– Лего, слушай, нужна твоя помощь.
– Всегда пожалуйста, – просиял он.
Вот человек, хлебом не корми – дай кому-нибудь помочь.
– Только ты не пугайся и сразу не отказывайся, – аккуратно начала я. – И вообще, у меня сегодня день рождения, а слово именинницы – закон.
– Заинтриговала!
– Нужно, чтобы ты меня ударил.
– Чего? – Лего немного наклонился вперёд и нахмурился.
– Ударил. По лицу. Не сильно, но так, чтобы след был виден.
– Во-первых, я не бью женщин. А во-вторых, зачем это тебе?
– Я вот что подумала. Ольга со своей правильностью никогда не согласится быть с мужчиной, который ударил собственную дочь. Я попадусь ей на глаза, а на вопрос, что с лицом, отвечу, что это папа. Ну и расскажу всё.
– Что «всё»?
– Ну, что он нас бросил из-за неё, а теперь не хочет меня видеть. Она пошлёт моего отца куда подальше, и он снова вернётся к маме.
– Но это же враньё, Таська.
– Почему? Он ведь правда из-за Ольги нас бросил, – и как может этот гений не понимать элементарных вещей.
– А остальное? Это… – в его глазах сто-яло слово «подлость», но вслух он ничего не сказал. Эх, Лего, и зачем у тебя такие выразительные глаза.
– Ладно, – вспылила я. – Не хочешь помогать – не помогай, а я всё равно найду способ…
Он схватил меня за руку и попытался притянуть к себе. Я рванулась назад, резко повернулась и со всего маха влетела щекой и виском в дерево. Голова превратилась в сгусток боли, перед глазами плыли фиолетовые круги.
– Ты цела? – испугался Лего. – Давай помогу до медицинского блока дойти. Надо рану обработать.
– Отстань! Сама разберусь, – зло и глухо прошептала я, – достал уже со своей заботой, идеальный мальчик, всегда готовый помочь.
– Сама, значит, разберёшься? – его голос впервые звучал так жёстко. – Ты специально ударилась, да? Так и было запланировано? Девочка, которая добивается всего, чего хочет, любыми способами. Даже если для этого придётся использовать других людей и переступить через чужие чувства?
Он развернулся и пошёл в сторону соседнего корпуса.
– Подожди, – прошептала я, – пожалуйста.
Он не услышал. Или не захотел услышать.
Голова кружилась, я провела пальцами по щеке. Кровь, немного. Плевать. В медицинском блоке мне не помогут, потому что главная боль не царапина и не висок. Это глубже.
Бабушка всегда говорит, что, когда болит душа, нужно смотреть на воду. Она впитает все печали. Вместе с каплями они испарятся, превратятся в облака и прольются где-нибудь в Африке долгожданным дождём. Я развернулась и побрела к озеру, не глядя по сторонам.
На пирс без вожатых нельзя, если заметят – будут проблемы, а мне их сейчас и так хватает. Поэтому я села прямо на песок на берегу, уткнулась подбородком в колени и стала смотреть на воду. Боль не уходила, только усиливалась. Висок пульсировал. Слеза медленно покатилась по щеке, царапина защипала, я закрыла её рукой.
– Эй, что-то случилось? – ко мне подошла… Ольга Николаевна и присела рядом. – А это что? Да тебе в медпункт надо.
– Не надо, всё нормально у меня. Без вас, – огрызнулась я и окончательно разрыдалась.
– Тебя как зовут? – её голос звучал нежно и мягко и напоминал плюшевое одеяло из детства. Но меня не обманешь.
– Тася, – я вытерла щёку тыльной стороной ладони, и на ней протянулись две кроваво-розовые полосы.
– А меня…
– Я знаю. Это всё из-за вас! – слёзы снова полились, я не пыталась их остановить. – Это вы виноваты, что он так со мной!
– Подожди. Что вообще происходит? И кто это сделал? – она показала на мою щёку.
Нет, я не колебалась. Более того, в тот момент я почувствовала, как картинка нашей с Лего ссоры испаряется из моего сознания и заменяется другой, которую я придумала ещё ночью.
– Папа.
– Ничего не понимаю. Твой папа здесь? Сегодня ведь не родительский день.
– Он здесь не как родитель, – я шмыгнула носом, – а как эксперт, будет оценивать исследовательские работы.
– Кто-то из членов комиссии? – она на секунду замерла. – Как твоя фамилия?
Я молча достала из кармана бейджик. «Тася Мельникова, „Второй Ультрамарин“».
– Мельникова? – Ольга Николаевна побледнела. – А твой отец?
– Председатель комиссии, – выпалила я. – Мне просто хотелось поговорить с ним, объяснить, как нам с мамой плохо, как я хочу, чтобы наша семья снова была вместе.
– Он тебя ударил? – теперь её голос звучал, как гитарная струна, натянутая настолько, что вот-вот порвётся.
Я замотала головой.
– Просто толкнул. Я хотела его обнять, он толкнул, и я ударилась о дерево, а потом убежала. Папа меня любит, просто разозлился. А ещё сегодня мой день рождения. Раньше мы всегда встречали его вместе, а сейчас… – я еле сдерживалась, чтобы не заплакать.
Она закрыла лицо руками. Если честно, на секунду мне стало даже жалко эту, в общем-то, неплохую женщину. Но маму жаль сильнее. И себя. И всю нашу прошлую счастливую жизнь. Если такую цену нужно заплатить, чтобы всё стало так, как было раньше, я готова.
Ольга Николаевна убрала руки от лица, сглотнула и достала из сумочки упаковку антибактериальных салфеток и пластырь.
– Надо обработать, – она кивнула на мою щёку. – Можно?
Я молча повернулась к ней поцарапанной стороной. От салфетки кожу снова начало пощипывать.
– Вы знали, что ради вас он ушёл из семьи?
– Нет, – глухо ответила она. – Я даже не знала, что он вообще был женат. Когда твои родители развелись?
– Весной. В начале марта. Через месяц после того, как он вернулся со встречи выпускников.
Она отшатнулась, как от удара, но быстро взяла себя в руки.
– Не переживай. Всё будет хорошо. Я сейчас могу тебе ещё чем-то помочь?
Мысль родилась мгновенно. Да, Лего, я знаю, что ты этого не одобрил бы. Но тебя сейчас нет рядом, а мне нужно спасти свою семью.
– Я маме позвонить не успела, телефон разрядился, а потом его надо было вожатым сдавать. Можно я с вашего позвоню, а то она волноваться будет?
– Конечно.
Она достала из сумочки телефон в светло-зелёном чехле, протянула мне, встала, отошла и тактично отвернулась. Я открыла контакты и пролистала. У мамы до развода папа был записан «Любимым мужем». В контактах у Ольги на «Л» было только несколько незнакомых фамилий. А вот на «М» обнаружился «Мельников С. В.». Я выдохнула. Когда по-настоящему любят, так не записывают. Пальцы поскакали по клавиатуре, набирая сообщение: «Я поняла, что не люблю тебя и не хочу больше быть вместе. Пойми и прости». Я выбрала опцию «Удалить у меня» и стёрла сообщение из памяти телефона. Потом набрала маму, сказала, что у меня всё хорошо, быстро попрощалась и повернулась к Ольге Николаевне. Аппарат в руке завибрировал. На экране высветилось «Мельников С. В.». Я молча протянула телефон хозяйке, она взглянула на экран и нажала «Отбой». Потом набрала какой-то номер и спокойным до оледенения голосом сказала:
– Олег Витальевич, подготовьте, пожалуйста, служебную машину, подбросите меня до вокзала. Через час. На ежегодную конференцию по инновационным методам работы. Да, не планировала, но передумала, нельзя пропускать мероприятия такого уровня. Обстоятельства изменились. Вы шофёр? Вот и делайте свою работу, а лишних вопросов задавать не нужно.
Она повернулась и, не попрощавшись, пошла в сторону административного корпуса.