После ужина мы, практиканты, познакомились с детьми. Вроде ничего страшного. Правда, хамоватая девчонка и её воспитанный дружок, с которыми я столкнулась утром, всё же оказались в моём отряде. Впрочем, вели они себя вполне прилично. Справлюсь.
Куда сложнее было справиться с собственными мыслями. Неудачную ты, Ой-Маша, зацепила тему своим «Ты же в педагогическом учишься». Учусь…
Год назад я была уверена в собственном великолепном будущем.
– Математика и биология? – говорила на консультации специалист по профориентации выпускников. – Блестящее сочетание, просто блестящее и очень современное. А судя по баллам ЕГЭ, ты совершенно точно можешь занять место на биофаке МГУ. Экология, биотехнологии, биоинженерия – выбирай, что нравится. Правда, если анализировать личностные тесты, есть одно ограничение. Я бы сказала, что для тебя крайне нежелательна работа с большим количеством людей. Особенно в условиях иерархии.
– Это как? – уточнила я.
– Это значит, что брать ответственность за других людей, руководить ими не твоё. Ну вот ты, например, видишь себя учителем биологии?
Я поморщилась и отчаянно замотала головой. На школьном дне самоуправления около полугода назад мне поручили провести уроки биологии в шестых и восьмых классах. Брр, худшее из воспоминаний последнего времени. Специалист по профориентации удовлетворённо кивнула.
– А вот исследовательская и полевая работа в небольших коллективах среди равных по статусу людей подойдёт лучше. Хотя самое оптимальное, судя по результатам тестирования, – она постучала карандашом по распечаткам, – деятельность индивидуальная: только ты и объект.
– Понятно. Ваши тесты показали, что моё профессиональное амплуа – псих-одиночка.
– Ну зачем же так, – она развела руками.
– Вы не поняли, я сама считаю точно так же. Это ведь не плохо и не хорошо. Просто особенность.
Она кивнула и улыбнулась. Я вышла из кабинета в приподнятом настроении. Билет в Москву мама забронировала заранее. Что ж, осталось собрать вещи, проверить все документы – и вперёд, в студенческую жизнь. Сомневалась ли я в поступлении? Ни капли. Мои результаты были ощутимо выше проходного балла, несмотря на две помарки в сочинении.
В кармане завибрировало. Или Олежек, или мама, вечно она волнуется. Я мельком взглянула на экран и чуть не выронила телефон. Папа? Странно. Ткнула в «Ответить» и поднесла телефон к уху.
– Дочь, привет! – папа говорил, нет, почти кричал – радостно, на грани эйфории. – Мама со мной поделилась! Это просто великолепно! Я уже всем рассказал, что моя малышка продолжит династию и вот-вот поступит в МГУ.
– Кому – «всем»? – мой голос дрогнул.
– Моим бывшим сокурсникам по университету и аспирантуре. Ты же знаешь, многие из них пошли в науку, добились огромных высот. У нас был сильнейший выпуск. Андрюха, то есть профессор Коваленко, уже ждёт тебя. Он рекомендовал специализироваться по микробиологии, сейчас это актуально, но есть предложения и по другим кафедрам. Таня Сидоренко, то есть Татьяна Вениаминовна, с прошлого года на должности заместителя декана, всё покажет и подскажет. По поводу общежития можешь не волноваться. Эй? Солнышко, ты чего молчишь?
Я нажала отбой, бросила телефон в сумочку, сжала кулаки и зажмурилась. Новый звонок. Сбросила. Ещё один. Перевела в режим полёта и пошла домой походкой крейсера. Так Олег говорит: быстро, уверенно и на пути лучше не стоять.
Я хлопнула дверью, и мама тут же выскочила из кухни.
– Зачем ты ему сказала?! – крикнула я. – Зачем?!
Мама явно растерялась, но быстро нашлась и перешла в наступление. Она всегда так делала.
– А что не так? Он твой отец. Плюс его связи могут тебе пригодиться!
Я запрокинула голову назад и прикусила губу, чтобы не разрыдаться, а потом прислонилась спиной к зеркалу и сползла по нему на пол.
– Разувайся и иди обедать, – примирительно сказала мама. Она всегда так мирится, через еду: «иди есть», «ужин стынет», «давай по мороженому». Но никогда не извиняется. Мы обе никогда не извиняемся.
– Мам, ну я же просила не рассказывать ему о моей личной жизни.
– Я о личной и не рассказывала, – снова начала заводиться она, – я только о поступлении.
– Это тоже личное, – простонала я. – Тысячу раз говорила, что не хочу быть «доченькой доктора наук». Я вообще не хочу быть его дочерью! – слово «его» я словно выдавила из кондитерского шприца.
– Знаешь что? Меня уже достали ваши разборки. В конце концов, он не самый худший отец. Бывают, знаешь, и…
Её перебил телефонный звонок. Мама посмотрела на экран, вздохнула и поднесла телефон к уху.
– Да, дома она. Я в курсе. Не хочет быть «доченькой доктора наук». Не переживай. Перебесится. Но вообще, мог бы приехать хоть на выпускной. Я не собираюсь ругаться, просто констатирую. Ты, кстати, договорился, чтобы её завтра встретили?
Я не стала слушать дальше, сбросила кеды и ушла в свою комнату, хлопнув дверью. Перебесится? Значит, вы так к этому относитесь? Ладно.
– Ой, Анастасия Сергеевна, ты о чём задумалась? – Ой-Маша оторвалась от кучи цветных распечаток со схемами подвижных и логических игр и посмотрела на меня.
– Да так, Марьванна, ни о чём.
– Ой, да… Когда у тебя такой парень, часто, наверное, вот так думается ни о чём, – она убрала свои кудри за уши, – любовь-любовь.
– Не говори глупостей. Не думаю я ни о какой любви.
– Ой, а я думаю. Часто. Буквально везде её вижу. А ты знаешь, что у замдиректора лагеря роман с кем-то из членов комиссии?
Я вздрогнула. Но Ой-Маша, кажется, приняла это движение за интерес и продолжила:
– Ой, а у директрисы наоборот. Какая-то трагическая любовная история случилась. Давно, когда она ещё сама была заместителем директора. Местные говорят, поэтому она такая злющая. Даже Богомолкой называют.
– Не вижу логики. Богомолка – это же вроде паломница, которая молится.
– Ой, нет! – Марьванна залилась абсолютно детским смехом, но оборвала сама себя и зашептала: – Речь не о молитвах, а о самках богомола. Они знаешь что с самцами после спаривания делают?
– Знаю. Съедают. Что поделать, если самец содержит идеальное сочетание белков, жиров и углеводов для благополучия будущего потомства. Марьванна, я биолог, – я просто не могла не улыбнуться её искреннему удивлению.
– А-а-а-а, – протянула Маша, впервые на моей памяти забыв добавить своё коронное «ой».
– Давай спать.
– Ой, давай. Режим – важнейшая штука. Особенно в жизни младшего школьника, – зевнула она.