— У нас есть человеческие ресурсы, способные решить эту проблему. Так заявил Президент в обращении к народу.

Ведущая новостей искренне улыбалась, глядя в камеру. За ней раскинулась во всей красе карта района с выделенными Красносельем, Яблоневкой и Потаповкой. Мёртвые Подзелёнки не упоминались, словно их не существовало. А девушка продолжала успокаивать народ:

— Ситуация контролируется, причин для беспокойства нет, к тому же нашим специалистам предложили безвозмездную помощь другие страны. А теперь вы увидите, что на данной территории действительно безопасно. Чтобы это доказать, журналисты сейчас находятся в одном из сёл. Итак, прямой эфир.

— Ишь, как шпарит! — Семёновна макнула пряник в чай и с удовольствием надкусила лакомство.

— А я всегда и говорила — чаво паниковать? Правительство разберётся и с чертями, и со всем остальным.

— Дура ты, Ленка. — Вздохнула Антонина. — Кать, подай пряник.

— И чаво сразу — дура? Что я не так сказала? — Надулась баба Лена.

— А то. Раз они признались по телевизору, значит, совсем плохо. Так бы тихонько разобрались, люди бы и знать не знали. А тут, вишь, даже с других стран помощь попросили.

Баба Лена сдавать позиции не собиралась:

— И правильно. Сначала не собирались зря панику поднимать, но о народе хотят позаботиться.

— Тихо, девки, глядите! Игнатьич наш выступает!

Пока пенсионерки спорили, кадры успели смениться. Сейчас на экране маячил председатель. Мужчина затравленно смотрел в объектив и всё хлопал себя по нагрудному карману рубашки.

— Ну, у нас тут безопасно. Мы провели ритуал, э-э-э, точнее, не мы, а сотрудники милиции. И не ритуал, это я неправильно выразился — мероприятие следственное. В общем, хорошо стало. Даже детей выпускаем без догляда.

— Ой, трепло. — Протянула Семёновна. — Чего его бредни не вырезали?

— Тише, не мешай. Сказано же — прямой эфир, что они вырезать могут? — Прошипела баба Лена.

А Сергей Игнатьевич испуганно посмотрел куда-то в сторону, покраснел и затараторил:

— Точнее, у нас и раньше не слишком опасно было. Ну, Лес странный. Ну, ерунда всякая творится, эка невидаль. Мы детей не выпускали просто по незнанию. А так опасности нет. И не было.

— Скажите, — прощебетал девичий голос за кадром, — население собираются эвакуировать?

— Разговор такой был. — Тут Игнатьевич снова глянул куда-то в сторону, и торопливо добавил: — Среди местных женщин. Ну, вы ж понимаете, матери, бабушки — волнуются. Так что разговор был, но уезжать отсюда никто не собирается. Зачем? Всё ведь под контролем у государства.

— И куда мозги подевались? Игнатьич всегда прекрасно языком молоть умел, что с ним? — Покачала головой Николаевна и закинула в рот последний кусочек пряника.

— Тоня, он же в камеру говорит. Волнуется. Я бы в обморок грохнулась. — Встала на защиту председателя Екатерина Семёновна.

— Бабы! Так прямой эфир же! Журналисты прямо сейчас прямо тут! А мы сидим, пряники жуём? Пошли к сельсовету!

— Сиди и жуй. — Осадила подругу Антонина. — Чего ты там забыла? В телевизор захотела?

— Тонька, ты на старости лет совсем противной стала.

— Помолчите. — Шикнула Семёновна.

Журналисты походили по центральной улице, поснимали дома, колодцы, ухоженный огород Печкиных. Потом взяли крупным планом купола церквушки, нескольких милиционеров, с деловитым видом садящихся в служебный автомобиль. На этом репортаж закончился.

— После выпуска новостей вы сможете увидеть документальный фильм: «Нечистая сила — опасность или культурное наследие».

Семёновна щелкнула пультом, экран телевизора погас.

— Катька, ты чего? Может, хорошая передача будет! — Баба Лена желала продолжения просмотра.

— Надоело враки слушать. Видала? Прямой эфир, а толку-то. Прямо не деревня у нас, а тишь да гладь. Взяли бы интервью не у Сергея, а у крыжатика на кладбище. Он любит «поговорить», особенно с теми, кто в его вотчине покурит или пошумит. Только кости остались бы от этих журналистов, прости господи.

Антонина подхватила:

— Ага, или у батюшки — пусть бы отец Сергий рассказал всему миру, как ему пришлось на ферме из свиней бесов изгонять.

— Так он уехал. Вчера после заката. Царкву́ закрыл, жену свою в жигуль посадил, и всё, нету их. — Пожала плечами Екатерина Семёновна.

— Так, может, он в отпуск поехал? — Растерянно спросила баба Лена.

— А вот и нет. Всё, Ленок, не помолишься ты больше. Они кур всех под нож пустили. И корову сдали колхозу.

— Как же мы без божьей помощи? — Запричитала бойкая старушка.

— Как-нибудь справимся. — Отчеканила Антонина Николаевна и потянулась за очередным пряником.

* * *

— Фу, лети отсюда! — Возмущению дерева не было предела. Оно замахало толстенными ветвями, пытаясь согнать с себя птицезая. Тот лишь покрепче уцепился за кору задними лапами и продолжил обедать.

— Надо же, как время летит. Вроде совсем ещё недавно мошкарой питался, — ласково сказал Чёрт и протянул руку к животинке.

Птицезай зашипел, оскалил окровавленную мордочку, выпустил из передних лап маленькую тазобедренную кость и улетел.

— Кого это он так? — Заинтересованно спросил нечистик у дуба.

— То ли домового, то ли лозовика. Не успел разобрать.

— Это плохо. Своих жрать не комильфо, — пробормотал козлоногий, — может, его отловить и к людям выгнать на пару дней? Пускай порезвится, может, человечинка ему больше понравится?

Дерево равнодушно пошелестело листьями:

— Мне всё равно.

Нечистик достал телефон из кармана пиджака, включил фронтальную камеру, поправил галстук на лохматой голой груди и сменил тему:

— Так ты говоришь, где-то здесь домовые?

Дуб промолчал.

— Да ладно тебе. Ты меня знаешь. Ничего я им не сделаю, поговорить просто хочу.

— Коротышкам и так несладко живётся. Каждый делает то, для чего предназначен. Людям тоже помощники нужны — за что мелких презирать, вот скажи? Всякий их обидеть норовит, будто второсортных.

— Согласен, друг. Согласен на все сто. Людей надо холить и лелеять, а домовые в этом деле доки. Не будет человечков — вымрем, или туман всех пожрёт. За годы, что проход закрыт был, насколько нас меньше стало?

— И Хозяин твой так считает? — Прищурилось дерево.

Чёрт торопливо огляделся. Не увидев никого рядом, пожал плечами:

— Как он считает, знают все. Но у меня своя голова на плечах.

— Ага, как же.

— Слушай, да покажи ты дорогу! Я всего лишь хочу про машину спросить.

— Чего-чего?

Нечистик заулыбался:

— Люди за последние годы столько всего понавыдумывали. Смотри. Это — телефон. Без проводов! Машину недавно отжал, так в ней есть штучка, сама дорогу показывает. И нежно так — «поверните налево, поверните направо»! — Чёрт довольно похихикал, но потом стал серьёзным. — Только вот глохнет всё время, потому что топливо кончается. Мелкая шушера лучше в технике разбирается, может, подскажет, как сделать так, чтобы автомобиль без бензина ездил.

— Точно не для хозяина ищешь? А то я помню, как ты, задрав хвост, за ними гонялся.

— Что ты. Он вспоминает про низших только тогда, когда человеческих душ рядом не наблюдается. А я ему за последние месяцы запас на несколько лет вперёд сделал.

Дуб помялся, потом вздохнул, вытащил корни из земли и отодвинулся. В получившейся ямке Чёрт увидел узкий лаз.

— Вот спасибо, друг! — Свинорылый уменьшился раза в три и полез в нору.

Протискивался он недолго — уже через несколько метров выскользнул в уютную пещеру — потолок состоял из сплетённых корней деревьев, земляные стены были украшены коврами, в дальнем углу стоял небольшой диван и два мягких кресла. Над мебелью парило несколько светящихся шаров, оставляя остальную пещеру в полумраке.

— Вот я и позвала вас, вы с людьми уже общались. Что мне делать? — Домовичка, судя по молодости и наивным глазкам, чистокровная, то есть, никогда не проходившая стадию кикиморы, сидела в одном из кресел, поджав ноги. Перед ней стоял журнальный столик, на котором лежала незаконченная мозаика на несколько тысяч кусочков.

— Ну, у нас были экстремальные обстоятельства. — Леся сидела в другом кресле и стучала спицами. Вязала она что-то большое, тёплое и уютное.

— Подожди, дорогая. — Перебил жену Якуб. — Зосенька, ты объясни — хозяйка твоя как? Хорошая?

Молоденькая Зося пожала плечами:

— Вроде да. Дома порядок, мне постоянно подарки на кухне оставляет, видите? — Она показала на картину из кусочков. — И вкусности всякие. Всё, как нужно — скандалов в доме нет, ножи на столе по ночам не валяются. Однажды я забыла выключить компьютер, так она на следующую ночь сама его оставила включённым. Разрешила пользоваться.

— А муж её как? — Деловито спросила Леся.

Зося покраснела.

— Интеллигентный. И очень симпатичный.

— Это хорошо, что он тебе нравится. — Серьёзно сказала старшая домовиха. — Когда дорастёшь до статуса замужней, будет легче к своему супругу привыкнуть.

— Вот ещё. Не собираюсь я… — Зося фыркнула.

— Ну, положим, никто не собирается. — Якуб подмигнул жене. — А всё ж таки против природы не попрёшь.

— В том, что ты покажешься хозяевам, ничего страшного нет. Раз они у тебя такие положительные, зря бы не беспокоили. Значит, дело у них важное.

— Но ведь нельзя!

Леся улыбнулась:

— Когда законы придумывались, люди были глупые и агрессивные. Так что наплюй.

Чёрт, не спешивший выходить из тёмного угла и шуметь, стал уставать от этой бессмысленной и сентиментальной беседы. Но следующая фраза заставила его насторожиться.

— Может, вы и правы, но к ним в гости одна девушка ходит. — Зося подалась вперёд. — Мне кажется, она ведьма. И ещё они вроде как упыря убили. И защиту вокруг деревень ставили. Я хотела связаться с домовыми этой Марины или хотя бы с хлевником, чтобы всё уточнить, но пока не узнала, в какой из деревень и в каком доме эта девушка живёт.

— А это уже серьёзно. Ведьмы, они всякие бывают. — Задумчиво почесал коротко стриженую бороду Якуб. — Ты вот что. Напиши им письмо в текстовом редакторе, оставь файл открытым. Мол, встретиться не могу, но вы изложите свою проблему, ля-ля, тополя, а я помогу советом, если смогу…

— Деточка, а твоего хозяина не Максим случайно зовут? Невысокий такой, лицо обезображено интеллектом?

Домовые испуганно закричали, вскочили со своих мест и бросились врассыпную. Чёрт щёлкнул пальцами и нечистики замерли в тех позах, в каких их застало заклятие.

— Вот куда вы собрались. Я же с мирными намерениями. — Козлоногий вышел из тени, уважительно присвистнул, увидев вблизи, какой сложный рисунок собирала Зося, и плюхнулся на диван:

— Давайте так. Я вас освобождаю, но вы не убегаете. Просто побеседуем.

— Здрасьте. — Пискнула Зося после того, как рухнула в кресло. — Вы точно есть нас не будете?

Чёрт захрюкал:

— Я вегетарианец, дорогуша.

— Но как же…

— Это я вас для хозяина ловил. Но с болью в сердце. А сейчас человечинка доступна, так что никто вас не тронет. Кто старое помянет… Мир?

— Допустим. — Настороженно сказал Якуб. — Чего надо?

Нечистый решил не обижаться на грубость:

— Хотел попросить найти мне того, кто служит в доме Максима. Но я вижу, что искать не надо.

Зося потупилась.

— Деточка, передай пареньку, что с ним хочет повидаться старый знакомый. По важному делу. И передай ему это. — Козлоногий достал из кармана джинсов камешек. — Видишь? Здесь руна защиты. Это в доказательство того, что никаких козней строить не собираюсь, вреда причинить не хочу. Просто деловой разговор между деловыми, хм, людьми.

Зося молча взяла камень.

— Ну, до встречи. Хорошо у вас тут. — Чёрт поднялся и пошёл к лазу в потолке.

— А когда? Ты время не назвал.

— Завтра, в полночь, напротив его дома. У защитной борозды.

— Я передам.

— Ах, да. Вот ещё что. — Нечистый обернулся. — Якуб, ты в автомобилях разбираешься?