Марина даже не стала заглушать мотор, потому что точка выхода ничем не выделялась из окружающего пейзажа. Ведьма лишь притормозила на минутку, облокотилась на руль и всмотрелась вдаль.

Слава опустил стекло:

— Ого, редкая ситуэйшен.

— Ты о чём?

— Территории, которые Вырай прожевать не смог, обычно в населённых пунктах. А здесь до самого горизонта травушка-муравушка и больше ничего.

— Вон там, слева, какое-то здание. В чём редкость?

— Будете спорить с опытным искателем, мадам ведьма? — широко улыбнулся Коваль. — Я готов. Спорим на…

— Может, в том здании Настюша? — перебил своих бывших учеников Бондаренко. — Марин, ты её чувствуешь?

Колдунья на секунду прикрыла глаза:

— Да. Она где-то здесь. Точно. Не обманул Боровой.

— Так поехали! — заёрзал Вячеслав. — Тут явно никто не живёт, посмотрите вокруг, нечего осторожничать! Уже вторую неделю дитё само себе предоставлено!

— Слава! Без тебя тошно!

— Прости, Андреич, — стушевался искатель.

«Нива» совершенно бесшумно, но очень резво покатилась по траве к непонятному строению.

— Настя-а-а! — зычно взревел Коваль, высунув голову в окно. — Бондаренка-а-а!

— Не ори! — резко осадила друга ведьма. — Накличешь кого-нибудь! Вон, стрелка на капоте вертится, мы скоро прямо на неё выедем.

Вячеслав послушно замолчал, но продолжил торчать из машины. Максим последовал его примеру — высунулся из окна почти по пояс и завертел головой.

Постепенно стало ясно, что никакого здания нет — посреди голого поля высились камни. А рядом с ними обнаружилось несколько помятых автомобилей и потухший костёр, над которым, впрочем, всё ещё вился дымок. Но стрелка продолжала подрагивать, предлагая двигаться дальше.

— Марин, вон там, у самой границы, две фигуры. Видишь? Кажется, одна из них Настёна, — напряжённо сказал Бондаренко.

— Вижу. Стрелка на них и показывает. Это точно она. — Сычкова вдавила педаль газа в пол.

— Ёперный театр! Они ж в Вырай идут! — Слава забыл о предостережениях колдуньи и снова завопил: — Настя-а-а!

Максим без раздумий к нему присоединился.

* * *

Когда до Тумана оставалось пройти несколько шагов, Вероника остановилась.

— Зайка, ты знаешь, как вести себя на опасной территории?

— Мы это ещё не проходили, — шмыгнула носом девочка, — но кое-что дядя Слава рассказывал. И папа. Нужно спать по очереди и не верить тому, что видишь.

— Ну, вроде того, — кивнула женщина, — главное, делай всё, что я скажу, хорошо?

Настя не ответила. Она к чему-то прислушивалась.

— Тётя Ника…

Женщине показалось, что она тоже слышит. Какие-то протяжные крики, но слов было не разобрать. А потом рассмотрела красный автомобиль, который нёсся в их сторону.

— Быстро в туман!

Схватила за руку ребёнка и потянула за собой. Ей не хотелось встречаться с теми, кто так целенаправленно и агрессивно пытался догнать двух путешественниц. Но Настя вырвалась и повернула назад.

— Стой, ты куда!

— Это за мной! Это тётимаринина машина!

Девочка бежала что есть сил. Один раз упала, но тут же вскочила и полетела дальше.

Выругавшись, Молотова припустила за подопечной. А потом резко замерла, словно наткнулась на стену — она, наконец, разобрала, что кричали «преследователи».

Машина остановилась, из неё выскочил невысокий мужчина и помчался навстречу ребёнку. Ника услышала тоненькое «папа-а-а» и ошарашенно прошептала сама себе:

— Неужели такое всё-таки возможно?

С безмерным удивлением она наблюдала, как девочка виснет на шее мужчины, как тот крепко прижимает дочь к себе и счастливо смеётся.

* * *

После сумбурного знакомства с Вероникой приреченцы решили устроить привал перед долгой дорогой и припарковали машину на стоянке оборотней. Еды в «Ниве» было с запасом, поэтому оголодавший ребёнок и Молотова смогли, наконец, нормально подкрепиться.

Настя трещала без умолку, рассказывая о своих приключениях. Максим не спускал с неё глаз, словно она снова может потеряться, и либо держал за руку, либо усаживал к себе на колени. Девочка не фыркала, не кричала, что уже слишком большая для таких нежностей, а старалась прижаться к отцу как можно сильней. Поэтому, когда после перекуса Марина решила найти странный амулет и попросила Настю показать, куда его выбросили, Макс пошёл вместе с ними. Между оставшимися у костра повисло неловкое молчание. Ника скармливала котёнку остатки вяленого мяса, а Слава преувеличенно внимательно рассматривал равнину, периодически бросая взгляды на сидящую напротив женщину.

— Может, прекратите таращиться? — не выдержала Молотова. — Вас не учили, что так делать не слишком-то вежливо?

Она не любила преувеличенного внимания — рваная бледная линия тянулась от нижней челюсти по щеке вверх, проходила в миллиметре от уголка глаза, на лбу становилась ещё шире и заканчивалась у самой линии роста волос. Когда-то Ника пыталась скрывать правую половину лица длинной чёлкой, но, в конце концов, смирилась с тем, что женская красота — не про неё, и ради удобства стала зачёсывать волосы назад. Шрам всегда притягивал чужие взгляды, но с таким бесцеремонным любопытством Молотова встречалась впервые. А если учесть, что помимо шрама лицо сейчас было разукрашено синяками и ссадинами, этот Вячеслав Коваль переходил все границы.

— Такое ощущение, что мы уже встречались, — Слава не обратил внимания на грубый тон, — вот только где — не пойму.

— Вряд ли, — буркнула Ника, — такого наглеца я бы точно запомнила.

Переход на «ты» произошёл легко и сам по себе.

— Я не наглец, — обезоруживающе улыбнулся искатель, — а непосредственная личность. И чего кипятишься? Тебе же не я фэйс разрисовал. Хочешь, покажу свои шрамы? Даже на заднице есть. И на голове, видишь? Целых три, твой рубец и рядом не валялся!

Это прозвучало настолько по-детски, что женщина рассмеялась. Вся злость куда-то испарилась.

— Ладно, непосредственная личность, скажи, у вас в машине лопата есть?

— Хочешь по башке мне настучать? Или клад искать пойдём? В первом случае я против, во втором — только за.

— Нет, — посерьёзнела женщина. — Там, в холодильниках, три тела. Надо их похоронить по-человечески. А лопату в вещах оборотней я не нашла.

* * *

Сычкова окинула взглядом развалины:

— Неужели это правда?

— Конечно. Я не вру, тётя Марина.

— Что ты. И мыслей таких не было. Просто ситуация невероятная…

— А что такого? — пожал плечами Максим. — Стоунхендж всегда будоражил умы учёных и охотников за чудесами. Насколько я помню, даже с возрастом строения долго не могли определиться. Про функцию и говорить нечего.

— Да, я тоже помню. То кладбище, то друидский круг, то здравница.

— Ага. А ещё древняя обсерватория, часть навигационной системы инопланетян и календарь.

Настя удивлённо переводила взгляд с отца на колдунью, потом не выдержала:

— Вы что, знаете это место?

— Конечно, доча. Его все знают. Вернее, знали. Вот только о том, что это может быть болван, никто не предполагал.

— Болван?

— Более известное название — голем, — ведьма мягко улыбнулась ребёнку, — только не спрашивай у меня ничего — я пока плохо разбираюсь в колдовстве не нашего региона.

— Я, конечно, вообще ни в каком не разбираюсь, но вспомни подвал школы. — Бондаренко покосился на дочь. — В общем, знаешь, о чём я. Вырай забрасывает куда угодно. Ты, конечно, вольна путешествовать там, где хочешь, но ведь всякое бывает. А если придётся в Австралии оказаться или в Южной Америке? На правах бывшего классного руководителя рекомендую начать заполнять пробелы в знаниях.

— Ещё тогда, в подвале, пришла к такому же выводу, — успокоила учителя женщина.

— Хватит болтать! — воскликнула Настя. — Если страшно идти внутрь, так и скажите! А не умничайте.

Максим и Марина переглянулись.

— Тёть Марин, не бойтесь. Я там целый день просидела. Амулет во-о-он к той каменюке улетел.

Сычкова сделала шаг вперёд.

— Видите? Всё нормально. Чудище не образовывается. Папка, пошли.

— Нет, стойте там, — заволновалась ведьма. — Лучше вам эту вещицу не трогать, пока не поймём, что она из себя представляет.

Почти вся трава доставала до середины икр. Кое-где она была примята, особенно возле центральных камней — девочка действительно провела здесь много времени. Сначала Марина просто высматривала амулет, но затем опустилась на колени и зашарила по земле руками. Нашла пакетик с просроченными конфетами, нехорошо подумала о Вениамине и продолжила искать. В какой-то момент вдруг поняла, что кончики пальцев покалывает, а в голове звучит нежная, еле слышная музыка. Замерла, прислушалась к своим ощущениям. Поводила руками над травой и выяснила, что покалывание то усиливается, то ослабевает.

Дальнейший поиск магического предмета походил на игру «горячо-холодно». В тот миг, когда пальцы коснулись чего-то тёплого и твёрдого, музыка в голове из успокаивающей и зовущей превратилась в торжественную, а затем резко стихла. Ощущения в подушечках пальцев тоже исчезли.

Подвеска была сделана из неизвестного ведьме металла, похожего на сталь и серебро одновременно. Драгоценных камней женщина за эти годы тоже повидала немало, но те, что густо усеивали ажурную металлическую веточку, были незнакомы.

А ещё от украшения веяло Силой. Мощно и ровно.

— Идите к костру, я скоро!

— Нашла? Что это? — крикнул Бондаренко.

— Конденсатор, сто процентов. Но какой-то не такой. Идите, мало ли.

Мужчина кивнул и потянул слабо упирающуюся девочку прочь:

— Любопытной Варваре на базаре нос оторвали. Тётя Марина потом всё расскажет. И покажет, если можно будет.

Когда люди отошли на безопасное расстояние, приреченская ведьма принялась изучать попавший к ней в руки предмет.

При более детальном осмотре стало ясно, что ажурная веточка отломана от чего-то большего — имелся не слишком хорошо обработанный край, немного шершавый и тусклый. Камешки тёмно-кирпичного цвета, на первый взгляд никак не закреплённые, плотно сидели в металле. Цепочку заменяла тонкая, но очень прочная нить. Сычкова присмотрелась и поняла, что это волосы, сплетённые затейливым образом.

Марина закрыла глаза и попыталась понять, кто и когда заключил Силу в этот конденсатор. И неожиданно соскользнула в глубокий колодец беспамятства.