Сельский магазин стали обходить стороной лет восемь назад. Светлана, продавщица, оказалась из тех, кто не смог смириться с изменениями в мироздании. Целых два года женщина пыталась привыкнуть, но так и не смогла. При любых упоминаниях о Вырае, нечистой силе и конце света впадала в истерику. Стала сторониться людей, запустила дом и огород. Зато ежедневно к восьми утра приходила в магазинчик, слонялась по торговому залу, переписывала ценники и протирала витрины. Проводила внутри целый день, а вечером спешила домой, ни с кем не здороваясь. Односельчане пытались ей помочь, но натыкались за агрессию и угрюмость. А поскольку первые два года для Приречья оказались очень сложными, психологические проблемы работницы Сельпо отошли на задний план. Однажды Светлана закрылась в магазинной подсобке и выпила уксусную кислоту.

Честно говоря, нашли её не сразу. Лишь тогда, когда из магазина в дневное время стали доноситься разговоры с несуществующими поставщиками и покупателями, а по ночам крики, проклятия и стоны.

Призрак Светки очень редко появлялся снаружи, далеко от Сельпо не уходил, но жители Красноселья не рисковали и не совались, куда не надо. Даже установили невысокий плетень вокруг магазина, обозначив нехорошую территорию. Зато у детворы появился способ проявлять удаль — кандидат на звание храбреца пулей подбегал к закрытой на навесной замок двери, стучал и так же шустро убегал. И наслаждался восхищением сверстников до появления нового «экстремала». Правда, ночью такое проделывать не рисковали. Да и за дневную «забаву» можно было получить от взрослых хворостиной по мягкому месту.

— Настён, не надо. — Сделал последнюю попытку образумить сестрицу Костик.

— Поздно. — Решительно настроенная девчонка разглядывала дверь магазина. Та выглядела покосившейся, но крепкой — небольшая деревянная веранда защищала её от дождя и снега. Правда, крыша веранды прогнила, с одной стороны обвалилась, доставая краем почти до земли. Вокруг здания давно разрослась крапива, кое-где, особенно возле крыльца, жгучая трава достигала роста взрослого.

— Настя, если умрёшь, мы обязательно расскажем о твоей храбрости. — Пискнула Злата.

Мирон шикнул на неё, и девочка спряталась за спины старших.

— Итак. Ты подходишь к двери, стучишь три раза, потом возвращаешься сюда. И всё. — Мирон попытался было озвучить стандартные правила, но сестрица перебила:

— Э, нет. Так все делают. Я заберусь на крышу и прыгну.

Димон покрутил пальцем у виска, а Юра вконец разозлился:

— Бабы не только бестолковые, но и дурные. Высоко, ноги переломаешь. Да и крапива везде. Кому ты что докажешь? Если тебя Светка сожрёт, на ком твои родаки злость вымещать будут? А если увидит кто? Из-за твоей блажи мы все огребём.

Димон посопел и тоже высказался:

— Костик, Мирон, вразумите сеструху. Юрка прав.

Братья переглянулись и тяжело вздохнули. Они знали, что Анастасию отговорить от глупости практически невозможно. Но Костя всё же попытался:

— Настя, не дури. Давай, Юрка извинится за то, что говорил про женщин, и на великах пойдём кататься, пока мамка нас не нашла и на огород не отправила.

Федорчук скрестил руки на груди:

— Я не собираюсь за правду извиняться. Если у неё нет мозгов, пусть лезет на крышу.

— Я прыгну. — Настасья сделала шаг вперёд.

— Костян, — тихонько сказал Мирон, — её не остановишь. Надо хоть посмотреть, куда прыгать собралась. А если там мусор какой-нибудь валяется, или железяки торчат? Мамка с батей нам головы открутят.

Костя побледнел, но кивнул. Мальчишеская часть семьи Бондаренко с опаской приблизилась к плетню.

— Стойте! — Настя вдруг представила, что из-за её горячности браться окажутся в лапах привидения и ужаснулась. — Не смейте ходить!

Сестра пронеслась мимо мальчишек словно ветер, и, не обращая внимания на крапиву, как обезьянка, забралась на крышу веранды, а оттуда уже на шифер над самим магазином.

— Мелкота, что за стачка? — Вячеслав Коваль подошёл к компании совершенно неожиданно, потому что все, затаив дыхание, следили за Настей. — Опять продавщицу беспокоите? У вас дел больше нет? А это кто?!

— Настя, — несчастно сказал Костя.

— Эй, малая! Ты сдурела?! — С тревогой в голосе закричал Коваль. — Шею свернёшь, слезай!

— Здрассьте, дядя Слава. — Девочка помахала рукой и сделала шаг к краю крыши, выбирая, куда прыгнуть.

Славка выругался и поспешил к магазину.

Здание задрожало. Со стен посыпались куски штукатурки.

— Чего припёрлися? Я сказала — до конца недели на вексель товар не отпускаю! Пшли отседова! — Полусмазанная плотная фигура в синем рабочем халате материализовалась на крыльце.

Детвора в ужасе ахнула, а Вячеслав ускорился.

Здание тряслось. Настасья пыталась удержаться на крыше, но с каждой секундой делать это становилось всё трудней.

— Я вам покажу щас, как в магазин ломиться в обеденный перерыв! — Только что стоявшая на крыльце Светка непонятно как оказалась на крыше.

Призрак толкнул Настю, девочка завизжала и полетела вниз, но вовремя подоспевший Вячеслав её поймал. Света исчезла, магазин успокоился.

— Ай-яй, дядя Слава, больно, отпусти! — В крапиве послышалась возня, и Коваль за ухо вытащил девчонку из зарослей.

— Больно?! Я твоим предкам об этой выходке расскажу. Вот тогда тебе будет больно. — Вячеслав вывел Настю за пределы опасной территории и наконец, отпустил. Пристыженная девочка опустила глаза и молча сопела, потирая краснеющее ухо. Худые руки, шея и лицо стремительно покрывались розовыми крапивными волдырями. Слава фыркнул и рассмеялся:

— Ох, видела бы ты себя сейчас! Как будто в улье пчелином побывала.

— На себя посмотрите, — огрызнулась девочка, — тоже не в ромашках бегали.

— Ладно. Пойду я. Не дурите больше.

— Дядя Слава! — Юрка нервно дёрнул подбородком. — Настя говорит, что вы её возьмёте в ученицы после школы! Но она же девчонка!

Слава прищурился:

— И что? Девка, пацан — какая разница? Поверь, малец, не по половому признаку искателей отбирают.

— Понял?! — Выкрикнула Настя.

— А ты не кричи. Ты бы, может, и подошла, но мозги-то отсутствуют! Зачем идти на глупый риск? Если за четыре года ума не наберёшься, в искатели не пущу. Ясно?

— Ясно. — Притихла Бондаренко.

Слава помолчал, почесал шрамы на бритой голове, а потом добавил:

— Ладно. Посмотрим. Только школу не запускай. Учат вас, конечно, отлично, но я тебя гонять по заговорам и потусторонней биологии буду совсем на другом уровне. И физуху не забудь. И родителям в уши не вводи пока, особенно Тане.

— Ага. — Повеселела Настасья.

— И вообще. Прекращай дурью маяться. И вы все тоже. Жизнь опасная и часто короткая. Не на то её тратите.

Юрка обречённо махнул рукой, не найдя во взрослом поддержки.

* * *

Маргарита шла торопливо, почти бежала. Чтобы не потерять кольцо, надела его на палец. Оно идеально подошло по размеру, подчеркнуло тонкие пальцы, и даже короткие, обгрызенные ногти и грубая кожа вдруг стали выглядеть совсем по-другому. Почти женственно. Алкоголичка нет-нет, да притормаживала, вытягивала руку перед собой и любовалась. Однако мысли оставить украшение себе у неё даже не возникло.

Ещё немного зудела татуировка, но Марушкину это не интересовало — колечко заняло всё её внимание.

Когда до Красноселья оставалось пройти ещё километр, женщина заметила, что изумруд немного потускнел. А спустя минуту она даже остановилась и посмотрела на небо — не скрылось ли солнце за тучами. Иначе как ещё можно было объяснить полную утрату минералом блеска и волшебной прозрачности.

Да и металл всё меньше походил на серебро. В конце концов, он стал выглядеть, как тусклая алюминиевая проволока.

— Что за нафиг? — Вслух возмутилась алкоголичка и попыталась снять грубо сработанную ерунду с пальца.

Однако кольцо, словно живое, стало быстро сжиматься.

Маргарите не повезло — в это время никто не шёл по дороге, никто не видел, как она выла от боли, пытаясь снять украшение. Как сдирала кожу, как синел палец, как кольцо проникало всё глубже и глубже в ткани, как кровь лилась на дорожную пыль.

Боль из пальца разлилась, расползлась по всему телу. Перед глазами заплясали тёмные пятна, дыхание сбилось. Последнее, что увидела Марушкина перед смертью — как её разноцветные шорты и футболка становятся угольно-чёрными.