Итак, Штирлиц шел по коридору… Ой, нет! Шел Дуглас, и не по коридору, а по улице. К пристаням, куда причалил пришедший с верховьев реки пароход. На пароходе можно было разжиться свежими газетами, потому что телеграфную связь еще не восстановили, а новостей узнать хочется. Да и без газет — новости передают люди, которые прибывают на пароходах, встречают пароходы, что-то отправляют пароходами — то есть, пристань самое удобное место разузнать новости, даже если газет купить не удастся.

мемфис с высоты птичьего полета

У него было много знакомых и среди северных офицеров, и среди почтенных местных жителей. Был бы он в самом деле всего лишь парень из Огайо — трудновато ему было бы завести знакомство. А так иной раз люди сами набивались, чтобы с ним задружиться. Шутка ли: правнук настоящего шотландского графа, внучатый племянник нынешнего графа. Американцы любят аристократов. Кое-кто почти всерьез сожалел, что дедушка Дугласа не устранил парочку старших братьев в лучших традициях шекспировского «Макбета». Дуглас считал ниже своего достоинства отвечать на такие намеки. Дедушка и без графского титула накуролесил дай боже, и Шотландия ему была явно тесна. А двоюродный дед — нынешний граф — славный старикан.

Вот поэтому Дуглас Маклауд шел по улице и поминутно с кем-то здоровался, а кое с кем еще и поговорить останавливался. Апрель 1865 года в США выдался богатым на происшествия, и, похоже, май получится тоже не скучным. Капитуляция генерала Ли все еще была темой для разговоров. Известие, что цену за голову Мосби подняли с двух до пяти тысяч долларов, тоже волновало умы. 21 апреля Мосби распустил свой отряд в Виргинии, но северянам не сдался, и, кажется, собирался продолжать борьбу. В таком случае он, пожалуй, направился бы дальше на юг. Однако ходили слухи, что Мосби собирается укрыться в западных территориях — и тогда ему, скорее всего, придется проезжать через Мемфис.

Недавний взрыв «Султаны» тоже будоражил умы. Подсчитывали собранных мертвецов, подсчитывали спасенных, получались цифры поистине невероятные. Как запихнули такое количество людей на один, пусть и большой, пароход? В городе уже работала комиссия, расследующая происшествие, опрашивала выживших пассажиров. С одним из таких пассажиров Дугласа познакомили вот сейчас на улице: офицер, разговаривал с капитаном «Султаны» незадолго до трагедии, выжил чудом: когда пароход стоял в Мемфисе, пошел прогуляться по городу, вернувшись, обнаружил свою койку в каюте занятой, выставить захватчика не смог, пришлось приискать другое место. Ночью на каюту упала труба, и там никто не выжил.

О капитане Мэйсоне у пассажира были самые лучшие впечатления: настоящий джентльмен, очень приятный собеседник и тому подобное.

— Я говорил с ним вечером, когда поднялся на борт «Султаны», — вспоминал офицер. — Он был обеспокоен количеством людей на борту, но сказал мне, что с машиной все в порядке, несмотря на ходившие по пароходу слухи. И все же, — драматично поведал офицер, — у капитана были дурные предчувствия. «Только чудом мне удастся довести «Султану» до Каира без происшествий», — сказал он мне. Но я подумал, это его разлив реки беспокоит.

Миссисипи в этом году разлилась очень широко, но Дуглас подумал, что слухи о машине ходили, вероятно, не просто так, и в таких обстоятельствах брать на борт столько пассажиров — это сродни настоящему убийству. Перегруженный пароход, да в паводок, когда течение как никогда сильное, при неполадках с котлами… Да, только чудом можно было довести пароход до Каира. Но чуда не случилось. И капитан Мэйсон при таком раскладе получался не настоящим джентльменом, а не очень умным хапугой.

Поэтому Дуглас держал на лице выражение вежливого интереса, чтобы не выдать своего отношения к Мэйсону и славящему его офицеру, и поглядывал за его плечо, чтобы увидать кого-нибудь знакомого и найти повод распрощаться без обид. Шумная улица — не лучшее место для интервью. Вот попозже вечером, под сигару и виски беседа пойдет оживленней и, возможно, из собеседника можно будет выдавить что-нибудь еще, кроме комплементов капитану Мэйсону.

В такую минуту ему и попалась на глаза компания офицеров, позирующая фотографу на фоне выгружаемых из фур грузов. Там была пара хороших знакомых, которые не отказывались поделиться информацией о действиях войск, и, кроме них, оказался человек, которого Дуглас вовсе не ожидал увидеть в синем мундире. Скорее, в сером. А еще лучше, с пеньковым галстуком.

— Вы очень интересно рассказываете, — улыбнулся он человеку, который все еще делился воспоминаниями о Мэйсоне. — Могу ли я встретиться с вами как-нибудь попозже? А то, так уж получилось, я вон там вижу одного человека, и если я сейчас с ним не поговорю, боюсь, мне его еще несколько лет не увидеть.

— О да, — сказал пассажир. — Война, люди на месте не сидят…

И они простились, договорившись встретиться завтра вечером.

А Дуглас без особой спешки подошел к группе офицеров, поздоровался и после секундной паузы спросил:

— Джозайя Грин, если не ошибаюсь?

Грин посмотрел на него внимательнее, но не узнал. Еще бы, трудно узнать человека, которого последний раз видел пятнадцатилетним юнцом. Особенно если учесть, что в то время Грина больше интересовали темнокожие юноши, а на подростков других рас он внимания не обращал.

— Простите, не припоминаю, — проговорил Грин, рассматривая Дугласа в упор.

— Не думал вас увидеть в этом мундире, — холодно сказал Дуглас. — Вы же до войны промышляли тем, что на Севере сманивали свободных негритянских мальчиков, а потом продавали их на Юг.

— Вы лжете!

— Маклауд, вы ошибаетесь! — воскликнул один из офицеров. — Майор Грин мне хорошо известен…

— Мне тоже, — оборвал его Дуглас. — И если я лгу, почему он хватается за револьвер?

Грин убрал руку с кобуры и выговорил, рассматривая Дугласа так, будто снимал мерку для гроба:

— А что я должен делать, когда слышу такие нелепые обвинения?

— Пристрелить меня как собаку? — спросил Дуглас, склонив голову к плечу.

— Господа! — попробовал встрять офицер.

— Да ты пули не стоишь! — прошипел Грин.

— С твоими доходами мог бы и не жадничать! — ухмыльнулся в ответ Дуглас. — Негритенок к негритенку — глядишь, целое состояние. Или пропил все?

Грин шумно втянул в себя воздух.

— Завтра на рассвете, — сказал он, стараясь говорить спокойно, — я буду гулять на кладбище Элмвуд… с саблей.

— Кстати о саблях, Логан, — обратился Дуглас к знакомому офицеру. — Я давно хотел освежить свои навыки в фехтовании. Вы не подскажете мне, где одолжить саблю?

— Могу дать вам свою, — ответил Логан. — Я ею все равно редко пользуюсь. Мосби прав: для кавалерии этот ножичек не годится. Господа, — он попрощался и, взяв Дугласа за руку, повел его за собой.

— Вы с ума сошли, Маклауд, — сказал Логан, когда они уже порядком отошли. — Грин этот первостатейная сволочь и фехтовать будет с подлыми штучками. Вашему лордству такие приемчики и не снились.

— Мое лордство взяло в руки клинок в пятнадцать лет и обучал меня фехтовать мой двоюродный дядя, который в этих подлых штучках сам специалист от бога. А этот ваш Грин до войны сабли в глаза не видал. Откуда умение фехтовать у деревенщины из Коннектикута?

— Говорят, он на пленных тренировался, — пробормотал Логан.

Дуглас зло ухмыльнулся.

— Да уж, славный офицер…

— Слушайте, Маклауд… — сказал Логан. — Я немного знаю этого Грина… Мне кажется, будет нелишним, если сегодня и до рассвета вы побудете в моем обществе. От пули в спину это вас не убережет… но хоть свидетель будет, если что.

— Да, пожалуй, — промолвил Дуглас. — Спасибо, Логан.

От Автора

Город Мемфис, где сейчас температурит Дэн, а Дуглас нарывается на неприятности, к 1865 году еще не справил своего полувекового юбилея. Когда Эндрю Джексон сотоварищи в 1818 году основали здесь город, эта территория принадлежала индейцам чикасо, а Эндрю Джексон еще не был президентом. В 1818 году он был одним из представителей США на переговорах с вождями чикасо. То-сё, слово за слово, вожди чикасо поняли, что спокойно им на этой территории пожить не дадут, и продали за 300 тысяч долларов здоровенный кусок земли, включающий нынешние Западный Теннесси и Западный Кентукки. В историю Соединенных Штатов эта сделка вошла под названием Покупка Джексона (Jackson Purchase), правда, в современных книгах этот термин чаще относят только к кентуккийским землям. Как говорят, чикасо оказались чуть ли не единственным индейским народом, который сумел получить за свою землю приличные деньги. Впрочем, и земля была приличная: тут хорошо рос хлопок, и чикасо охотно заводили плантации, а к плантациям — черных рабов. Так что, когда пришла пора выселяться, индейцы забрали с собой своих негров и переехали за реку Миссисипи в надежде, что хоть там им дадут пожить спокойно.

мемфис и окрестности

Первые лет двадцать Мемфис не столько рос, сколько пытался выжить. В городе бывали эпидемии холеры, из Африки рабы прихватили с собой желтую лихорадку, но постепенно все наладилось. Город Рэндольф, который был ближним конкурентом, при очередной перемене русла Миссисипи оказался отрезан от реки милей песка, и Мемфис стал крупнейшим в округе центром торговли хлопком — ну и рабами заодно.

В сороковые годы девятнадцатого века население города заметно выросло за счет иммигрантов из Ирландии и Германии. Ирландцы в основном шли в полицию, работали грузчиками или на речном транспорте, немцы осваивали торговлю и малую промышленность. В войну население города практически удвоилось за счет негров, которые потянулись в Мемфис с окрестных плантаций. К 1865 году в городе жило примерно сорок тысяч человек — по американским меркам тех времен, Мемфис был городом немаленьким. Конечно, до Нью-Йорка, Филадельфии или Чикаго ему было далеко, но поминаемый в этом романе Каир, который был важным речным портом во время Гражданской войны, тогда имел всего около пяти тысяч населения.

Добавьте еще расквартированные в городе военные части, и вы поймете, что в Мемфисе наблюдался жилищный кризис.

8

Остаток дня Дуглас старался не отходить от Логана. Пуля в спину — ладно уж, но вот быть обвиненным в каком-нибудь преступлении Дуглас не хотел. А за Грином, уверял Логан, похожие инциденты водились: людей, которые имели неосторожность с ним поссориться, обвиняли то в убийстве, то в воровстве, а некоторые так и вовсе пропадали незнамо куда. Поэтому и в самом деле неплохо было бы иметь свидетеля на те часы, что оставались до поединка, а Дэн в свидетели не годился: он был неизвестно кто неизвестно откуда, не имел ни денег, ни знакомых, ни даже внятного объяснения, как оказался в Мемфисе. Бродяга, словом.

Поэтому вечером Дуглас развлекал приятными разговорами хозяев дома, где расквартировали Логана, рассказывал о Шотландии и Англии, между разговорами поиграл в головоломки с двумя девочками-подростками и, наконец, с извинениями был уложен спать на коротком для его ног диванчике в комнате Логана.

Логан слегка нервничал, его тянуло на разговоры о подлой натуре Грина, и Дуглас вскоре притворился, что уснул, только чтобы не слышать этих разговоров. Предстоящего поединка он не боялся.

В пятом часу утра (Дуглас судил по посеревшему небу за окном) в стекло ударился камешек. Дуглас приподнялся, протянул руку и подергал одеяло Логана. Тот подтянул было одеяло на себя, потом сел в постели и сонно удивился присутствию Дугласа.

В стекло ударил еще один камешек.

Логан помотал головой, вспомнил наконец вчерашнее и поднялся, чертыхнувшись. Он прошлепал босыми ногами к окну, отворил створку и высунулся.

Внизу стояли капитан Грейвз и доктор Синклер. Доктор, верный своему оптимизму, прихватил с собой саквояж. Грейвз был до войны банковским служащим и за три года как-то ухитрился ни разу не попасть ни в одну славную битву. Поэтому майор Грин с его рейдерскими подвигами казался ему героем. И журналист, который посмел говорить о Грине какие-то гадости, сразу стал Грейвзу неприятен.

— Мы сейчас, — сказал ранним гостям полусонный Логан и начал одеваться. Дуглас к этому времени уже зашнуровывал башмаки.

— Мы? — переспросили за окном.

— А, — сказал доктор, когда увидал за спиной Логана журналиста. — Я-то думал, нам еще вас придется идти будить, мистер Маклауд. А так, получается, мы на кладбище прибудем даже раньше срока.

— Вы слова-то выбирайте, доктор, — укорил Логан, позевывая. — Я, знаете ли, человек суеверный.

Они не спеша направились к кладбищу Элмвуд. На перекрестке Грейвз пошел направо, к квартире Грина, а остальные пошли прямо.

— Вы разве аболиционист, мистер Маклауд? — спросил доктор. — Я вроде не слыхал раньше от вас пламенных речей об эмансипации негров.

— Да нет, — ответил Дуглас. — Просто у нас в Ноламоме — это местность в Огайо, где я рос — жили несколько семей свободных цветных. Издавна жили, чуть не с прошлого века. А тут как-то приехал этот Грин — вроде как помощником учителя собирался устраиваться. Покрутился денек-другой и уехал. И вместе с ним исчезли двое парнишек. Цветных. Ну, у нас решили, что купались да утонули. Бывает. Потом я в Шотландию уехал, а когда вернулся, как-то с отцом ту историю вспомнили, и оказалось, что спустя три года пришло письмо из Канады. Грин этот, оказалось, опоил их опиумом, через реку перевез и в Луисвилле продал перекупщику. А тот одного перепродал в Алабаму вроде, а второй оказался где-то здесь неподалеку, в Теннесси. И сбежал, и бежал аж до Канады.

— И вы подставляете голову под пулю ради какого-то… — Логан осекся и неуклюже закончил: — … цветного мальчишки?

— Под какую пулю? — спросил Дуглас как бы с недоумением и приподнял одолженную у Логана саблю.

— Вы понимаете, о чем я, — с досадой выговорил Логан.

— Эта история, — любезно объяснил Дуглас, — касается жителей Ноламомы. Всех, независимо от цвета кожи.

— Клан, — догадался доктор Синклер. — У вас там сложился клан. Ну еще бы, гордые скотты.

— Никогда не думал о Ноламоме как о клане, — удивился Дуглас.

— Это не объяснить сассенахам, — сказал доктор Логану.

— Этого и шотландцу-то не объяснить, — проворчал тот. — Особенно такому как я, рожденному в Америке.

— Вы горожанин, — объяснил доктор. — А наш мистер Маклауд — из глубинки, где варят безакцизный виски, а по субботам ходят воевать с индейцами. Это, знаете ли, сплачивает.

— Вы воевали с индейцами? — на всякий случай спросил Логан журналиста, наконец начав подозревать, что тот не так уж прост.

— Доктор преувеличивает, — белозубо улыбнулся Дуглас. — По субботам у нас танцы и драки из-за девушек. Правый берег Ноламомы против левого.

— Индейцы живут на правом или на левом берегу? — уточнил Логан.

— На обоих, — ухмыльнулся Дуглас.

За кладбищем Элмвуд была небольшая лужайка, очень удобная для прогулок с саблями… ну, для прогулок с пистолетами она тоже годилась, поэтому ранний негр, завидев группу белых, вышедших на эту лужайку, описал большую дугу по кустам, от греха подальше.

Дуглас снял сюртук и аккуратно повесил на ветку дерева, растущего у кладбищенской ограды, туда же определил жилет. Штаны у него держались на ремне, а не на подтяжках, так что рубаху он тоже снял и остался с обнаженным торсом.

— Ну где там ваши Грин с Грейвзом? — спросил он, описав саблей несколько восьмерок. — Я готов.

Доктор поставил свой саквояж под этим же деревом.

— Фехтовать вас в вашей Ноламоме учили? — спросил он с сомнением.

— В Шотландии, — сказал Дуглас.

— Спортсмен учил?

— Вояка.

— Вот и ладненько, — сказал доктор.

— Да что ж там! — воскликнул Логан, глядевший назад, в сторону кладбища, откуда должны были появиться Грин с Грейвзом. Но вместо них появился босоногий мулат, который несся не разбирая дороги, чтобы принести странную весть от капитана Грейвза.

— Что? Майор Грин мертв? — переспросил, не поверив своим ушам, Логан.

Мулат подтвердил: сам видел, да, майор мертв. Убит собственной саблей.

— Поднявший меч от меча и погибнет, — сказал доктор. — Где он? На квартире?

Дуглас без особой торопливости одевался, вернув саблю Логану.

— Меня подождите, — бросил он в спину доктору. — Мне тоже любопытно, что там стряслось.

Доктор, поднявший свой саквояж и сделавший несколько шагов, остановился.

— Да я не знаю, стоит ли вам… — начал он.

— Почему нет? — возразил Дуглас, застегивая жилет. — То, что этого не мог сделать я — очевидно, вот Логан свидетель. И будет обидно, если кто-то из репортеров успеет на место преступления раньше меня. Я, правда, для местных газет не пишу, — он вдел руки в рукава сюртука, — но все же… В конце концов, саблю майор готовил на меня!

Доктор с такими аргументами согласился.

Грин жил в таком же небольшом доме, как и Логан, во втором этаже, но туда подниматься не пришлось: место происшествия оказалось в глубине сада, у хозяйственных сараев.

— Его что, подловили, когда он шел в сортир? — с профессиональным цинизмом спросил доктор, подходя к стоявшим около тела, накрытого простыней, людям — соседям и расквартированными неподалеку офицерам.

Дуглас не стал задавать вопросов Грейвзу, который стоял у тела с обиженным выражением на лице, провел взглядом по лицам людей, которые стояли рядом, обнаружил, что ничего, кроме удивления и интереса на них не отразилось, заглянул за спину Грейвза, который загораживал сидящего на земле у сарая человека, и вот тут-то удивился и сам:

— А что это ты здесь делаешь?

Там сидел изрядно потрепанный Дэн.

— Это ты его? — тихо спросил Дуглас.

— Нет, — не оборачиваясь, ответил Грейвз. — Он не мог.

От Автора:

Дактилоскопию еще не изобрели, да и криминалистика еще только зарождалась. Собственно, и слова «криминалистика» еще не существовало, его придумает австрийский юрист Ганс Гросс тридцать лет спустя.