– Мы вязали, мы вязали, наши пальчики устали! – заорал Хантер и, отдуваясь, плюхнулся на спину.

Они с андроидом действительно вязали плот.

Речушка, вдоль которой спутники двигались последние дни, разбухла от дождей и разлилась, затопив лес. Остались лишь редкие сухие островки, а в остальных местах подлесок полностью скрылся под водой. Кое-где вода доходила до пояса. Брести по ней сделалось невозможно – и потому, что, не видя дна, легко было напороться на острый сук или угодить ногой в яму, и потому, что Колдун совсем расхворался. Он непрерывно кашлял, а на ночных привалах падал на землю и долго лежал неподвижно, тяжело втягивая воздух. В легких его свистело.

Кроме того, вода не нравилась Сиби. На последнем привале девчонка подошла к реке, встала на колени и, лизнув буроватую влагу, сморщилась и сплюнула.

– Что? – спросил наблюдавший за ней Хантер.

– Сонная вода, – непонятно ответила цвергиня.

– Какая еще сонная?

Сиби обернулась. Ее тонкое личико призрачно белело в сумерках.

– Деревья спят и видят сны. Эта вода несет их сны. Если мы будем ее пить, тоже заснем.

– То есть сдохнем?

Андроид без слова достал из рюкзака лабораторный тестер и взял пробы. Когда анализ завершился и на экране показались результаты, он развернул скрин к остальным.

– Галлюциногены растительного происхождения. Похоже на производные лизергиновой кислоты.

Хантер ухмыльнулся:

– Если выпьем – забалдеем?

– Или умрем от овердоза. Точнее, вы умрете.

– А тебе, значит, можно? Эх, хорошо быть дроидом. Жрать мескалин вместо морковки и не париться.

– При кипячении бо́льшая часть из них разрушается, – бесстрастно продолжил Рой Батти. – Но сырую воду с сегодняшнего дня мы не пьем.

Колдун снова зашелся в приступе кашля, и Сиби метнулась к нему. Придержала голову, вытерла выступившую на губах кровь. Андроид озабоченно нахмурился. Хантер скривился и сплюнул.

– Придется делать плот, – подытожил Батти.

На следующее утро Батти с Хантером валили деревья. Высокие сосны с рыжей корой и голыми до самой верхушки стволами неохотно поддавались лазерному резаку и падали нарочито опасно, словно стремились придавить дровосеков. Батти подпирал стволы толстым шестом, стараясь направить их в сторону, а Хантер орудовал резаком. Казалось, охотнику доставлял удовольствие прощальный стон деревьев. По всей чаще стоял гул от рушащихся великанов.

Во время передышки Хантер закурил и подсел к Батти, который аккуратно срезал сосновые ветки и устроился на получившейся горе. К запаху смолы и хвои примешался крепкий табачный дух. Небо, видимое в просветы, не утешало. По нему чередой неслись узкие серобрюхие облака, предвещая ночной дождь. Ветер дул порывами, стряхивая с ветвей капли, а иногда набрасывался на лес и трепал его, как терьер треплет за загривок пойманную крысу. Ледяные порывы продирали до костей даже сквозь одежду. Ветер нес сбитые сучки, хвою и клочья паутины, толстой, как мотки шерстяной пряжи. В последнее время в лесу встречалось много этой пакости, и порой небо целиком закрывала серая сетка.

– Слушай, – буркнул охотник, удобнее устраиваясь на лапнике, – с Колдуном надо решать.

– О чем вы говорите?

– О том, что он нас задерживает. Он и девка.

Батти обратил к Хантеру свое невозмутимо-правильное лицо:

– И что вы предлагаете? Бросить их здесь?

– Зачем бросить? – проворчал Хантер, выдыхая струю сизоватого дыма. – Оставить им продукты, палатку и спальники. На обратном пути подберем.

– Здесь небезопасно.

– А где безопасно? Зверья почти нет. А если и появится, девчонка неплохо швыряется камнями, а Колдун у нас вообще телепат. Справятся.

Ветер снова хлестнул по веткам, сбросив откуда-то с высоты серый клок. Паутина угодила прямо в лицо Хантеру. Он выругался, отдирая от щеки толстые влажные нити.

– Я не могу оставить человека, – терпеливо произнес Батти. – Я вам уже говорил.

– А если я прикажу?

– И это мы обсуждали.

Хантер прищурил бледные глаза:

– А ведь ты юлишь, брат. Чего-то ты от меня скрываешь. Если бы Колдун приказал тебе бросить меня в лесу, что бы ты сделал?

– К чему вы ведете, сэр?

– Я видел твои манипуляции с его кровью. Еще тогда, в машине, когда парень был в отключке. Думаешь, в зеркало заднего вида нельзя было разглядеть, как ты возишься с тестером?

– И что?

– А то, что я могу спокойненько подобрать листок, которым он юшку со рта вытирает, и повторить тест. Думаешь, я дурак? Что ты там увидел? С чего это ты перед ним стал лебезить?

– Вы ошибаетесь.

Охотник хмыкнул:

– Ошибаюсь я редко, и если уж ошибаюсь, так по-крупному. Но не сейчас, дроид. Что показал тест? Если не ответишь, я расскажу Колдуну о твоем маленьком исследовании.

– Он знает.

Хантер недоверчиво взглянул на андроида, а затем вдруг расхохотался:

– Все всё знают. Один я тупой. Тупой ковбой, на котором все ездят на шару.

– Золотая карточка.

– Что?

Андроид неохотно повторил:

– Тест показал золотую карточку. Вам объяснить, сэр, что это значит?

Охотник широко улыбнулся и, закинув руки за голову, улегся на спину. Глядя в неспокойное небо, он медленно проговорил:

– Это, дро, означает мой пропуск отсюда.

Батти резко развернулся к напарнику:

– Я не дам вам причинить ему вред.

– Кто говорит о вреде? Да я пальцем мальчишку не трону. Но если вдруг кому-то захочется убрать свидетелей… Ты понимаешь, о чем я? – Он рывком сел и, приблизив губы к уху Батти, прошептал: – Думаешь, я не понял, в чем твоя секретная миссия? Хочешь кинуть меня после того, как я сделаю за вас всю работу? Или вообще грохнуть? Не выйдет, приятель. Если ты хотя бы глянешь на меня косо, мальчишке не поздоровится. А тебя ведь не погладят по головке, если ты потеряешь Бессмертного?

– Сэр, – сказал андроид, отстраняясь, – вы больны. Никто не замышляет против вас.

Хантер некоторое время молча разглядывал собеседника, а затем ухмыльнулся и одним движением вскочил на ноги. Подобрав резак, охотник направился к следующему дереву.

Оставить Колдуна с Сиби в лесу он больше не предлагал.

Тем вечером консервы закончились. Остались только сухари. Хантер подстрелил двух крупных черных белок, но Сиби, понюхав добычу, заявила, что лучше ее не есть. Ветер, ставший к закату еще более ледяным и порывистым, пригибал пламя костра к земле, и вода в котелке долго не хотела закипать. На берегу темнел почти готовый плот, в сумраке похожий на широкого и приземистого, выползшего из воды зверя. Андроид обрезал бревна до примерно четырехметровой длины. Вдвоем с Хантером они связали сосновые стволы в два ряда тонкой, но очень прочной карбопластовой веревкой. Осталось положить настил из более тонких веток и соорудить навес, натянув на колья ткань палатки. Колдун, почувствовавший себя к вечеру лучше, как раз подбирал ровные ветки для растяжки и ножом отстругивал лишние сучки. Сиби сортировала дневные находки – несколько грибов и красные ягоды, по форме напоминавшие шиповник. Грибы, обнюхав так и эдак, она выкинула, а ягоды забросила в котелок.

– Полезно, – бескомпромиссно заявила девчонка в ответ на вопросительный взгляд Колдуна.

Шкурки с белок она содрала и лишь после долгих уговоров повесила на просушку – до этого настаивала, что меха и так отлично будут смотреться у нее на шее. Хантер взирал на цверга с явным отвращением. Сиби некоторое время терпела, а затем, крутанувшись на месте, ощерила на охотника мелкие белые зубы:

– Не смотри.

– Ишь какая фифа.

– Оставьте ее в покое, – негромко сказал Колдун.

– А что, у вас, детишки, любовь?

– Ты глупый, – немедленно сообщила Сиби. – Колдун любит Мирру, только она умерла.

Колдун выронил нож и в свою очередь одарил Сиби мрачным взглядом.

– А с этого места поподробней, – хмыкнул Хантер. – Некрофилия – это по-нашему.

– Охотно верю, – процедил Колдун.

Роняя нож, он еще и порезался и теперь сокрушенно разглядывал царапину на пальце. Сиби легко перепрыгнула через костер, опустилась на корточки рядом с Колдуном и взяла его руку в свои худенькие лапки.

– Дай. Я полечу.

– Ну, лечи.

Сиби высунула язык и облизнула порез. Ранка тут же начала затягиваться.

– Цены ей нет, – сказал Хантер. – Хозяйственная, готовить мастерица, ходячий тестер, а еще и целая аптека в придачу. Ты на ней, Колдун, женись, а то ведь уведут девку.

– Хантер, отчего вы не можете убивать детей? – мягко спросил Колдун.

Охотник поперхнулся и угрюмо уставился в огонь. Андроид поднял голову от карты, которую он до этого изучал, и сказал:

– Давайте не будем ссориться. Нам осталось не больше двух дней пути.

– И что в конце? – пробормотал Хантер.

– В конце – Центр.

– А в центре паутины – паук.

– Что?

По узкому лицу Хантера пробегали рыжие отблески.

– Вы хоть знаете, ребятишки, что такое «Центр»?

Ответил, как ни странно, Колдун:

– Центр – это недоказанная теория. Рой говорил просто о центре активности химер.

– Никакая это не теория! – рявкнул Хантер. – Самая что ни на есть жизненная дрянь, и мы как раз туда и премся. Весь лес затянут паутиной. Вы хоть вверх глядели? Везде чертова липкая сетка.

– В Центре нет пауков, – спокойно сказал Колдун.

– А что есть?

– Водитель ритма.

Охотник свирепо выпучился на Колдуна:

– Ты что, потешаешься? Любой дурак знает – есть такие места. Называются Центром, потому что там всюду растянута паутина и каждая тварь прилеплена к своей нитке, а в самой середке сидит огромный паучина и за ниточки эти дергает. Вот железный говорит, что у нас впереди центр активности химер. И это правда, потому что они все прилипли и ими управляет паук. А если мы туда попремся, тоже залипнем.

– Как занимательно, – невозмутимо протянул Колдун. – А зачем все это пауку?

– Зачем? Затем, что паук жрет мозги. Через ниточку свою высасывает, как пойло через соломинку.

Колдун негромко рассмеялся.

– Чего ты ржешь, малахольный? – вызверился Хантер.

– Поражаюсь тому, во что фольклор может превратить обыкновенную научную спекуляцию.

В костре треснула шишка, выстрелив снопом рдеющих искр. Искры разлетелись, как багровые мошки, и пламя вновь прилегло к дровам. Батти подкинул в костер еще веток и обернулся к Колдуну:

– О какой спекуляции вы говорите, сэр?

– Несколько лет назад в британском издании «Этология химерных сообществ» вышла статья. Ее автор утверждал, что со временем в популяциях химер, как и во всех популяциях живых существ, появится определенная структура. Как правило, динамика популяций описывается системой логарифмических уравнений. Если говорить проще, численность вида и территория, им занимаемая, определяются несколькими факторами. Например, наличием пищи, конкурентов, хищников. Могут образовываться так называемые фокусы – нечто вроде оптимального состояния, к которым стремится популяция. Так вот, этот ученый утверждал, что для химер таким состоянием будет система с одним или несколькими центрами. Центр – существо или группа существ с особенно сильными телепатическими способностями, и остальные химеры будут как бы подстраиваться под задаваемый этим центром биологический ритм. Автор статьи говорил, что в этом химеры похожи не на отдельных живых существ, а скорее на нейроны в мозгу или водители ритма в гладких мышцах. Там тоже есть одна или несколько клеток, задающих ритм сокращений…

Хантер, до этого слушавший в каменном молчании, замотал головой:

– Кончай парить мозг. Я ни черта не понял из того, что ты тут проповедовал, но одно скажу точно: Центр есть. И в нем сидит паук. Я до этого сомневался, но как увидел всю эту паутину в лесу, понял, что к чему. И ты, если прочистишь башку от своей научной дребедени, тоже поймешь. Железяку-то паук жрать не станет и на девку вряд ли позарится, потому что у нее в черепушке ветер свищет, нечего там жрать. А вот нами только так подзакусит.

Колдун прищурился:

– Хорошо, если вы правы.

– Почему хорошо?

– Потому что, если прав тот парень из «Этологии», все намного хуже.

Охотник и Батти с удивлением посмотрели на Колдуна, но тот не снизошел до объяснений. Зато Сиби торжествующе ухмыльнулась и заявила:

– Я же говорила: глупые. Очень вы оба глупые. Представьте, если бы Старый пел нам, мне и всем сестренкам: «Убивай, убивай, всех убивай», – что бы было тогда?

– Да при чем тут твой Старый, дура? – взорвался Хантер.

Андроид, напротив, понимающе кивнул. Он собирался уже что-то сказать, как вдруг быстро развернулся и уставился в чащу.

– Что такое, Рой? – спросил Колдун.

– Ничего. Показалось.

Солдату не хотелось говорить, что уже несколько дней ему в зарослях мерещится огромная черная тень. Потянувшись за хворостом, Батти как бы ненароком придвинул ближе винтовку.

На завтрак у них был суп из вороны. Ночью Сиби тайком улизнула из лагеря, забралась на дерево и удушила парочку спавших там ворон. Дохлых птиц она притащила в лагерь и заботливо опустила в общий котел, не забыв даже ощипать. Хантер, обнаружив усыпавшие стоянку черные перья, долго ругался. Колдун задумчиво попробовал суп и заявил, что в традиционный рецепт входят ягоды можжевельника, а так вполне съедобно.

– Можжевельник, значит, – протянул Хантер. – И откуда ты это знаешь? Часто ворон готовил?

– Нет. Читал.

– Ага. Что-то ты вообще больно много знаешь.

В школе учился? Или к детишкам работников вельдовой фабрики на дом учителя ходят?

Андроид, который в это время вырубал весла для плота, искоса взглянул на Хантера, но тот не унимался:

– Читал он! Сидел дома и книжки почитывал?

А побегать, порезвиться тебе не хотелось?

– Что именно вы называете резвостью?

– Ну там подраться… людишек в поле погонять. Нет? Не приходилось?

– Вы, Хантер, меня с кем-то путаете.

– С кем бы это?

– Вам лучше знать, – усмехнулся Колдун и отошел к плоту, чтобы привязать руль.

Охотник проводил его мрачным взглядом.

На рассвете реку окутал туман, а позже, когда плот спускали на воду, зарядил дождь. Сначала мелкий, к полудню он сделался крупнее. Тяжелые капли лупили по серой воде, вздувая на ней пузыри, отбивали чечетку по бревнам. Лес окутала пелена. Вода внизу и вода вверху слились в сплошную завесу – лишь изредка то справа, то слева показывалась черная морда плывущей коряги, да стелились под поверхностью зеленые водорослевые полосы. Хантер и Батти гребли, Колдун сидел на руле, а Сиби устроилась под навесом и мурлыкала что-то себе под нос. Голосок ее был почти не слышен из-под мокрой ткани за мерным плеском дождя.

После обеда дождь унялся, а река, петлявшая между прибрежными зарослями, сделалась шире, но мелководнее. Весла то задевали дно, то запутывались в глянцевито блестящих стеблях кувшинок. Наконец Хантер выругался и бросил весло.

– Эй, ты, на корме. Погрести не хочешь?

Колдун откинул со лба мокрые пряди, без пререканий оставил руль и сменил Хантера.

Андроид обернулся:

– Не стоит вам, сэр. Опять начнете кашлять.

– А ты, дроид, заткнись, – рявкнул охотник. – Мы тут все равны, золотые и соломенные. Не хочет грести, пусть плывет за плотом.

Сиби высунула мордочку из-под тента и объявила:

– Ты злой.

– Он не злой, Сиби, – спокойно оборвал ее Колдун. – Он просто болен.

– Это кто тут болен, ты, доходяга хренов?!

– Тише! – шикнул Батти. – Смотрите.

Река, сделав еще один поворот, вынырнула из зарослей тростника и разлилась широким зеркалом. Из воды торчали верхушки молодых сосенок, а посреди озерца высился холм. Точнее, сооружение лишь на первый взгляд казалось холмом. Здоровенные бревна были свалены неаккуратной кучей. Вода обтекала постройку с тихим шелестом, а ниже течение пересекала темная стена.

– Это еще что? – пробормотал Батти.

– Это? – повторил Хантер. – Это, дружок, бобры.

– Какие бобры?

Надводная часть постройки была высотой не менее пяти метров, а основание шириной с двухрядное шоссе.

– Большие бобры, – шепотом ответил Хантер. – Мы в их запруде. Давай-ка греби быстрее. Ты не захочешь встретиться с этими тварями на воде.

Он развернул плот к берегу, и тут одновременно случились два события. В лесу загудело, закряхтело и с грохотом обрушилась еще одна сосна. Одновременно от кучи бревен отделилась бурая туша. Торчащая над водой башка была размером с хорошее ведро, а плоская лопата хвоста могла бы накрыть обеденный стол. Плюхнувшись в воду, бобер поднял солидные волны, на которых закачался плот.

– Стреляй! – заорал Хантер.

Бросив руль, он сам схватился за винтовку. Грохнул выстрел, пуля взбила фонтанчик в нескольких сантиметрах от бобровой башки. Зверь стремительно приближался. Плот закачался еще сильнее, мешая прицелиться. Батти нырнул под навес за своей винтовкой, а Колдун, аккуратно положив весло на настил, вытащил из-за пояса «беретту» и разрядил в бобра всю обойму. Промазать на таком расстоянии было сложно, да он и не промазал. Вода стремительно налилась красным. Зверь забился в предсмертных корчах в каком-то метре от плота.

– Дурак! – крикнул Хантер, и в ту же секунду плот накренился.

Вся кормовая часть погрузилась в воду. Охотник, взбрыкнув ногами, полетел в озеро. Туда же отправилась его винтовка. Сиби, взвизгнув, вцепилась в навес, а Колдун – в Сиби. Андроид сумел устоять на ногах и даже не выпустил приклад. Это было кстати, потому что рядом с берегом раздалось громкое «плюх!» и еще одна зверюга быстро поплыла к плоту.

– Плотина! – прошипел Колдун. – Надо выбраться на плотину, а оттуда на берег. Батти, бросайте ружье и вылавливайте Хантера.

Андроид, отложив винтовку, упал на живот. Голова охотника показалась из воды. Батти ухватил его за шиворот и выволок на настил. Потом, не сговариваясь, они с Колдуном схватили весла и лихорадочно погребли к плотине. Второй бобер двигался намного быстрее неуклюжего плота.

– Черт! Надо его пристрелить! – выругался Колдун.

– Он перевернет нас… Велите ему плыть мимо, сэр.

– Не успею… Дьявол, их тут не меньше дюжины.

Вода у хатки взбурлила – похоже, все ее обитатели решили сразиться с чужаками. Несколько бобров поменьше погнались за плотом, а тот, что явился с берега, уже почти настиг людей.

Тупое рыло зверюги было в полуметре от кормы, когда Сиби, выдернув рулевое весло из петли, взвизгнула и треснула преследователя по плоской башке. Весло разлетелось в щепки, а зверь, скорее ошеломленный, чем раненый, поотстал. Нос плота ткнулся в запрудившие реку бревна, едва не сбросив цвергскую девчонку в воду.

– Быстрее! Берите всё. Батти, тащите Хантера.

Охотник все еще не очнулся. Андроид перекинул долговязое тело через плечо, схватил два рюкзака и винтовку и вскочил на плотину. За ним Колдун пихнул Сиби, а сам замыкал отряд с оставшимся рюкзаком. Озлобленные твари полезли следом, неловко карабкаясь по остаткам плота. Колдун скинул с плеча рюкзак, развернулся и крикнул:

– Бегите!

Сиби без слова выскочила на плотину перед Колдуном и, присев на корточки, зашипела в морду первому бобру. Тот, не ожидавший подобной наглости от столь мелкого существа, притормозил – и тут Колдуну наконец удалось перехватить контроль.

Еще через несколько минут они бежали по лесу, а позади угасали визг и плеск бобриной схватки. Хантер безжизненно свисал с плеча Батти. В переделке они потеряли палатку, одну винтовку и плот. В ту минуту спасшимся казалось, что они дешево отделались, и лишь Колдун, хмурясь, все поглядывал на не приходившего в сознание охотника. Тот не захлебнулся – напротив, дышал глубоко и мерно, словно погрузился в сон.