Три женские фигуры выделились из полумрака и выступили навстречу. Сычкова сразу узнала русалок — хоть представительницы этого рода внешне отличались от вида к виду, но всех объединяли кое-какие общие черты. Например, безумная тоска во взгляде — по мнению Бондаренко, русалки прекрасно помнили своё человеческое прошлое. Впрочем, многие нечистые могли похвастаться тем же, но лишь русалочья память содержала в себе и эмоции. Чаще всего муки совести.

— Ведьма. Зачем ты пришла? — проскрипела толстая, рыхлая русалка. Её голое старческое тело покрывала какая-то маслянистая грязь.

— Не волнуйтесь, девочки. Я здесь случайно, — обезоруживающе улыбнулась Марина. — Просто мимо ехала, захотелось полюбоваться. Уже ухожу.

— Ты напугала детей, — покачала головой вторая, очень красивая. Даже то, что на голове вместо волос росли водоросли, её не портило. В отличие от старшей, она была одета в кокетливую комбинацию, правда, грязную и порванную. — Здесь и так много горя.

Ведьма, наконец, поняла, куда её вынес Вырай. В потусторонний детсад. Или выпас, или загон — Марина не могла подобрать адекватное название. Туда, где под присмотром взрослой нечисти росли кикиморы и игоши, присыпуши и подменыши, и много кто ещё. Про́клятые и потерянные младенцы, замученные и убитые малыши — у них всегда есть шанс стать сверхъестественным существом. В отличие от «взрослой» нечистой силы, им приходится расти. Кому-то семь лет, кому-то — всего полгода. А кто будет работать в потусторонних яслях? Только русалки, которые в человеческой жизни прокляли, потеряли, замучили или убили ребёнка. Ну, или убили сами себя в юном, почти детском возрасте.

— В том, что малыши хлебнули горя и пока всего боятся, моей вины нет. Их судьбу сломали подобные вам девицы, — Сычкова почувствовала, как лёгкость в настроении меняется на раздражение.

— Это люди, а не мы! — взвизгнула третья, меньше всего похожая на нечисть. В почти чистом хирургическом костюме, светлокожая и очень симпатичная. Такой типаж Марина ещё не встречала.

— Не вы? Да неужели? Людьми никогда разве не были? А что же вы в этих обличьях, случайно? Например, ты, — ведьма указала на старшую, — судя по виду, ты родила ребёнка и сразу его убила. Способ определить не могу, так что уточни — задушила и выбросила на помойку, или, как котёнка, утопила в канаве?

У толстой русалки глаза запылали лиловым, волосы стали дыбом:

— Мразь! У меня был стресс, я себя не контролировала!

Раздражение незаметно превратилось в злость. Марина закричала на потустороннюю красавицу в комбинации:

— А ты? Кто это был? Сын или дочь? Или ты няней работала и следила за чужим ребёнком? Кто погиб из-за твоей невнимательности и легкомыслия? Кувыркалась с любовником, пока малыш лез в воду, или листала новостную ленту, пока несмышлёныш открывал окно и вылезал на подоконник?

Ведьму несло. И она не понимала, почему. Нужно было искать Настю, а не воспитывать потусторонних тёток, но она не могла остановиться — у каждой русалки была кровь детей на руках, и их забота о мелких нечистиках казалась насквозь фальшивой.

Сычкова с каким-то садистским удовольствием била по самому больному. Русалки тряслись от злости, но нападать пока не решались.

— Вот про тебя не могу ничего сказать. В первый раз подобное встречаю. Какой-то уникальный экземпляр. Но уверена — ты тоже детоубийца.

— Ты права, ведьма, — неожиданно приветливо сказала нечисть в медицинском облачении, — когда-то я работала в роддоме. Спасала детей от несчастной судьбы. Носители патологий, рождённые матерями-одиночками, отказники. Что их ждало в жизни? И я не уникальна — тех, что до своей смерти массово спасали детей, много.

— Убивала? — голос Марины дрогнул. — И ты, в отличие от подружек, до сих пор считаешь, что совершала благое дело?

— Да!

Ведьма перестала сдерживаться. Гнев вырвался на свободу, и русалок смело тугой волной ветра. Завизжав, они вскочили и бросились на обидчицу. И снова их отбросило.

Пространство вокруг бушевало. Дома раскачивались, летели стёкла. Водопад плясал, заливая двор кровью.

— Я прощаю вас! — крикнула Марина. В тот же миг старая русалка и её подруга в комбинации с криками, полными боли, рассыпались на разноцветные искры. На каком-то болоте прибавится блуждающих огоньков. Хотя вполне возможно, что души, наконец, обретут покой. Если они поверили в прощение.

Русалке в хирургическом костюме заклинание не повредило. И неудивительно — совесть её не мучила. Но она изменилась. Руки вытянулись, превратились в гибкие плети. Губы исчезли, рот теперь напоминал дупло, полное острых иголок. Магический ветер больше не причинял ей вреда, и нечистая медленно двинулась вперёд.

— Ишь, нашлась судия! Ты же ведьма! Что, сама разве безгрешная?!

Рука-плеть хлестнула перед самым носом Марины. Колдунья отскочила. Как можно уничтожить то, что бесновалось перед ней, она не имела понятия.

— Зачем явилась? Ехала бы себе дальше! Это наш дом, тебя сюда не звали! Уворачиваться от рук-хлыстов становилось всё сложней. Стандартные противорусалочьи заклятия не действовали.

Наверное, существо имело демоническую природу. Значит, на своих «подружек» она походила только внешне, а способностями отличалась в разы. Нечистая становилась всё сильней, стягивая вокруг себя туман. На голове прорезались рога, глаза налились кровью. Сычкова отвлечённо подумала, что существо само пока не знало, кто оно на самом деле, и прибилось не к тем.

Демонических русалок не бывает.

— Эти две дуры только и ждали подобных слов, они сейчас растворяются в тумане, теряя память и успокаивая совесть — ты им сделала подарок! Но меня не за что прощать! — шипел демон. — Я делала добро, душа подушкой инвалидов и бастардов! Я горжусь, а не стыжусь!

С демонами нужно было сражаться иначе. Проблема заключалась в том, что подобные существа в Вырае по возможностям не дотягивали до колдунов совсем чуть-чуть. А Марина была ещё не слишком опытной.

По велению ведьмы ближайшая, самая высокая акация ожила, выбралась из земли, выворачивая пласты дёрна, и стала неотвратимо приближаться к демонице. Та зашипела, и, не глядя, хлестнула рукой-плетью по коре. Дерево тут же превратилось в щепки, которые погребли под собой Сычкову. Неожиданный дождь из опилок особого вреда не причинил, но ангел смерти[1] успела вдогонку послать огонь.

Марина вскрикнула — древесина вспыхнула мгновенно, хорошо хоть, волосы были собраны в тугой пучок и поэтому в причёске особо ничего не застряло. Но мелкие опилки всё же осели. Голову обожгло, некоторые волоски вспыхнули, почернели и скукожились. Верхние края ушей огонь куснул более ощутимо, запахло палёной тканью, так как некоторые щепки зацепились за одежду. Сычкова от испуга мгновенно сотворила боевое заклятие — над головой появился водный шар, который, вместо того, чтобы полететь в сторону врага, окатил молодую ведьму с ног до головы. Огонь тут же потух, но Марина потеряла равновесие и рухнула на землю. В голове зашумело — удар водного кулака оказался довольно ощутимым. Женщина вскочила, стараясь вновь не потерять равновесие, и послала приказ другому дереву, одновременно укутывая его защитой, чтобы демоница ничего не смогла с ним сделать.

— Ведьма. Я тебя отправлю в туман. Интересно, в какую мерзость переродишься ты? — послежизнь ангела смерти раскинула руки-плети… и рассыпалась невинным пеплом.

Славка опускать топор не спешил. Он держал его наготове и напряжённо следил за останками — вдруг одного удара недостаточно, и существо вновь материализуется? Максим подскочил к Марине, бесцеремонно схватил её за плечи и стал вертеть, рассматривая со всех сторон.

— Не надо. Я в порядке. Не тряси, а то стошнит, — голова по-прежнему кружилась.

— Раз тошнит, значит, не в порядке, — Максим изучил пропаленную дыру на брюках подруги, волдырь на шее. — Так, это надо обработать.

— Татухи рулят, — Коваль, наконец, расслабился и опустил оружие. — Я думал, рука оторвётся, так резко наколка раскалилась. Вовремя мы с Максом подсуетились.

— Спасибо, ребят. Действительно вовремя.

— Пойду, принесу аптечку. У тебя ещё и лицо расцарапано, а над бровью здоровая заноза. — Максим сделал шаг в сторону арки.

Марина его остановила:

— Не надо. Привал будет не для нас, а для двигателя. Защитный круг вокруг машины есть, посидим в салоне, короны не свалятся. Там и полечусь. Это действительно не слишком приятное место. Идите, идите, не маячьте здесь.

Вячеслав с грустью посмотрел на оружие. Топор, убивая демона, потратил всю заложенную в него мощь. Нужно было заново его заряжать, хорошо хоть, в Вырае Сила сквозила в каждой молекуле воздуха.

— А ты?

— А я скоро. Надо кое-что сделать.

Сычкова взглянула на окна, в которых торчали перепуганные потусторонние мордочки.

* * *

— Главное, нас с Андреичем одновременно торкнуло.

— Да. Как татуировки взвыли, так сразу стало понятно, что быть беде. Поскольку возле машины никого постороннего не наблюдались, пошли искать тебя, — добавил Максим.

— Вовремя вы.

Марина не стала объяснять, что рано или поздно справилась бы — силы колдуна в потусторонних пустошах безграничны. Хотя, возможно, так думать было слишком самонадеянно. Но, с другой стороны, иногда самые сложные проблемы можно решить элементарным способом. В борьбе с демоном неизвестной породы элементарным оказался удар рунического топора. И держал этот топор обычный человек.

— Может, полчаса нам хватит? Или лучше, как Якуб говорил, стоять не меньше сорока минут? — Бондаренко хотел движения. Он всё время думал о дочери.

— Максим, потерпи. Осталось всего-то минут десять.

— Мань, что ты там делала, когда мы с Андреичем в машину вернулись?

— Да так. Восстанавливала баланс.

Сычкова надеялась, что тщательно вычерченная русалочья руна призовёт воспитателей к потусторонним детям, которые осиротели. Ведьме было жалко всех этих малолетних нечистиков — они ни в чём не были виноваты ни до смерти, ни после.

[1] Ангел смерти — в криминальной психологии так называют серийных убийц, которые считают, что убивая, делают благо. Часто это медицинские работники, а их жертвы — дети, пожилые люди и жертвы неизлечимых заболеваний.