– Я не сказал «убей», – после секундной паузы пояснил граф. – Я сказал «разберись». Выясни, сколько ещё его исламских шавок в моей стране? Что они знают и чего не знают? Насколько они сильны? Какие у них планы? И главное – какой план вынашивает он, мой плешивый братец Раду…

– Но ведь он не плешивый, господарь, вы спутали, он Раду Красивый!

Граф встал, демонстративно медленно проткнул двузубой вилкой свою ладонь, потом поднял руку и любовался, как сквозные раны быстро затягиваются.

– Ты хоть знаешь, сколько более сообразительных кандидатов метят на твоё место, только и мечтая, чтобы ты наконец оступился? А знали бы они, сколько раз я закрывал глаза на твои промахи, так непременно бы подумали, что я поганый мужеложец, как мой недостойный брат. Кстати, о ложе… – вдруг сменил тему Дракула. – Есть свежие красавицы? Я давно не согревался теплом обнажённых женских тел. Скажи Мирче, чтобы отобрал мне трёх лучших. Или четырёх.

– Да, господарь. Мирча постарается, чтобы всё было незаметно.

– Нет уж, пусть всё будет заметно, – сдвинув брови, возразил граф. – Пусть они визжат и вырываются, а через несколько дней люди найдут их обескровленные тела у подножия горы. Пусть все боятся. Страх дисциплинирует. А кровь с адреналином имеет особо изысканный вкус. За столько лет станешь гурманом, знаешь ли…

Рано утром я проснулась от странного шороха. На мою кровать села Мария в белом с золотым кружевом белье от «Виктория сикрет». Оттенок белого почти полностью сливался с её белоснежной кожей. Казалось, что в некоторых местах она просто покрыта тонким слоем ажурной позолоты. Да, есть женщины, которые всегда и во всём выглядят просто потрясающе. Я к ним не отношусь.

– Проснулась, сестричка? – повернув ко мне голову, спросила блондинка. – Как спалось?

– Лучше, чем в гробу.

Она тонко усмехнулась.

– С кем переписывалась вчера так долго? У меня превосходный слух, а твои пальчики так стучат по дисплею смартфона…

– С мамой, – практически не соврала я, встав с кровати. Первым желанием было открыть окно и впустить в комнату солнце, но потом я вспомнила, что Марии нельзя.

Она молчала. Я включила телефон, проверила процент зарядки.

– Будем завтракать? – не выдержав, спросила я у «сестры».

– А? Завтрак? Не знаю, я не думала об этом, – ответила она рассеянно.

– Тогда зачем ты пришла ко мне в комнату?

Мария пожала плечами. Ок, без проблем, это её дом, и она может ходить где хочет. Я сообщила, что иду в душ. Блондинка кивнула, как-то долго смотрела в пол, а затем вдруг подняла на меня полные слёз глаза и сказала:

– Посиди со мной?

Хм… Я, уже стоявшая в дверях комнаты, вернулась и села рядом с ней на краешек кровати. Мы посидели молча, плечом к плечу целую вечность, а потом она без предупреждения разрыдалась уже всерьёз.

Сама того не заметив, я метнулась в кухню и через минуту вернулась в комнату с подносом. Кое-как нарезанные ветчина и сыр, разодранный на дольки апельсин, красное вино, два фужера на тонких ножках, полотенце и бумажные салфетки – для слёз.

Блондинка всхлипнула и жадно осушила фужер. Потом сползла на пол и вновь принялась рыдать. Я налила ещё вина, но она отрицательно замотала головой.

– Тебе-то хорошо-о, – гундося, протянула она, – живёшь там… в своей этой… крохотной квартирке… на отшибе мира, как все несчастные-е, нищие-е люди-и…

– Вообще-то у нас трёшка. – Я даже обиделась немного. Наша с мамой квартира по современным российским меркам очень даже просторная. Хотя с этими бухарестскими хоромами, конечно, не сравнить…

– Слово-то какое: «трё-ошка»?! – горько всхлипнула она, вытирая нос шёлковым рукавом. – Учишься в провинциальном институтике, никаких перспектив, никакой карьеры потом, только в сетевой магазин за кассу, всю жизнь челядь обслуживать!

Да она охренела! Я чуть было не завелась, но, подумав…

Вот если совсем уж честно, куда я после института? Связей у мамы нет, чтобы меня по блату пристроить. А без опыта работы свежевыпущенного бухгалтера никто не возьмёт…

– Экономишь на всём, из аксов всего две сумки и рюкзак, лифчик вообще с чужой груди, ношеный! А я так не могу-у! Мне надо «Виктория сикрет»! И под сумки-и у меня в гардеробной целый шка-аф!

Она отхлебнула вино уже прямо из бутылки и занюхала долькой апельсина.

– Ты с мамой живёшь, знаешь её, помнишь! А я свою не помню-у! И все постоянно говорят «дочь шлюхи», «дочь шлюхи», убить готова-а…

Ну тут да, в этом плане мне явно больше повезло. Я сочувственно протянула ей бумажный платочек. Мария дважды громко высморкалась и икнула.

– Даже папочка Влад говорит, что я дочь шлюхи. Хотя сам мою мать соблазнил, поматросил и бросил!

Кажется, это я уже слышала, ну да ладно, пусть выговорится. Я подвинула к ней поближе тарелку с ветчиной, но она снова присосалась к бутылке и не отлипла, пока не осушила её всю.

– А чё, вина больше нет? – спросила она, но тут же опять всхлипнула: – Ну а чё, я ж дочь шлюхи, мне можна! Сплю с кем захчу, кого захчу, обескровлю кого захчу, кастрирую, мне всё можна-а, я Мария Бальса, само совершенство, меня все хотя-ат! А тебе везёт, ты стра-ашненькая-а!

В смысле, блин?! Во-первых, мне обидно. Во-вторых, где тут логика вообще?!

Блондинка протянула руку и достала из-под кровати ещё одну бутылку вина, уже початую и закрытую силиконовой пробкой в виде человечка с очень-очень большим… репродуктивным органом. Фу-у!

Она потянула человечка за голову, открыла бутылку и опять глотнула прямо из неё, игнорируя крутые фужеры.

– В тебя вон раб-п влюблён! – всхлипнула она.

– Так тебе что, Бесник нравится?! Так забирай себе, он мне не нужен! Я же не знала, что у тебя к нему чувства!

– Да боже упс…си! – Блондинка небрежно перекрестилась. – На х… ф… чем он мне нуж…жен! Но здор-р-р…во же – любов…фь!

Она скосила глаза к переносице, икнула и с аппетитом сжевала кусочек сыра, чавкая, как собака.

– Я так рар… дар… рада! Так рада, что у м…ня теп…перь есть сест…рёнка! А то всё одна среди этих… муж-жи…ков! Я тя люблю-у… всю!..

Мария повалилась ко мне на колени и заснула, пуская слюну. Чудесно. Просто нет слов. Сестра-алкоголик – горе в семье!

Пару минут я просто сидела. Потом аккуратно переложила её голову на пол, благо что на полу ковролин, она не замёрзнет. Накрыла её покрывалом с кровати, взяла телефон и пошла на кухню.

Вообще-то я не любитель хозяйничать на чужой территории, но пора бы и мне позавтракать. А элитный алкоголь с утра – уж точно не моя история.

…Кофе нашёлся в подвесном ящике у окна. Рядом стояла настоящая турецкая джезва. То есть выглядела она как турецкая, а где её сделали, мне неизвестно. Маме подобную привозили в подарок из Кисловодска. Эта, конечно, была намного круче кисловодской. Тяжёлая, блестящая, похожа на медную, с дорогой деревянной ручкой, которая не болтается, а сидит как влитая. Варить кофе в такой одно удовольствие…

Я всыпала в джезву две ложки с горкой, несколько секунд прокалила на электрической плите, а потом залила холодной водой, слушая шипение раскалённого металла. Через пару минут свежий кофе был готов.

На столе меня ждали остатки сыра и ветчины, пара долек апельсина. Нормально. Вылив кофе в первую попавшуюся кружку, я устроилась за столом и открыла телефон.

Быстренько отправила маме стикер: «С добрым утром!»

Проигнорировала очередной вопрос Бесника: «Где вы?»

Смысл отвечать, если я не знаю, где я? Ну вот сижу на кухне, пью кофе. Что ему это даст? Геолокация почему-то не работала, координаты на карте не определялись. Кроме того, Мария намекнула, что у моего папочки Влада Дракулы далеко идущие планы с моим участием, накрепко завязанные древним конфликтом с его братом-мусульманином, тоже большой шишкой в своей среде, но ничего более конкретного до сих пор не сказала.

Вполне возможно, что это лишь её больная фантазия, не знаю. Как и то, является ли она настоящим вампиром. Но даже если и притворяется, то, по крайней мере, кровь из той женщины она пила вполне натурально…

– Завтракаешь? – Мария стояла в проходе, как статуэтка.

– Угу.

– Угукаешь, как сова, – проворчала сестричка. – Господаршам из рода Басарабов так себя вести не подобает.

– Никакая я не господарша, – возразила я. – Будешь кофе?

– Нет, у меня другие предпочтения… – Она достала из холодильника пакет с чем-то тёмно-красным, буквально на пару секунд бросила его в микроволновку, потом обрезала уголок ножницами и вылила содержимое в высокий бокал.

Я сразу поняла, что это. У пакета слишком специфическая форма. И стойкий металлический запах тоже не оставлял вариантов. Кровь. Она хранит в холодильнике кровь.

– Тебе налить? – спросила блондинка.

Я отрицательно помотала головой. Этого ещё не хватало. Эта кровь должна была спасти кому-то жизнь!

– Я же вижу, что ты хочешь.

Вообще-то я действительно хотела. Совсем немного. Всего пары глотков было бы достаточно…

Я залпом выпила кофе, обжигая горячим напитком весь язык и нёбо.

– Да-а… – иронично протянула моя сестра. – Все твои проблемы от того, что ты до сих пор не стала полноценным вампиром. В своё время я тоже так мучилась, но в некоторых аспектах мне было проще. Совершенно другая культурная среда, знаешь ли…

– Ты не ответила на вопрос, для чего я здесь, – напомнила я, задумываясь, как же она так быстро протрезвела и выспалась.

– Это подождёт, есть дела поважнее. – Она улыбнулась моему удивлённому взгляду. – Дорогая одежда – это ещё не всё, моя милая. Пора научить тебя быть леди. Маникюр, педикюр, стрижка, укладка, спа-салон…

– Мне это всё не нужно.

– Ещё как нужно. Ты дочь Влада Басараба Дракулы, не забывай об этом. Ты должна выглядеть… – Вместо слов она взмахнула ладонью снизу вверх вдоль своего тела.

Ясно-понятно, я должна быть такой же красоткой. Ну извините, не уродилась, так что ничего не выйдет. И потом, считается, что у любой девушки должна быть некрасивая, но умная подруга. Чем я в этом смысле не устраиваю?

– Первым делом мы купим тебе новый телефон.

– У меня нормальный телефон.

– А должен быть лучший. Какой там сейчас айфон последней модели? Не вижу смысла запоминать эти цифры, они всё равно меняются раз в полгода. Какой ты хочешь? Чёрный, белый, серебристый, золотистый, розовое золото?

– Никакой.

– Ладно, выберу сама. Собирайся.

Но собраться самой у меня не получилось. Блондинка заявила, что «так не ходят», и заставила переодеваться, собрав мне модный лук из того, что мы накупили вчера. А потом внезапно схватила со стола мой телефон, бросила его на пол и раздавила каблуком.

– Ты что?!! – завопила я, кидаясь на неё с кулаками. – Там же мамин телефон! Мне мама может написать!

– Как, неужели ты не помнишь наизусть телефон своей мамочки? Вроде бы люди хоть чему-то научились за века сосуществования с нами и способны разъяснить детям основные правила безопасности.

– Ты разбила мой телефон! Мне его мама подарила!

– Я же сказала, что мы купим новый. Забьёшь в него телефон женщины, которая так дорога тебе, и будешь с ней общаться сколько хочешь. Но не ори, господаршам из рода Басарабов не подобает так противно орать.

Я убью её. Я точно её убью. Вот завтра утром распахну на окнах все занавески и буду смотреть, как эта дура превращается в уголёк на солнышке!

– Куда мы едем? – спросила я, когда мне надоело молчать.

Мы опять колесили по узким улочкам исторического центра. Цыган традиционно молчал. На перекрёстке ругались две молодые девушки. Курьер с огромным квадратным рюкзаком ехал на велосипеде, торопясь доставить кому-то горячую пиццу или что там они обычно развозят.

– В одно крутое местечко, тебе понравится. – Мария довольно щурилась на солнышко через солнечные очки. Стоп… Стоп!

Я даже подпрыгнула на месте от возбуждения:

– А ты в курсе, что окна в машине не затонированы?

– За дуру меня держишь? – презрительно фыркнула блондинка. – Пытаешься подловить на лжи? Ты в каком веке живёшь, сестричка? Или в какой дыре… – почти прошептала она. – Уже давно известно, что незатемнённые стёкла прекрасно защищают от солнца, потому что защиту от ультрафиолета обеспечивает не краска на стёклышках, а специальные слои в теле линзы и дополнительные покрытия. А затемняющий слой только снижает яркость света, что мне совсем не нужно.

– Да?! Почему же тогда дома ты держишь окна занавешенными и избегаешь солнца?

– Люблю интимный полумрак. Это романтично и эротично.

Блин, да у неё готов ответ буквально на всё. С досады я закусила нижнюю губу. Цыган посматривал на неё в зеркало, пожирая глазами. Интересно, в эту женщину влюбляются абсолютно все?

…Через час мы сидели в небольшой уютной кофейне, окна которой выходили на старый город. Я поставила симку, выжившую после уничтожения моего телефона, в новенький айфон и пыталась вспомнить все контакты. Конечно же у меня ничего не получилось. Те номера телефонов, которые сохранились в памяти симкарты, оказались как раз не очень-то и нужными. Мамин телефон я помнила наизусть. Остальные – увы и ах.

Мария выбрала для меня розовое золото. Ну ок, в конце концов, какая мне разница, какого цвета задняя крышка телефона? К нему уже был куплен бампер, наклеено защитное стекло. Вообще-то я бы предпочла скромненький чехол, закрывающий телефон со всех сторон, но… «господарши из рода Басарабов не должны скрывать статусные вещи!». Видимо, местные господарши должны направо-налево светить айфоном последней модели в полуцыганском городе. Конечно, это же намного разумнее!

Потом мы зашли в кино, где специально для нас двоих уже был готов отдельный ВИП-зал с накрытым столом, фруктами и красным вином. Нас ждал долгий и нудный исторический фильм про моего дорогого отца Влада Третьего Цепеша, или просто Дракулу. Он так и назывался: «Влад Цепеш». Два часа нудятины…

Никаких вампиров, крови, кишок и секса. Просто старый исторический фильм о правлении моего папочки. В частности, о том, какой он был крутой, но жестокий правитель. Хорошо последнее или плохо – я так и не поняла, потому что заснула. Поначалу я ещё пыталась вникать, но потом сдалась, выпила фужер вина, заела ломтиком лососины, и меня как-то сморило в уютном мягком кресле.