После смерти Мао Цзэдуна и устранения «четверки» руководство партии и государства поддерживало тезис о «непогрешимости» самого Мао Цзэдуна, клялось в верности его имени, знамени, идеям. Тело Мао Цзэдуна было помещено в специально сооруженном Доме его памяти на главной площади Пекина. Имя Мао Цзэдуна даже после его смерти на определенное время оказалось необходимым всем политическим силам в Китае, в частности, как одна из основ достижения компромисса и относительного единства.

Главным вкладом Мао Цзэдуна в теорию руководители КПК и КНР после его смерти назвали «великую теорию о продолжении революции при диктатуре пролетариата», «великим осуществлением» которой «на практике», по их мнению, явилась «культурная революция».[43]

Таким образом, в теории «культурная революция» была одобрена руководством КПК и непосредственно после смерти Мао Цзэдуна, и в конце 1976 г., и на XI съезде КПК в августе 1977 г.

При этом все «успехи» «культурной революции» приписывались Мао Цзэдуну, а все «ошибки» списывались на счет Линь Бяо, Чэнь Бода, Цзян Цин и ее коллег.[44]

В ходе «культурной революции», согласно ее толкованию того времени в Пекине, Мао Цзэдун и Чжоу Эньлай вели борьбу против Лю Шаоци, Линь Бяо и «четверки».[45]

Иначе говоря, картина событий была пересмотрена: действия кадровых работников-ветеранов одобрялись, а все акции «штаба культурной революции», то есть Линь Бяо, Чэнь Бода, Цзян Цин, ГКР при ЦК КПК, осуждались как «подрыв» этой политической кампании.

В ходе внутриполитической борьбы обнажились разногласия между «четверкой» и руководством, пришедшим ей на смену. Их можно увидеть, сравнив отношение к «культурной революции» после смерти Мао Цзэдуна в периоды до и после устранения «четверки».