Дальше последовал обильный обед. Или ужин, ведь день клонился к вечеру. Почему-то за столом был только их отряд, никто из жителей замка к ним не присоединился. Служанки проворно выставляли перед ними на широкий стол большие металлические подносы с нарезанным запечённым мясом. И тарелки с ломтями сыра – как твердого сухого, так и мягкого кисловатого. В глиняных плошках подали наваристую густую похлебку, которую ели грубо вытесанными деревянными ложками. На деревянных досках горой лежал хлеб и пироги с различными начинками. В толстостенные глиняные кружки разлили очередное алкогольное пойло, от которого Ольга отказалась, едва найдя на столе кувшин с ягодным взваром.

Вставший Тхилгах громко пробасил какой-то тост про удачный поход, все мужики дружно отпили напиток и затем с воплями также синхронно бахнули кружками об каменный пол зала, заставляя вздрогнуть не ожидавшую подобного Ольгу.

"Сколько сюрпризов! – думала Ольга, косясь на Рохуса, что так и сидел с краю и почти не участвовал в разговорах за столом. – То ли мне еще предстоит узнать!".

Раз уж пришлось так внезапно окунуться в совсем другую культуру, детали которой не особо были заметны во время похода, Ольга решила не терять время даром. Она то и дело спрашивала у своих соседей по столу, у сидящих по бокам от нее Лонгина и Бирнира, о происходящем.

Били кружки, как оказалось, "на счастье" – мол, если что-то «нехорошее» воины на себе из похода принесли, то надо с опустевшей кружкой разбить. Если бы кто-то не разбил кружку с первого раза – плохо, надо обязательно "добить плохое", а черепки потом выкидывали подальше за крепостную стену на нехоженые отшибы.

И то, что за столом сидели только участники похода – тоже обычай. Они вернулись "из мест встречи со смертью, негоже прочим живым быть сейчас рядом с ними". И первая обильная трапеза в главном нижнем зале замка – как бы "дома" – тоже традиция. Ольга с интересом слушала все эти нюансы теронской культуры, то и дело уточняя что-либо. Один из учителей Паранормалки говорил, что по легендам и мифологии любого народа – неважно из какого мира – можно было узнать о его прошлом. А по обычаям и суевериям – его настоящее, в том числе и "душу самого народа".

"Ну хоть о теронцах в целом что-нибудь узнаю, если о конкретном молчаливом теронце узнавать что-либо так сложно" – опять косилась Ольга на Рохуса. С ним остальные мужчины за столом практически не разговаривали, словно не замечали лишний раз. Кажется, это тоже было частью "прощания", о котором уже рассказывали иномирянке.

Столько всего нового сразу навалилось на девушку. Она не только успевала болтать с "всезнающим гуглом" – Лонгином и ведьмаком, но и продолжала с интересом рассматривать интерьер зала. В своем мире она не раз бывала в старинных замках, давно превращенных в комфортные музеи, здесь же всё было иначе, всё по-настоящему. Высоченный потолок огромного проходного зала терялся где-то наверху в темноте, куда не доходил свет точечного освещения внизу в виде коптящих свеч, чьи огоньки дружно плясали от малейшего дуновения воздуха. И сквозняк в этом жарко протопленном зале тоже был настоящий. По мокрым волосам и вспотевшей еще под тяжелым плащом спине девушки то и дело пробегал холодный ветерок, занесенный из многочисленных распахнутых дверей зала, заставлял пожимать уставшими плечами.

"Теперь понятно, почему в этом мире люди так боятся застыть" – думала Ольга. Уже хотела вновь укрыться под теплым плащом Рохуса, но какая-то слишком проворная служанка уже давно утащила мокрую накидку.

Мужики всё быстрее наполняли раз за разом принесенные им новые кружки, хорошо хоть эти больше не били. Но всё чаще прикладывались к своему пойлу, и всё громче и развязнее звучали их разговоры. Насытившаяся и уже продрогшая Ольга искала варианты отступления. Видимо, Рохус доглядел что-то в ее взгляде: остановил какую-то очередную служанку и велел отвести гостью в ее покои. Куда Ольга с удовольствием отправилась, предвкушая скорый отдых.

Молоденькая теронка в длинном темном платье быстро повела Ольгу куда-то в одну из дверей зала, прихватив на выходе толстую свечу из напольного канделябра. В длинных, узких коридорах, куда они попали, также гуляли сквозняки, а темноту разгоняла лишь свеча в руках провожатой, поэтому детали интерьера не было видно. Затем они оказались на какой-то лестнице с высокими каменными ступеньками, и молодая служанка, подобрав подол своего платья свободной рукой, уверенно стала подниматься наверх. Девушка то и дело бросала любопытные взгляды назад, на поднимающуюся сзади Ольгу, но молчала, словно боялась нарушить тишину гулких переходов, подкрашенную лишь шорохом их шагов.

Еще несколько пролетов и переходов и вот они вышли на каком-то этаже. Хорошо, что хотя бы здесь было "освещение", вздохнула облегченно Ольга, уже уставшая пробираться впотьмах, как крот. Судя по свежему сквозняку, здесь где-то были окна, но солнце уже почти село и не делилось светом. Зато в широком проходе стояла пара напольных подсвечников с несколькими масляными лампами, дающие рассеянный неяркий свет, достаточный, чтобы не врезаться в углы.

И здесь даже пару раз встретили спешащих куда-то очередных слуг, судя по их простым нарядам, пробегающих мимо и с удивлением косящихся на Ольгу. Вернее, на ее штаны и широкую мужскую рубаху на девушке.

Провожающая служанка широко шагала, идя мимо крепких закрытых дверей, и почти в конце коридора остановилась у единственной открытой двери. Взмахом руки указывала именно на эту комнату.

Ольга переступила порог, слыша, как за спиной служанка торопится сбежать обратно. Но в комнате, скупо освещенной несколькими свечами, была еще пара девушек в подобных скромных одеяниях. Одна теронка – долговязая и с широкими плечами, что подошли бы и парню, активно взбивала подушки и встряхивала покрывало на кровати, наверняка больше поднимая пыль. Другая – щуплая и остроносая – возилась около огромной деревянной бадьи, установленной чуть ли не посреди просторной комнаты.

Когда Ольга зашла, девушки обернулись на нее – с испуганным любопытством остроносая, с недовольством долговязая – и запнулись, словно не зная, что делать дальше. Они ошарашенно рассматривали стоящую перед ними гостью в штанах и слишком широкой рубахе, подпоясанной и спускающейся на штаны сверху.

Тусклое местное освещение, больше скрывающее детали от ведьмы, раздражало. Девушка хотела детальнее осмотреть выданные ей "номер" в настолько историческом месте – не каждый день ей выпадает возможность переночевать в настоящем замке с полным погружением в историю. Поэтому Ольга не пожалела немного накопленной энергии и зажгла пару светящихся шариков, рассылая их в разные углы комнаты.

Теронки испуганно ахнули, хватаясь за амулеты на шее, мигом вытащенные из ворота. О работе они окончательно забыли, застыв на местах.

– Это всего лишь свет! – мягко сказала Ольга, проходя дальше в комнату. – Ведь так будет удобнее.

На нее продолжали испуганно таращиться, что в более ярком свете было хорошо видно.

– Это ванна? – Уточнила иномирянка, останавливаясь рядом с деревянной бадьей высотой ей почти по пояс.

Хотя других вариантов для такой штуки не было. Широкая бочка чуть вытянутой формы вероятно предполагалась для сидячих ванн, внутри даже маленькая скамеечка была. Снаружи у бадьи были здоровенные ручки, видимо, для переноски. Сверху она была накрыта светлой тканью, закрывающая края и устилающая всё внутри. "Ванна" уже была наполненная до середины водой, исходящей тонким паром, а застывшая над ней служанка, вероятно, до прихода гостьи добавляла травяной отвар. В ее руках подрагивал глиняный кувшин, от которого точно пахло травами.

– Как тебя зовут? – спросила Ольга у остроносой худенькой служанки, чтобы хоть как-то нарушить повисшую в комнате тревожную тишину.

– Нарак, госпожа. – Опустила та голову в поклоне, а кувшин в ее руках задрожал сильнее, чуть стукаясь об деревянные стенки ванной.

Ольга осторожно забрала из рук перепуганной юной девушки кувшин и заглянула туда, подсвечивая подплывшим шариком. Внутри судя по виду и запаху были уже знакомые ей травы, что применяют в этом мире для красоты женщины. Благодаря урокам молодой ведьмы Ратны Ольга узнала их. Поэтому без сомнения вылила содержимое кувшина в горячую воду бадьи и как можно ласковее сказала склоненной девушке:

– Оставь мне мыльное и полотенца и можешь идти.

– Но как же помыть голову госпоже? – Служанка так удивилась, что вскинула взгляд, забыв о страхе.

– Спасибо, но я сама справлюсь. – Улыбнулась Ольга, своим ответом, видимо, заставляя еще больше зависнуть бедную служанку.

В это время отмерла гренадерша у кровати, она бочком метнулась в дверь, молча покидая комнату. Ольга была не против. Она устала и хотела уже спокойно расслабиться в одиночестве после долгой дороги и сытного ужина.

– Но госпожа... – неуверенно начала служанка.

– Иди! – Ольга уже сама заметила рядом с бадьей нужные ей баночки и сложенное чистое полотно.

– И дверь за собой закрой! – Вдогонку попросила у всё-таки подхватившей подол юбки и сбегающей девушки.

Как же хорошо было остаться наконец-то одной в закрытом от чужих глаз помещении, где есть горячая ванна и мягкая кровать! Ольга скинула с себя влажную и грязную после нескольких дней в пути одежду и с наслаждением погрузилась в горячую воду, благоухающую ароматными травами. Кое-как устроилась на внутренней скамейке и вытянула ноги, насколько позволяла длина деревянной бадьи.

"Красота!" – внутри всё пело и ликовало. Ольга потушила магические светильники, чтобы не тратить на них силы и расслабилась, закрывая глаза и целиком отдаваясь настолько приятному занятию. Позволяю ласковому теплу обнимать и проникать в ее уставшее озябшее тело.

Однако вскоре ее покой был нарушен самым бесцеремонным образом. Судя по пронёсшемуся по плечам сквозняку и дернувшихся из-за него огонькам свечей, кто-то открыл дверь. Сидящая в ванне спиной к входу Ольга лишь успела распахнуть глаза, когда мимо нее проплыла та самая пожилая матрона в сопровождении еще одной девушки служанки. Нахальные гости прошагали до самой кровати и разложили на ней несколько каких-то вещей. Только потом тетка-ключница – Ольга, с трудом выныривая из расслабленного состояния, вспомнила ее имя "Габбасия" – развернулась к бадье и смерила холодным взглядом сидящую там девушку. Словно решила заморозить неугодную жиличку своим высокомерием.

– Вечером будет торжественный ужин, на котором ты должна быть! – с явной претензией в голосе заявила Габбасия командным тоном.

Ольге так не хотелось ругаться, уже размякнув от начавшегося отдыха. Поэтому она в ответ спокойно выдала встречное указание:

– Принесите сумки с моими вещами, что должны были быть на лошади. И уходите! Еще раз войдете ко мне без разрешения, пожалеете.

Молодая служаночка испуганно пискнула, прикрывая рот рукой и отшатываясь, а вот тетка лишь еще плотнее сжала губы, собирая их "уточкой". Судя по глубоким морщинам вокруг рта, это была привычная мимика для Габбасии.

– Его Сиятельство милорд велел тебе спуститься к ужину! Опоздания недопустимы! – Гнула свою линию беспардонная тетка.

"Это какой еще милорд мне велел?! – начало что-то закипать у Ольги внутри. – В смысле Рохус, что ли? Какой ужин?! Мы уже поели!".

– У вас здесь всегда так непочтительно относятся к гостям милорда? – тем не менее пока спокойно спросила девушка, сидя с по-прежнему раскинувшимися по бортикам ванны руками. – Посмели войти ко мне без стука?! И где мои вещи?

– Одежда, которую принято носить в этом доме... – Опять высокомерно выплевывала слова из себя теронка, словно делая великое одолжение. – ...уже на кровати!

Затем она сделала знак рукой, и испуганная служанка метнулась к выходу, на ходу подхватывая брошенную на пол грязную одежду гостьи.

– Постираете и вернете! – Только и успела крикнуть Ольга вслед, радуясь, что не всё сняла с себя, что в прозрачной воде сидит перед чужими взглядами не обнаженной, а в своем иномирном белье.

– Займись! Как смела уйти?! – Еще один взмах руки от чопорной тетки, и Ольга с удивлением смотрит, что еще за странные команды.

Где-то позади кто-то явно бахнулся на колени:

– Госпожа сама велела мне уйти! – Оправдывался кто-то дрожащим голоском.

Сидящая Ольга полуобернулась, чтобы увидеть склоненную остроносую Нарак, которую недавно едва выставила.

– Не ври! Займись немедленно! – Раздавала лающие команды Габбасия, наплевав на мнение самой гостьи.

Запас терпения у Ольги закончился. Она яростно выдохнула, и сильный холодный ветер пронесся по комнате, гася свечи. Только в тишине кто-то пискнул, как Ольга уже зажгла свои магические светильники, с толикой злорадства отмечая, как дернулась невыносимая теронка-ключница.

– В своей комнате я решаю, кто чем будет заниматься! – рявкнула рассерженная ведьма, которой мешали отдыхать. Где-то в темноте ответно звякнули стекла. – Пошли все прочь! Мои вещи принесете как можно скорее! И если еще раз без стука войдете в мою дверь, при... кхм, превращу в страшилищ! Хотя кого-то этим вряд ли напугать, как я вижу!

Да, хозяйку, привыкшую распоряжаться целым замком, видимо не так просто было напугать. Габбасия мигом пришла в себя и лишь чуть склонила голову, при этом как-то нехорошо прищуриваясь.

– Прислать другую рабыню для мытья? – И даже ни на грамм не добавила в свой голос ни извинения, ни уважения, ничего.

– Рабыню? – Чуть не поперхнулась Ольга новой приготовленной фразой.

Она опять обернулась на сжавшуюся позади на коленях Нарак. "Как же я забыла, что в этом мире есть рабы! – чуть не охнула девушка. – И ведь прогоню сейчас их, ясно же, что за мою грубость достанется девчушке".

– Ладно, пусть она останется, а вас я больше не желаю здесь видеть! – Так же высокомерно, насколько смогла, ответила Ольга, понимая, что в местном жестком мире размазней нельзя быть.

Чертова Габбасия, задрав свой острый подбородок, поплыла на выход с таким видом, словно не ее выгнали, а она покидает компанию недостойных ей. Вероятно, она так на самом деле и думала, понимала Ольга. Скорее всего гостью – заявившуюся непонятную "несхонку", да еще в мужских штанах – не воспринимали здесь всерьез.

И ведь для теронцев даже статус ведьмы не был хоть чем-то значимым. Раз у ведьмы нет своего Дома, то и разговоров особых она недостойна. Сказать, что Дом есть, но в Несхоне, возможно, сделать себе еще хуже. Уставшей Ольге оставалось только обреченно выдохнуть, понимая, что расслабиться в этом замке у нее вряд ли получится. "И как долго мы здесь будем отдыхать? Как быстро выедем в Несхон?".

От мыслей ее отвлек робкий голосок позади:

– Госпожа позволит помыть ей голову?

Надо было быстрее разбираться в местных нюансах, и поэтому Ольга подозвала оставленную ей Нарак – что поделать, пусть и рабыню. Молоденькой теронке было от силы лет пятнадцать, как рассмотрела вблизи при магическом свете иномирянка, начиная задавать ей свои вопросы.

За расспросами пришлось даже позволить девушке помыть голову "госпоже", потому что, оставаясь без привычного рукам дела, служанка, то есть рабыня, начинала опять бояться и вытаскивать из нее информацию было сложнее.

Да, в Тероне тоже были рабы, но без магических ошейников как в Несхоне. Ведь магические ошейники могли надевать только несхонские маги, которых отсюда уже выгнали. В пограничном замке Макнамар жили не только воины, но и семья Рохуса, вернее, милорда Хогламила Макнамара, а также многочисленные слуги и рабы. Сама Нарак была откуда-то с других окраин Терона и в замке оказалась недавно, когда милорд Макнамар-младший, воевавший с несхонцами, победоносно возвращался в родные земли. Молоденькая рабыня была частью богатых трофеев, что вез домой Первый клинок Терона, выгнавший врагов из страны. Это тихо прощебетала девчушка, испуганно косясь при этом на светлые волосы самой Ольги. Но ведьма – по-несхонски светлая – проигнорировала упоминание той войны. И Нарак стала болтать чуть смелее. О семье господина молодая рабыня почти ничего не знала, кроме того, что отец милорда умер недавно, уже при вернувшемся сыне и успел передать ему дела и титул.

– Господин Макнамар хороший! – Делилась по секрету Нарак, аккуратно поливая при этом водой волосы госпожи. – Как хорошо, что он и сейчас вернулся! Ну, конечно, бы он вернулся, ведь он такой сильный! И при нем у нас даже всегда хлеб есть!

И Ольга с замиранием сердца слушала новый виток истории о том, насколько был разорен Терон после войны. И хотя до дальнего от несхонских границ замка война не докатилась напрямую, сражений в окрестностях не было, но не было и ушедших воевать мужчин. Поля возделывали женщины, дети и оставшиеся старики, но еды постоянно не хватало, ее забирали приезжающие слишком часто сборщики податей. Только недавно стали возвращаться сюда мужчины. И достаток.

– А теперь новая напасть, ох! Эти чудовища из Пустоши! – Опять вздрагивала Нарак, подавая Ольге полотно, чтобы обернуться при выходе из ванны. – А правда, что они сжирают целые деревни зараз? А правда, что господин Макнамар их всех убил? А правда, что они теперь до нас не дойдут?

Ольге лишь оставалось заверить напуганную девушку, что теперь-то чудовища к воротам замка точно не дойдут.

Затем Нарак помогла Ольге облачиться в одно из выданных Габбасией платьев, раз уж ее юбки, подаренные Мордр и оставшиеся в седельных сумках, до сих пор не принесли в комнату. Не ходить же раздетой, не пугать же опять местных. Молодая теронка и так была удивлена "странным" бельем госпожи. И совсем поразилась, когда госпожа не позволила рабыне постирать ее белье, сделала это сама в остывающей воде бадьи, несмотря на жалкие попытки прислуги отобрать стирку.

Только облачились и просушили волосы за познавательными беседами, как очередная служанка – не забыв постучаться и дождаться разрешения – внесла новый наряд. Как оказалось, для выхода к ужину.

Как выяснилось, вечером – то есть еще более поздним вечером, как у знати и принято – должен быть праздничный ужин уже для всего замка в честь приезда господина Макнамара. "Ясно, – хмыкнула про себя Ольга. – Вначале с сослуживцами проводили Рохуса, теперь домочадцы встречают Макнамара, который не Рохус якобы".

"И опять менять наряд? – уже начала ныть сама себе Ольга, понимая, что об отдыхе можно забыть. – Только я в одно недоразумение едва влезла, как теперь надо из него вылезти и впихивать себя в другое? Почему они еще не придумали банные халаты? Или хотя бы просто домашние халаты, в которых можно расслабиться в своей комнате?".

Местный женский наряд действительно был неудобен по мнению иномирянки. Вначале шла целая куча нижнего белья – просторных рубашек и прочего разного. Одни панталончики почти до колен чего стоили! Неудивительно, что в свое время теронцы были шокированы коротким иномирным платьем Ольги – местные "трусики" и то длиннее были. Затем поверх рубахи почти до пят одевалось такой же длины платье со сложной шнуровкой на боку, с которой Ольга бы не справилась без помощи. У самой Нарак была юбка попроще и отдельно верхняя часть наряда вроде закрытого жилета поверх "верхней" рубахи.

И вот теперь от этого многослойного комплекта нужно было освободиться и вновь нацепить на себя нечто похожее, но более "парадное". Чем Ольга с помощью Нарак и занялась, отказавшись от услуг других служанок, которых подобное желание госпожи только радовало. Явно теронки боялись чужую ведьму, они даже в освещенную магическими шариками комнату заходили не иначе, как вцепившись в свои амулеты на шее.

Спустя еще какое-то время плотное неудобное платье со шнуровкой на спине было торжественно закреплено на взмокшей от очередных переодеваний Ольге. Волосы служанка ей собрала. Обувь – нечто кожаное с неудобными деревянными вставками, тарахтящими по каменным плитам пола – обута. Еще Нарак предложила "госпоже" украсить лицо, но Ольга категорически отказалась – еще неизвестно из чего делают местную средневековую косметику. Поэтому она обошлась своими средствами – достала из своей сумочки, что давно носила на поясе и что удалось спасти от рук убирающих служанок, косметический карандаш и блеск для губ. И в пару взмахов руки под очередные ошарашенные охи Нарак придала форму и цвет поярче губам. "Так и быть, ради торжественного ужина в честь Рохуса, то есть маркграфа даже наведу красоту" – хмыкнула про себя Ольга, пытаясь разглядеть результат в крошечном зеркальце на боку тюбика туши для ресниц. Ведь свое зеркальце она подарила маленькой ведьмочке Авайне, а местное небольшое зеркало в господской комнате было всего лишь отполированным куском металла, в котором разглядеть детали было сложно.

Затем Нарак, прихватив пару свечей, повела госпожу по коридорам и переходам вниз в нужный зал. В тот самый на первом этаже, где у них прошел обед.

В зале уже было полно гомонящего народа, горело множество свечей, суетились слуги. Но что-то опять пошло не так.