятна крови. Юбка порвалась, а ноги оказались испещрены бесчисленными царапинами и порезами. Из многих до сих пор сочилась кровь. Но если сравнить с тем, что могли натворить клыки тех тварей, которые с лёгкостью перекусили горло человеку, все эти царапины казались сущей мелочью.

Опять же, сам факт того, что она вообще выжила, казался Ёко нереальным. Хотя тут Ёко вспомнила, что когда в учительской разбилось окно, все вокруг получили ранения, но с ней самой ничего не произошло. А когда она упала со спины Хёки на пляж, она отделалась всего лишь парой ссадин и шишек.

Всё это было очень странно. Хотя, учитывая, что даже внешность изменилась, не более странно, чем всё остальное.

«Ну и ладно», – вздохнула Ёко.

Затем она сделала ещё несколько глубоких вдохов. Внезапно она заметила, что до сих пор сжимает что-то в левой руке. Приложив усилие, Ёко разогнула непослушные пальцы. На ладони лежал сине-зелёный драгоценный камень. Вновь сжав его в кулаке, Ёко почувствовала, как благодаря камню боль постепенно уходит.

Ёко крепко стиснула его и позволила себе ненадолго отключиться. Когда она проснулась, большинство ран уже затянулось.

– Это так странно…

Терзающая Ёко боль, от которой у неё едва ли не наворачивались слёзы, исчезла. Она чувствовала себя лишь слегка уставшей. Определённо, не стоит терять этот камень. За всю жизнь она не видела ничего чудеснее. Видимо, вот почему следовало беречь ножны.

Ёко сняла с воротника школьной формы платок и отрезала от него мечом тонкую полоску ткани. Скрутив её, она продела получившийся шнурок сквозь отверстие в камне и повесила это импровизированное украшение себе на шею. Длина оказалась в самый раз.

Ёко осмотрелась вокруг. Она находилась в лесу, спускающемся вниз по склону. Солнце уже садилось, и под ветвями начинала сгущаться темнота. Ёко не знала ни куда идти, ни что делать дальше.

– Дзёю… – позвала она, сосредоточившись на внутренних ощущениях. Ответа не последовало. – У меня вопрос, скажи что-нибудь!

Он не отвечал.

– Что мне теперь делать? В смысле, куда пойти?

В ответ Ёко не услышала ни слова. Она знала, что он слышит её. Сосредоточилась, прислушалась к своим ощущениям, но так и не смогла почувствовать ни следа его присутствия. Она услышала звук, похожий на шелест листьев, но в основном её окружала тишина.

– Эй, скажи хотя бы, налево или направо?! – И Ёко продолжила рассуждать вслух: – Слушай, я абсолютно ничего не знаю об этом месте. Я просто прошу совета, вот и всё. Если я приду к людям, меня, скорее всего, опять арестуют, верно? А если меня арестуют, считай, что я уже мертва. Так что, получается, мне и дальше убегать и надеяться, что никого не встречу? А что потом? Искать какую-нибудь волшебную дверь, которая вернёт меня домой? Вряд ли, да?

Даже если забыть о том, что она должна была сделать вообще, у Ёко не было ни малейшей идеи о том, что делать прямо сейчас. И дальше сидеть здесь – плохая мысль. Но ей было совершенно не у кого поинтересоваться даже тем, куда идти.

В лесу быстро темнело. У неё не было ни фонарика, ни чего-нибудь, даже отдалённо похожего на кровать. Ни еды, ни воды. Было слишком опасно подходить близко к городам или другим поселениям. Но бродить по дикой глуши – тоже страшно.

– Я просто хочу узнать, что мне делать дальше! Ты хотя бы можешь мне подсказать? Всего разочек!

Как и ожидалось, ответа не последовало.

– Да что здесь вообще происходит?! Что произошло с Кэйки и всеми остальными? Там же был именно он, верно?! Почему он исчез? Куда он делся? Почему он не помог мне? Почему?!

Ответом ей был лишь шелест листьев на деревьях.

– Умоляю тебя, скажи хоть что-нибудь!.. – На глаза Ёко навернулись слёзы. – Я хочу домой…

Ёко не могла сказать, что ей нравилась жизнь, которой она жила до этого. Но сейчас, лишившись этой жизни, она скучала по ней до боли в сердце. Она бы сделала что угодно, чтобы вернуться обратно домой. А вернувшись, она бы никогда больше не покинула его.

– Я хочу домой!..

Ёко всхлипывала, словно ребёнок. Внезапно её посетила мысль. Она сбежала. Она сбежала из лап губернатора, сбежала от этих собак, выжила и добралась досюда. Прижав колени к груди, она обхватила их руками.

Но разве так ей действительно лучше?

«Если это причиняет столько боли и страданий…»

Ёко тряхнула головой, отгоняя мысли, заполнившие разум. Ей было очень страшно думать о таком. Эти мысли были убедительнее, чем любые слова. Она крепче обхватила колени руками.

Внезапно из ниоткуда раздался голос. Странный, высокий голос, смеющийся старческим смехом. Смеющийся над мыслями, которым Ёко столь упорно пыталась сопротивляться.

– Если это причиняет столько боли, почему бы не закончить всё прямо сейчас?

Ёко окинула взглядом окрестности. Правая рука метнулась к рукояти меча. Лес был погружён в непроглядную ночную темноту. Света хватало только на то, чтобы различить высоту деревьев. Приблизительно в двух метрах от того места, где сидела Ёко, в темноте появилось тусклое свечение. Это был холодный голубой свет, освещающий кустарники.

Увидев свет, Ёко ахнула, на секунду потеряв контроль над дыханием. Этот свет исходил от обезьяны. Её мех сиял в темноте, словно покрытый фосфором. Ёко была видна только голова, торчащая из травы.

Обезьяна посмотрела на Ёко и засмеялась, оскалившись. Её скрипучий смех резанул Ёко по ушам.

– Если бы ты позволила съесть себя, всё закончилось бы сразу, ты и понять бы ничего не успела.

Ёко вытащила меч из пиджака.

– Что… ты такое?

Обезьяна вновь расхохоталась своим скрипучим смехом.

– Я – это я. А кто ты? Глупая маленькая девочка, убегающая прочь, не так ли? Если бы те твари слопали тебя, все твои неприятные мысли сразу бы прошли.

– Кто ты такой? – Ёко подняла меч.

– Я же сказал тебе, разве нет? Я – это я! Твой союзник. Я решил для разнообразия прийти и рассказать тебе что-нибудь приятное.

– Приятное?..

Ёко не поверила ни слову из того, что он сказал. И от Дзёю она не чувствовала ни волнения, ни напряжения. Так что, видимо, это существо не было ей врагом. Но его странный облик заставлял предположить, что это явно не просто животное.

– Ты уже не вернёшься домой, маленькая девочка.

Ёко одарила его испепеляющим взглядом.

– Заткнись.

– Ох, нет-нет-нет, домой ты не вернёшься. Абсолютно и бесповоротно нет. Потому что у тебя же нет никакого… совершенно никакого способа это сделать, не так ли? Но зато хочешь, я расскажу тебе кое-что хорошее?

– Не хочу ничего слышать.

– Ох, но я всё равно тебе расскажу. Тебя, маленькая девочка, прямо-таки по-царски взяли в оборот.

Обезьяна пронзительно расхохоталась.

– Вз-зяли в оборот? – Ёко почувствовала себя так, словно её окатили холодной водой.

– Эх, какая ты глупая маленькая девочка. Всё это с самого начала было ловушкой, ты не знала?

«Ловушка». У Ёко перехватило дыхание. Чья ловушка? Ловушка Кэйки?! Рука на мече начала дрожать. Ёко не могла подобрать никаких контраргументов к тому, что сказала обезьяна.

– Ой, да ты же сама это знала. Разве нет? Он притащил тебя сюда. И ты уже не вернёшься обратно. Это же очевидная ловушка, разве нет?

Уши Ёко уже начинали болеть от смеха этой обезьяны.

– Прекрати! – Она наугад рубанула мечом. Кончики срезанной травы с тихим сухим шелестом осыпались на землю. Но несмотря на все свои отчаянные попытки, она так и не смогла задеть обезьяну остриём меча.

– Ну-ну, игнорируя правду, ты ничего не изменишь. Ты так размахиваешь этой штукой. Осторожнее, порежешься.

– Хватит!

– А ведь этот меч действительно прекрасен, не так ли? Почему бы не найти ему применение получше? Его предназначение – срубать головы. Давай, обслужи себя сама! – Обезьяна запрокинула голову и зашлась истерическим хохотом.

– Заткнись!

Ёко сделала выпад, но обезьяна, которая сидела прямо перед кончиком меча, исчезла. Теперь она находилась чуточку дальше. До сих пор была видна лишь голова.

– Ну-ну, ты и правда хочешь убить меня? А ведь если бы меня здесь не было, тебе бы было совершенно не с кем поговорить.

Правдивость этого заявления ошеломила Ёко.

– Разве я плохо с тобой обошёлся? Разве я не изъявил, вежливо и искренне, желания пообщаться с тобой?

Ёко зажмурилась, пытаясь успокоиться.

– Ох да, бедняжка, как мне тебя жаль! Тебя бросили в таком ужасном месте.

– Что мне делать?

– Хм, но я уже предлагал тебе вариант.

– Я не хочу умирать!

Ёко не могла вынести и мысли об этом.

– Тогда делай всё, что угодно. Всё, что тебе заблагорассудится. И, кстати, я тоже не хочу, чтобы ты умерла, маленькая девочка.

– Куда мне идти?

– А это имеет значение? Вряд ли, особенно учитывая, что за тобой гонятся и люди, и ёма.

Ёко закрыла лицо руками. Из глаз потекли слёзы.

– Правильно, девочка. Плачь, пока можешь. Слёзы закончатся быстрее, если их выплакать.

Обезьяна вновь расхохоталась своим чирикающим смехом. Услышав, как её хохот начитает удаляться, Ёко подняла голову.

– Подожди!

Ей не хотелось, чтобы он уходил. Конечно, она его совершенно не знала, но лучше было иметь хоть какого-то собеседника, чем сидеть здесь одной, не зная, куда идти. Но к тому времени, когда она подняла голову, обезьяна уже исчезла. Ёко слышала лишь отдалённые раскаты хохота, эхом разносившиеся по непроглядной темноте леса.