То, что я беременна, стало понятно через неделю после моего возвращения из очень своеобразной комы. Я спала на ходу, никак не могла проснуться утром, а когда просыпалась, то тут же плелась в туалет. И тут уж меня ждала лотерея — буду ли я блевать от запаха собственной квартиры или просто сделаю свою делишки. Грудь увеличилась в размере и стала болезненной. Все эти симптомы вкупе с задержкой заставили меня сходить в аптеку.

Аптека была та же самая, где я купила снотворное три месяца назад. И фармацевт была та же самая — симпатичная блондинка средних лет, туго затянутая в белый халатик. Она узнала меня, спросила приветливо:

— Ну как, помогли вам таблетки? Стали крепче спать? Выглядите вы, во всяком случае, лучше, чем в последний раз.

— Да, спасибо, — сдержанно ответила я. Не говорить же ей, что я покупала снотворное, чтобы уснуть навсегда… — Мне нужен тест на беременность, пожалуйста, самый точный.

— Понимаю, — кивнула она с лёгкой усмешкой. — Сколько задержка?

— Примерно семь дней.

— Вот вам самый надёжный тест. Картой или наличными?

Вернувшись домой, я решила не тянуть кота за все подробности, а сразу понять, где я нахожусь. Пяти минут хватило, чтобы определить своё место в «будущих мамочках».

Налив себе крепкого чаю, я спохватилась и разбавила его кипятком до состояния слабенькой водички со вкусом чайного пакетика, села на кухне и задумалась. Когда я узнала, что беременна Ташей, всё было по-другому. Мы с мужем жили душа в душу, ребёнок был желанным, я ушла в декрет, как положено. А сейчас… Как бы мне хотелось родить братика или сестричку для Таши, чтобы мы любили его все вместе! А Таши нет больше. И мужа нет. Есть только непонятное общение с Аланом и Любой, которых я любила где-то в другом мире. И ведь они вроде бы точно такие же в этом, моём, мире, но другие.

Ощутимо другие.

Аллен был вредным, мрачным, бурчливым. А Алан открытый, хотя и властно настроенный. Любаша была робкая, застенчивая, молчаливая. Люба же добрая и вполне уверенная в себе девочка. И она говорит! Как мне заново привыкнуть к ним?

И надо ли?

У меня будет ребёнок от Алана. Зачатый там, в другом мире. Даже не хочу думать, как это получилось у Эло. А вот о чём нужно подумать — это о том, как сказать Алану о беременности.

Чаю осталось на самом донышке. Я решительно допила его и встала. Надо теперь одеться, накраситься, причесаться и ехать в корчму. Если и сообщать такую новость, то при полном параде. Красивой легче перенести отказ, игнор и обиду.

Город жил своей жизнью. Как всегда, всем было наплевать на меня и на мои проблемы. Хотя… Ребёнок без отца — проблема скорее в том мире, чем в этом. Если Алан меня прогонит, я буду тосковать по Любаше. Но ведь всегда можно будет повидать её… А по Алану буду ли тосковать? Или по Аллену?

Запуталась.

Чёрт бы побрал Эло, который меня то ли спас, то ли заново убил…

С этой мыслью я открыла тяжёлую дверь корчмы в самом центре города. Ко мне тут же подошла Светлана и приветливо спросила:

— У вас заказан столик?

— Нет, я пришла к Алану, — ответила со смущением. Может, человек работает, а я тут со своей новостью… Но Света кивнула:

— Проходите к барной стойке, я сообщу, что вы пришли.

У стойки я заказала у долговязого бармена, очень похожего на Честела, свежевыжатый яблочный сок. Стоил он тут дороговато, но я решила: в случае чего сбегу, не заплатив. От хозяина не убудет, а мне витаминчики нужны.

Сок оказался кисловатым и очень приятным на вкус. А потом я услышала за спиной знакомый любимый голос:

— Здравствуй, Марина! Рад тебя видеть, что-то случилось?

— Случилось. Мне нужно с тобой поговорить.

Я поймала взгляд тёмных глаз, в которых появилась тревога, и улыбнулась — растерянно, виновато. Как начать разговор-то? Я даже не представляю! Как сказать ему, что у него будет ребёнок от женщины, с которой он никогда не спал в реальности?

— Хорошо, пойдём в мой кабинет, — Алан приобнял меня за талию и потянул вбок от стойки. Мы прошли в самую глубь зала и завернули за длинную, до пола, чуть присобранную зелёную штору. Там оказалось подобие рабочего стола, где лежали бумаги, папки, стоял ноутбук, а рядом на тарелке лежали кое-где надкусанные пирожные. Голодным взглядом я узнала корзиночки с фруктами в желе и взбитыми сливками. Аж слюнки потекли! И Алан заметил, подвинул мне тарелку, повернул ненадкусанными пирожными:

— Угощайся, это новинки для меню десертов.

— Спасибо, — я сунула в рот целиком одну из корзиночек и простонала: — Ощен фкусно!

— Я передам Рабият, — усмехнулся Алан. — О чём ты хотела поговорить?

— Ну вот, всё так хорошо начиналось, — вздохнула я, прожевав, и выпалила: — Я беременна!

Он поднял брови. Я пожала плечами и добавила:

— От тебя.

— Ты же понимаешь, что это невозможно? — спокойно и почти ласково ответил мне вопросом Алан и руки сложил перед собой, как заправский психиатр. Я только головой покачала и сказала:

— Понимаю только то, что звучит это странно, но вспомни наши сны. Мы с тобой были близки, а от близости рождаются дети.

— Марина, это всего лишь сны. Да, странные, да, необъяснимые. Но физическая близость — это не какая-нибудь астральная! Быть может, кто-то из персонала больницы…

— Если бы меня изнасиловал санитар, я бы знала! — вспылила я, отложив пирожное. — Ты понимаешь, что сейчас обвиняешь меня в мошенничестве⁈ Я не вру тебе! Этот ребёнок твой, а как это всё получилось — я не знаю!

Алан смотрел на меня, хмуря брови, и я вдруг подумала, что он сейчас обрастёт шерстью и зарычит. Стало смешно. Нет в этом мире оборотней! Хотя и жаль, в образе большого волка мой любимый мужчина был неотразим. Да и я, наверное, была неплоха… Стоп, стоп! Здесь мы равны! Здесь я даже не служанка, а такая же госпожа, как и Алан. Поэтому умолять его я не стану. Вот родится ребёнок, я сделаю тест, он и докажет, кто настоящий папа…

— Марина-а-а, — простонал Алан, — ну как тебе объяснить, что так не бывает?

— Мне не нужно ничего объяснять, — сказала я, поднимаясь. — Я знала, что ты не поверишь. В конце концов, существует тест ДНК. Но что делать с нашей любовью? Ты подарил мне мааррииннуу, ты сказал, что хочешь наше общее будущее. А теперь не веришь.

Всё, блин, я обиделась.

— Между прочим, в первый же день, когда мы встретились там, в том мире, ты продал меня в публичный дом!

— Что? — растерялся Алан. — Говори тише. Я не помню такого… Мне это не снилось!

Я убавила тон — и правда, не стоит всем знать про наши приключения:

— Ну конечно! Тебе нет, зато мне пришлось это пережить, как сейчас я переживаю ссору с тобой.

Алан вскочил, подошёл ко мне и взял мои ладони в свои:

— Марина, давай не будем ссориться. Я уже говорил тебе, что люблю?

— Нет!

— Так говорю. Я влюбился в тебя, когда ночами проживал ту жизнь в странном мире. И Люба постоянно о тебе говорит, а для меня это очень важно.

Он обнял меня и прижался щекой к щеке, сказал глухо:

— Мне хочется верить, но я слишком материалист. Если ты так уверена в результате, давай сдадим тест в лабораторию. Я делал его с Любиной матерью. Но с ней у нас был физический контакт.

Он усмехнулся, а я фыркнула:

— Астральный или какой другой, у нас с тобой тоже был физический контакт. Прикинь, я даже знаю, что у тебя есть три родинки на животе, такой маленький треугольничек…

— Справа или слева? — вдруг насторожился Алан. Я напрягла память и ответила:

— Слева.

— Ты могла видеть меня — в бассейне, например.

— Я не хожу в бассейн, не умею плавать, — улыбнулась ему. — И говорила тебе, что год никуда не выходила из дома…

— Марин…

— Тест так тест, я всё сделаю, потому что знаю — ребёнок твой.

— Хорошо, сделаем сегодня.

Я положила голову ему на плечо, вдохнула знакомый запах, и мне захотелось снова оказаться в нашем маленьком доме, где я была и служанкой, и госпожой, а попросту хозяйкой и корчмы, и души Аллена. Но всего лишь на секундочку захотелось, потому что я вспомнила про Зару. Нет, уж лучше вот так, вот здесь и вот сейчас…

— Папа! Мы приехали!

Голосок Любы из зала заставил меня вскинуться. Моя девочка! Как же я могла забыть о ней⁈ солнышко моё улыбчивое, котёнок ласковый! Алан поднял брови и прокомментировал:

— Они приехали. Пошли поздороваешься.

Мы вышли из-за шторы, и улыбка сползла с моих губ. Люба держалась за руку женщины в узком красном платье, которое выгодно обтягивало её тело — и большой живот! Глянув в лицо женщине, я застыла, и воздух словно вышибли из лёгких.

Зара…

— Ну, чего ты остановилась? — удивился Алан. — Это мать Любы, Зарина. Я познакомлю вас.

— Вы… Она… Просто скажи мне: вы вместе?

Он развернул меня лицом к себе и сказал твёрдо:

— Мы не вместе уже два года. Зарина замужем и ждёт ребёнка со своим вторым мужем. Люба по совместному решению осталась со мной, но раз в неделю ездит с мамой в город — за покупками, поесть мороженого и всё такое. А ты… Ты со мной. Ты же со мной?

— С тобой, — выдохнула я. — Прости, я просто… В том мире…

— Тот мир остался в том мире. Мне больше не снятся сны, потому что ты рядом. Пойдём, всё будет хорошо.

Любаша увидела меня и просияла, дёрнула мать за руку, сказала ей радостно:

— Вот она! Мама, это Марина! Она классная!

Зара, или точнее сказать Зарина, улыбнулась мне и протянула ладонь:

— Здравствуйте, приятно познакомиться. Рада встретить человека, который спас мою дочь, и очень вам благодарна!

— Да не за что, — пробормотала я, пожимая ей руку.

— Вы в порядке? Люба говорила, что вы были в коме.

— Да, спасибо, уже всё в порядке.

— Ладно, Аланчик, я спешу. Сдаю тебе ребёнка в целости и сохранности, она поела, выпросила стакан колы и попрыгала на батуте. До свидания, Марина, ещё увидимся, надеюсь.

И Зарина ушла, развернувшись на каблуках, унося свой живот из «Корчмы». А Люба обняла меня и, подняв лицо, спросила:

— Ты останешься? Или тебе тоже пора куда-нибудь?

— Я останусь, — ответила, обнимая её. Подумала, что мне безумно хочется остаться навсегда. Но зависит это, увы, не от меня.

И тут же ощутила руки, обнявшие меня за плечи. Алан наклонился через моё плечо и сообщил дочери:

— Марина остаётся. Вообще-то она даже к нам переезжает. Да, Марина?

— Да, — ответила я, не успев подумать. А потом ужаснулась: я переезжаю? Серьёзно? Вот так сразу?

— Вы поженитесь? — восхитилась девочка, отстранившись и оглядев нас обоих, потом кивнула с потешно-задумчивой миной на личике: — Да, вы хорошо смотритесь вместе. Марина, а ты умеешь делать сырники? Я очень люблю есть сырники на завтрак.

— Я умею, — улыбнулась. — Обязуюсь жарить тебе сырники каждое утро.

— На этой позитивной ноте предлагаю заказать у Рабият три порции её фирменных блинчиков и обсудить переезд Марины, — сказал Алан, подталкивая меня к столику.

— И чаю, — дополнила я.

— У меня нет места для блинчиков, — огорчилась Люба. — Для чая, наверное, тоже.

— Боже мой! — притворно ужаснулся Алан. — Моя дочь не хочет десерта! Она, наверное, заболела, тащите градусник и клизму!

— Папа, это не смешно, — строго сказала девочка. — Марина, скажи ему.

— Алан, это не смешно, — со смехом подтвердила я.

Мы сели за стол, и к нам тут же подошёл официант:

— Чего желаете?

— Вы новенький? — наморщил лоб Алан, разглядывая его. Я тоже подняла взгляд и едва удержалась от вскрика.

Эло!

Он улыбался, глядя на меня через очки, а потом спросил:

— Марина, я могу ещё что-то для тебя сделать?

— Какой интересный вопрос от демиурга, — растерянно пробормотала я. — Нет, спасибо, по-моему, уже всё хорошо.

— Тогда верни мне исполнитель желаний, — он протянул руку. Вернуть что? А, ожерелье… Я сняла с шеи красные бусины и вложила их в ладонь Эло. Алан прищурился:

— Марина, кто это? Мне кажется, я уже встречал этого человека.

— Встречал, — подтвердил Эло. — Во сне. Ты просил счастья для своей девочки, потому что не мог заменить ей мать. Я могу ещё что-то для тебя сделать?

— Нет, спасибо, больше мне ничего не надо, — ответил Алан медленно. — У меня всё есть.

Он посмотрел на меня, взял мою руку в пальцы, сказал, скользнув взглядом к животу:

— И ещё будет.

— Тогда я ухожу, — будничным голосом сообщил Эло. — Живите долго и счастливо, дети мои.

— Обязательно, — пробормотал Алан. А я только улыбнулась вслед демиургу. Спохватилась, что не спросила о самом главном.

И махнула рукой: ничего, через девять месяцев узнаю!