Над изготовлением пособия с цифрами для эксперимента с Грэем и Егоркой пришлось попотеть. Если бы не помощь Лего, который убедил меня, что он из картона, гуаши и скотча может сделать всё что угодно, я бы не решилась.
– Три умножить на восемь, – чётко и внятно проговорил Егор и выложил нужные цифры на земле.
Грэй прошёл вдоль ряда с карточками и уверенно вытащил ту, на которой зелёной краской было написано: «24».
– Правильно! – просиял Егорка и протянул Грэю кусочек мяса.
Я заметила, что мальчик уже второй день не заглядывает в памятку с ответами. Сработало! Вместо тупой зубрёжки мой ассистент каждый день помогал Грэю учить таблицу умножения. Периодически «ученик» ошибался, и, чтобы исправить его, «учитель» должен был знать ответ.
– Тася, а почему у нас цифры цветные?
– Ему так веселее учиться.
– А разве вороны различают цвета?
– Ещё лучше, чем мы. Моя соседка по комнате говорит, что художник Шишкин различал около двухсот оттенков зелёного.
– Круто!
– Так вот, любая ворона различает намного больше.
Анна Павловна встретила меня с улыбкой:
– Ну, показывай.
Я включила планшет и открыла таблицу наблюдений.
– Хорошо. Очень хорошо, Тася, правда. Только что это за дополнительные данные? Кто такой Грэй, я знаю. А кто такой Егор?
Я начала с того самого момента, как мальчик с таблицей умножения плакал на скамейке…
– Блестяще! Твоя работа сразу выходит на другой уровень. Хорошо, что в этом году Ольга Николаевна будет на конкурсе. Она такое любит – «с социально значимым контекстом».
– А обычно Ольга Николаевна не участвует? – аккуратно уточнила я.
– Обычно её директор на недельный методический семинар в столицу отправляет в эти даты. А в этом году, – она загадочно улыбнулась, – у нашей Ольги Николаевны свадьба. Дело, знаешь, поважнее семинара.
– И что, – окаменела я, – с этим никаких проблем?
– С чем? – поправила очки Анна Павловна.
– Со свадьбой.
– Да разве с ней может не быть проблем? Я, например, когда замуж выходила, так волновалась, что за месяц на два размера похудела. Пришлось в последний день платье перешивать. А у Ольги Николаевны паспорт пропал, представляешь? Но уже всё решили. У нас здесь внук начальника паспортного стола отдыхает, так что… Ладно, что-то меня понесло куда-то не туда. Давай вернёмся к твоей презентации.
– Нет, ты это видела? – налетела на меня Сома на выходе из административного корпуса.
– Что? – устало спросила я.
Подруга молча потащила меня к арт-стене. Сил сопротивляться не было.
– Вот, полюбуйся!
Да уж, в комментариях зрелище не нуждалось. Вчера Сома расписала чёрный фон розовыми пионами, которые были настолько похожи на настоящие, что, казалось, вдохни чуть глубже – и почувствуешь аромат. А сегодня прямо посередине пионового панно появились глаза русалки. Похоже, наш неизвестный варвар просто аккуратно снял верхний слой краски в этом месте. Другие пионы тоже обрели глаза. И все они были зелёными с медовым ободком – как у Сомы.
– Сегодня мы его поймаем, – Софья-Мария, как и Лего, не умела долго злиться или унывать.
– Кто – «мы»? – прошептала Лиза.
– Догадайся, – буркнула я. Мне бы их проблемы.
– Чего шепчетесь? – к нам подошёл Дэн, а за ним и остальные мальчишки.
– Собираемся ночью этого гада ловить, – Сома показала на глазастые пионы. – Пойдёте с нами?
– Нет, – помотал головой Лего.
– А что так? – подколола я. – Ты же любишь всем помогать.
– Только в дневное время, – ответил дисциплинированный рыцарь. Дэн и Елисей дружно кивнули.
– Тогда мы воспользуемся вашим окном! – Сома покачивалась из стороны в сторону и тёрла подбородок. – Просто из окна первого реально вылезти, а у нас слишком высоко.
– Хорошо, – улыбнулся Елисей, – приходите после отбоя. Мы вам окно откроем, а потом подождём и обратно поможем залезть.
– Ты прелесть, – Сома чмокнула математика в щёку.
– Как-то это всё… ещё и ночью, – протянула Лиза.
Было видно, что ей не очень хочется участвовать в очередной затее подруги, но отказать прямо она не решается.
– Ладно, – сжалилась Сома, – ты остаёшься в комнате. На всякий случай.
Лиза благодарно выдохнула.
Ночью в лесу никогда не бывает тихо. Шорохи, шелест, уханье окружают плотной стеной. Я поёжилась, но Сома взяла меня за руку и потащила к арт-стене. С утра на ней ничего не изменилось. Только глазастые пионы в свете фонарей приобрели какое-то зловещее выражение, несмотря на пририсованные Сомой разноцветные реснички.
Мы спрятались за разросшейся вширь туей. Прошёл час. Художник не появлялся. А вот комары, поверившие в то, что добыча никуда не денется, атаковали нас с каким-то нечеловеческим остервенением. Хотя что в них может быть человеческого, в комарах?
– И сколько мы тут будем стоять? – я почесала ногу.
– Пока этот гад не придёт.
– А если у него сегодня выходной?
– У него нет выходных.
– А если он заметил, как мы сюда шли?
– Тася, ты издеваешься? Тише.
Мы притихли. На дорожке послышались шаги. Две фигуры, мужская и женская, медленно шли в нашу сторону. Лиц было не видно. Казалось, стена их совершенно не интересовала. Их вообще ничего не интересовало, кроме друг друга. Незнакомцы остановились в нескольких метрах от нашей туи. Я вдохнула глубже. Запах. Такой родной, знакомый до мельчайших ноток. Папина туалетная вода. Я медленно раздвинула ветки и выглянула из укрытия. Мужчина и женщина стояли в тени, но их позы не оставляли сомнений. Папа и Ольга целовались.
Я схватила Сому за руку и поволокла к корпусу.