Сейчас мы приближаемся к ядру мутаций Fallout, которые изменили серию самым жестоким образом: повествованию. Разработчикам из Interplay, Black Isle, Obsidian и Bethesda было о чем рассказать в своих играх, но все они делали это по-разному. В Fallout повествование может вестись в трех формах: в виде основной сюжетной линии, побочных квестов и, наконец, через окружение – в специальных встречах и со странными находками. В этом нет ничего удивительного, ролевая игра вовсе не ограничивается одним крупным квестом. Зачастую дополняющие основной сюжет истории оказываются более интересными и захватывающими. Исследование, загадочные локации, эмоции, заблуждения, неизбежные вопросы… Каждый автор и создатель Fallout предложил нам свою собственную алхимию.
Как мы уже знаем, в первой Fallout несчастный Житель убежища штурмовал Пустошь в поисках чипа, необходимого для очистки воды в его бункере «Волт-Тек». Основная задача – найти другое убежище, в котором мог бы быть работающий чип. Даже если Interplay, как кажется, предлагает открытый мир, который игрок может исследовать в любом направлении, злоупотребление свободой может оказаться фатальным. Начнем с того, что эти странствия подразумевают не так много случайных находок, за исключением специальных событий, случающихся при перемещении по карте Калифорнии: чаще всего это сражения, и к ним не стоит относиться легкомысленно. И если вы не будете следовать указаниям игры (которая в начале отправляет вас на юго-восток), то с большой вероятностью наткнетесь на область, абсолютно не соответствующую силе вашего героя.
Для решения этой проблемы Fallout 2 сделает свой регион более доступным, привязав случайные столкновения к уровню героя и предложив, таким образом, с самого начала более открытый для изучения мир. Спасительная открытость, которая позволит игроку случайно находить разные небольшие скетчи или забавные сценки. В этом смысле Fallout, родоначальница серии, пытается отдать дань уважения различным произведениям (в частности, «Доктору Кто»), однако ее безумные идеи собственного приготовления по-прежнему остаются лучшими. Встреча со стадом странных браминов оказывается крайне забавным моментом: вперемешку с классическим мычанием некоторые звери ревут: «Му-у, я говорю!» (англ. «Moo I say»). В Fallout 2 больше случайных событий, и во многом они являются отсылками к поп-культуре: останки разбившегося кита являются аллюзией на «Автостопом по галактике» Дугласа Адамса, каменный портал – на «Звездный путь» и так далее. Но также есть и оригинальные встречи вроде огромной каменной головы, говорящей двенадцать часов, или одинокой выжившей собаки, которая приносит несчастье. При этом подобные ситуации, связанные со случайностью и очками характеристик SPECIAL (особенно с удачей или восприятием), могут произойти с вами независимо от того, добросовестно ли вы следуете руководящим принципам истории или просто отправились в путешествие, наугад нажав куда-то на карте.
Таким образом, Fallout отличается более строгой структурой. Открытый мир оказывается еще и ловушкой для бродячего искателя приключений, так как на выполнение первой части сюжетной линии отводится ограниченное время. В самом деле, одним из интересных элементов оригинала – прежде чем мы помешаем планам Создателя или же поддержим их в неканонической концовке – является разделение игры на две части: поиск того самого водяного чипа, а затем распутывание заговора супермутантов. Эти обстоятельства невозможно игнорировать, поскольку можно просто проиграть, если не поторопиться.
Это решение Interplay стало предметом серьезных дискуссий уже в первой Fallout, и во второй части механика ограничения по времени больше не использовалась. Впрочем, в ней все равно присутствует разделение на две части и это ощущение безотлагательности. Избранному, обитающему в племени потомку Жителя убежища, нужно найти ГЭКК, Генератор Эдемских Кущ Компактный, чудесный технологический инструмент, предназначенный для восстановления Пустошей после открытия убежища. ГЭКК должен спасти его поселение, но на его поиски потребуется время. Шаман племени постоянно разговаривает с Избранным во снах, поторапливая его[158], однако эти послания не несут никакой конкретной угрозы, и игрок может потратить сколько угодно времени на путешествия по более доступной, чем в первой Fallout, карте.
Также Black Isle пытается еще больше приблизиться к духу настольных ролевых игр, добавляя детали, которые позволяют игрокам полностью отвлечься от сюжета. Большинство современных открытых миров приглашает исследовать их и всячески подталкивает к этому, наглядно демонстрируя контент для эксплоринга за пределами основного квеста. И хотя мир первых двух Fallout не является открытым для игрока, он открыт сам по себе. Он представляет собой цифровую версию богатой вселенной вроде Dungeons & Dragons. Во время партии в настольной ролевой игре гейм-мастер находится рядом, чтобы направлять команду игроков по сюжету, а также реагировать на любые безумные идеи, которые могут у них возникнуть. Вселенная ролевой игры развивается в этом направлении: элементы или правила существуют лишь в тех случаях, когда игроку внезапно хочется ими воспользоваться. Именно этот дух оживляет первые Fallout. Вот почему на выходе из Убежища 13 или Арройо можно пойти в противоположном направлении от запланированного и, немного поболтав, обыскать ящики Анклава, чтобы получить высокоуровневую экипировку в самом начале игры. Сколько игроков сделали это случайно после выхода Fallout 2? Сколько решили убить всех ради забавы? Сколько женились, чтобы затем заставить своего партнера или партнершу заняться проституцией? Наверное, не так уж и много… Но такая возможность у них была.
Такая свобода действий из настоящей ролевой игры в CRPG по-прежнему немного проблематична: она слишком хаотична и сложна в настройке. «Первые две Fallout обещали нам свободу, но они не располагали технической возможностью предложить ее на самом деле. В следующих играх появилось настоящее исследование,– говорит Крис Авеллон, один из разработчиков Fallout 2 и New Vegas.– Хотелось бы найти золотую середину». При поспешной разработке, как в случае Fallout 2, подобная открытость может вызвать серьезные логические проблемы. «Все происходит слишком хаотично,– признается Крис.– Скажем, игрок не должен был иметь возможность получить силовую броню в самом начале игры»[159]. В 1996 году, во времена The Elder Scrolls II: Daggerfall, открытый мир Bethesda тоже оказался очень близок к этому идеалу и в равной степени полон ошибок, но с выходом Fallout 3 этот жанр RPG уже стал более упорядоченным. Начнем с того, что Bethesda никогда не пыталась создать подобное ощущение «спешки», не говоря уже о навязываемом ограничении по времени. Такой радикальный способ заставить игрока двигаться вперед больше не соответствовал духу времени, если вообще когда-либо это делал. Почему же тогда Black Isle решила использовать эту неоднозначную идею? Возможно, чтобы не дать игроку оставаться на одном месте и повышать уровни за счет случайных встреч, что нарушило бы баланс и дизайн уровня сложности. К слову, эта проблема очень распространена во всех современных RPG с открытым миром: они разрываются между продвижением игрока по сюжетной линии без навязывания дополнительного контента и балансом сложности на протяжении всей истории для тех, кто задержался, чтобы все изучить. Действительно, если игрок ради удовольствия использует весь доступный контент, он тем самым прокачивает своего персонажа, из-за чего тот может оказаться слишком сильным для дальнейшего приключения. К примеру, эта проблема очевидна в The Witcher 3. Именно поэтому Bethesda со времен The Elder Scrolls IV: Oblivion также работает над адаптивной сложностью – автолевелингом. Изначально результаты не обнадеживали, однако после нескольких игр (Fallout 3, Skyrim…) эта технология эффективно проявила себя в открытом мире Fallout 4. Впрочем, выглядит она несколько искусственно, так как враги становятся могущественнее без достаточного сюжетного обоснования. Убедительное объяснение разных усовершенствований соперников (которые подстраиваются под развитие главного героя) с точки зрения сюжетных событий могло бы невероятно усилить нарратив и общее погружение в игру. Остается только мечтать, что однажды Bethesda сделает это, какой бы чертовски сложной задачей оно ни казалось.
Как бы то ни было, Fallout 3 предлагает гораздо более открытый регион, чем в первых двух частях. Сложность в том, что на практике есть зоны, до которых не слишком удобно добираться сразу после выхода из Убежища 101. В то же время гораздо проще обзавестись снаряжением и пойти в любую сторону, даже не заходя в первую важную локацию, находящуюся прямо перед нами, – город Мегатонну. Игрок ничего не потеряет, и даже обнаружит множество дополнительных локаций, которые не связаны ни с основным сюжетом, ни даже с побочными квестами. Это исследование без определенной цели, взятое Bethesda из игр The Elder Scrolls. Оно позволяет усеять мир Fallout элементами истории, фрагментами повседневной жизни до или после падения бомб без участия самого игрока или каких-либо последствий. Как и ее старшие сестры, Fallout 3 предлагает случайные события, но они уже больше не являются главным элементом исследования. Философия Bethesda заключается в размещении на вашем пути заводов, офисов, магазинов или ресторанов, каждый из которых способен раскрыть мир Fallout, оставаясь при этом полностью оторванным от основного сюжета или побочных квестов. Нередко подробности о мире до 2077 года можно узнать из архивов, сохранившихся на терминалах. В то же время некоторые драмы происходили и после ядерных взрывов: например, в Fallout 3 рядом с истлевшим скелетом можно отыскать очень трогательную аудиозапись для близкого человека, в которой выражаются сожаления о его дочери или подруге…
New Vegas всегда старалась стать ближе к Fallout 2, что распространяется и на повествование в открытом мире, напоминающее о роуд-гейм, несмотря на довольно насыщенную карту. Так, найденные локации редко оказываются отрезанными от сюжета: они всегда относятся к одной из фракций. В New Vegas гораздо больше побочных квестов, чем в Fallout 3[160]. Таким образом, важна каждая локация: она усиливает паутину повествования, сплетающуюся вокруг основного сюжета, но эта структура утрачивает часть той магии свободного исследования, которую так любит Bethesda. Obsidian также стремится вернуть забавные случайные встречи и культурные отсылки, добавив для этого меняющую игру способность «Дикая пустошь», которая выбирается при создании персонажа. С ней игрок может наткнуться посреди пустыни на скелет Индианы Джонса в холодильнике, найти инопланетный корабль или даже отсылки к «Звездным войнам», «Принцессе-невесте» или жизни Брайана («Монти Пайтон» по-прежнему остается неплохим ориентиром, но следует избегать Священного Грааля, цитируемого так часто, что это утомляет даже фанатов).
Bethesda не использует «Дикую пустошь» в Fallout 4, но при этом добавляет подобный юмор в саму игру по умолчанию. Например, можно наткнуться на сцену из «Бегущего по лезвию». Эти отсылки крайне осторожны, и нужно по-настоящему присмотреться, чтобы распознать их. Тем не менее игра усиливает атмосферу Содружества благодаря большому количеству случайных событий, а разработчики рады воспользоваться крайне внушительной коллекцией имеющихся у них объектов для создания небольших сцен. Каждая из них рассказывает историю, детали которой оставлены на воображение игрока. Скажем, можно найти скелет, пытающийся удушить другой скелет рядом с сейфом, в который до сих пор вставлена отвертка. Хозяин застал вора врасплох? Двое подельников поссорились? Иногда сцены дополняют заметки или архивы на терминалах, более точно раскрывающие происходящее. В целом при помощи окружения Bethesda с юмором, а иногда и трогательно свидетельствует обо всей жизни, которую внезапно оборвала война. Это буквально застывший во взрыве моментальный снимок повседневности.
Зрелищность подобных мини-историй позволяет еще больше насладиться исследованием в трехмерном мире, который тем не менее должен быть чем-то наполнен (см. часть про роуд-гейм; не стоит упрекать Fallout 4 в переизбытке контента, но он слишком сжат на карте). Вся эта работа вносит такой же или даже больший вклад во вселенную Fallout, пусть придуманные Bethesda сценарии и не лишены недостатков. Хотя исследование представляло собой важный элемент всех частей, Interplay, Black Isle, Bethesda и Obsidian явно продемонстрировали разные взгляды на изложение основного сюжета своих игр. На самом деле мы будем говорить не об эволюции, а о своего рода метаниях между двумя философиями.
Независимо от того, подталкивают ли они игрока в нужном направлении, форсируя события, или позволяют ему сполна утолить свою жажду приключений, предоставив тысячу возможностей свернуть с основного пути, сменявшие друг друга разработчики Fallout всегда следовали одному и тому же базовому правилу формирования героя: изначально отстраненный от всего персонаж вскоре оказывается в центре серьезной проблемы.
Так, в двух первых играх герои изначально покидают свою общину, чтобы спасти ее, но в конечном счете просто-напросто спасают весь мир. Если среди поклонников двух частей есть раскол, то его причиной, помимо разного взгляда на юмор, являются финалы этих великих приключений. Оригинальная Fallout создала прецедент, предложив ужасно циничный для игрока конец. Основная сюжетная линия шокирует предательством и трусостью Джейкорена, смотрителя Убежища 13, благодаря которым Fallout получила одну из лучших концовок в истории видеоигр: после спасения собственной коммуны и всего человечества Жителя убежища изгоняют и отправляют одного в пустыню. Сарказм и ирония не ограничиваются лишь диалогами, они также скрыты и в основных механиках мира, придуманного Interplay: от выслеживания и уничтожения Создателя до подлости Джейкорена. Подобной концовки прежде никогда не было в ролевых играх, и она застала многих игроков врасплох. Bethesda часто критиковали за упор на эмоциональную составляющую в Fallout 3, но Interplay уже отлично обыграла это в самой первой игре. Как не оценить такую издевку в фирменном стиле Fallout после многочасового исследования всей нечестности этого постапокалиптического мира? Развязка оказывается не такой трогательной, как встреча отца и сына, но простая картина, которой заканчивается первая Fallout, – когда мы видим лишь спину Жителя убежища, отправляющегося в пустыню с опущенными плечами, – гораздо эмоциональнее всего, что могли предложить остальные игры.
К сожалению, такую карту нельзя разыграть дважды одинаково эффектно. После годового цикла разработки Fallout 2 предлагает в целом более простую угрозу, чем Создатель, и на самом деле в ней нет особого места эмоциям. Не имея близкого к нацизму менталитета, сложно по достоинству оценить планы сторонников превосходства чистой человеческой расы, формирующих Анклав. Поэтому мы просто противостоим их планам, спасая свой народ. В конце концов, весь интерес игры сводится к совокупности побочных квестов, которые представляют собой различные испытания, позволяющие завершить первую часть сюжетной линии: поиски ГЭКК. Остальное всего лишь наращивание силы перед тем, как взорвать базу злодеев. Таким образом, весь смысл Fallout 2 заключается не в ее концовке и основном сюжете, а в том, что происходит за его рамками. То есть в политических гонках различных фракций, что формируют будущее Пустошей. Эта сторона геймплея еще больше усиливает механизм разноплановых концовок, рассказывающих о судьбе каждой локации, с которой взаимодействовал игрок. Пусть они и приятны, эти эпилоги ничего не меняют в основной истории: хеппи-энд уже анонсирован. В зависимости от ваших выборов в пользу различных фракций, у каждого поселения будет светлое или катастрофическое будущее. Однако Арройо гарантированно процветает, и Избранный становится почитаемым старейшиной. Этот несколько банальный финал (в дополнение к перемене в характере юмора) до сих пор является одним из главных аргументов, приводимых защитниками первой Fallout, чтобы предпочесть ее не слишком утонченному сиквелу.
Вместе с тем все поклонники серии согласны, что общая сюжетная линия Fallout 3 выглядит еще хуже, поскольку повторно использует чересчур классические и известные элементы. История действительно напоминает смесь двух предыдущих игр: мы находим и Анклав, и ВРЭ, и ГЭКК, и проблему с питьевой водой и даже сталкиваемся с вторжением супермутантов. Третья часть появилась спустя годы после второй, с новым графическим движком, трехмерным миром и прежде всего упором на консольную аудиторию. Это уже огромный риск сам по себе, особенно в плане геймплея: несомненно, выбор классического сюжета с повторным использованием узнаваемых и эффективных элементов был осознанным решением, чтобы сохранить расположение фанатов. Тем не менее Bethesda всегда хотела, чтобы Fallout 3 стала ближе к первой, а не ко второй части. А потому вновь возвращается к игре на эмоциях в самом начале сюжета, когда игрок начинает искать отца.
Подобный личный квест интересен, но у него есть две проблемы. С одной стороны, по сравнению с Interplay или Black Isle студии явно не хватает мастерства в написании текста. Даже в первые несколько дней после релиза диалоги уже кажутся менее язвительными и гораздо менее убедительными, и этот недостаток станет еще очевиднее через пару лет с выходом Fallout: New Vegas, блестяще написанной Obsidian. С другой стороны, при помощи движка Gamebryo очень сложно визуально передать эмоции. По правде говоря, существует крайне мало 3D-движков, способных передать чувства анимацией и графикой. Кроме того, Fallout 3 страдает от некоторых труднопреодолимых технических недостатков: сцены слишком статичны, лица безжизненны, персонажи написаны топорно, а диалоги редко хорошо отыгрываются актерами, особенно на французском языке. Так как же передать эмоции при всех этих проблемах? Как уже упоминалось, Bethesda умеет играть на нашей чувствительности при помощи аудиозаписей или трогательных текстов. Даже если авторы Bethesda не так ловки в диалогах, они лучше проявляют себя в повествовании немного более длинных текстов. Если 3D со своей задачей не справляется, нам остается хотя бы это. Наконец, игра вдохновлена первой Fallout с ее трагическим финалом, требуя от вас жертвы и предлагая интересную дилемму: положите ли вы свою жизнь на алтарь человечества или дадите умереть Саре Лайонс, вашей подруге из Братства Стали?[161] Впрочем, очевидно, что даже в этот напряженный момент истории эмоции все еще не находят должного кинематографического отражения. Ни в Fallout 3, ни в продолжении.
Возможно, по этой причине Obsidian избегает эмоционального воздействия на игрока. Как и вторая часть, Fallout: New Vegas больше интересуется политикой, помещая героя в водоворот фракций, судьбу которых ему нужно будет решить, причем с прагматической, а не эмоциональной точки зрения. Разработчики Obsidian действительно позволили игрокам самостоятельно подумать о сложившейся ситуации: как восстановить порядок в постапокалиптической вселенной? Как его навязать? Новая Калифорнийская Республика – демократическое государство, но сможет ли она избежать применения силы для сохранения строя? Должна ли она искать дальнейшего расширения? Допустимо ли навязывать политическую систему, потому что она кажется более справедливой? Легион Цезаря, напротив, очевидно жесток, демагогичен и непримирим, но строгая военная организация обеспечивает безопасность его членов. Тут существует реальная взаимопомощь, царит порядок, запрещены наркотики и т. д. Obsidian также развила историю мистера Хауса, чтобы добавить вселенной Fallout необходимую дозу безумия, принося иной взгляд на вещи: достижение свободы любой ценой.
Стоит отметить, что Obsidian достаточно умна, чтобы ничего не показывать напрямую, но передавать все трогательные моменты через насыщенные (и прекрасно написанные на английском языке) диалоги. Но в основном сюжете нет места для чувств. Даже стремление героя отомстить тому, кто попытался убить его в начале игры, полностью переплетается с настоящим идеологическим и стратегическим противостоянием. Развивая принцип из Fallout 2 еще сильнее, разработчики придумывают невероятное количество возможных концовок для всех фракций в зависимости от действий игрока. Они еще больше углубляют влияние этих выборов в эпилогах, которые выходят на первый план по сравнению с различными финалами основной истории. Все это делает Fallout: New Vegas намного сложнее второй части в аспекте политики. Это уже история не просто одного персонажа, а целого региона.
В Fallout 4 Bethesda ставит поиск человека в центр истории с героем, который ищет своего сына – ну, или вспоминает об этом, как только у него появляется свободное время. Действительно, по сравнению с Fallout 3 история оказывается еще менее концентрированной, а мир еще более открытым и насыщенным. В итоге игрок постоянно отвлекается на исследование – и приоритетная по задумке авторов вещь кажется побочной миссией. Как того требует традиция, герой оказывается вовлечен в более глобальную проблему, узнавая о существовании синтов и Института. Но на сей раз эти две стороны повествования полностью взаимосвязаны. Bethesda попыталась объединить эмоции и политику: отношения между отцом и сыном и борьбу за власть между фракциями. Личный квест героя и конфликт, в который его насильно вовлекают, переплетены до самого конца. Присутствуют все необходимые элементы, поднимаемые темы хороши, персонажи довольно интересны, а декорации привлекательны. Но в конечном счете картинка рушится, потому что нам непонятны мотивы одной из фракций, Института. Зачем создавать синтов? А эксплуатировать их? Для чего именно нужна эта технология? В чем цель Института? Когда Создатель в первой части заражает своих жертв ВРЭ, у него есть план. У Анклава есть свои причины желать уничтожения населения Пустошей. Институт? Неизвестно, чего на самом деле добиваются работающие там ученые. Иногда нам преподносят философские размышления о будущем человечества в речи, напоминающей речь Создателя. Иногда мы сталкиваемся с грубыми сюжетными уловками или неожиданными поворотами, которые должны впечатлить игрока и поразить его. В частности, проблема в том, что все действия Института кажутся направленными на развитие отношений между отцом и сыном ценой общей непоследовательности. Упрек не в том, что авторы Bethesda стремятся вызвать эмоции, а в том, что они сделали это в ущерб внутренней логике Института, который оказался просто инструментом сюжета без какой-либо компенсации.
Тем более жаль, что движок Creation Engine, эволюционировавший из Gamebryo, не всегда справляется с передачей эмоций. Возьмите, например, начало Fallout 4. Лицевая анимация улучшена, главный герой озвучен, и на этот раз французская версия звучит намного убедительнее, чем можно было ожидать. Однако все это по-прежнему не работает из-за нехватки средств, вложенных в режиссуру. Герой Убежища 111 просыпается после криогенного сна, вспоминая, как его ребенка похитили, а жену убили у него на глазах. Даже если убежище должно было тотчас рухнуть, можно было бы представить, как он выносит оттуда тело своей супруги. Это еще больше подчеркнуло бы его потрясение ситуацией, когда он окажется один в опустошенном мире. Ничего подобного не происходит, и этой драматичной ситуации нисколько не придает правдоподобия крик без особой боли в голосе: «Я отомщу за тебя!» И, к сожалению, это лишь начало игры, полной подобных сцен.
Оставаться безответным к подобным интересным вопросам из-за технических причин неприятно, особенно в том случае, когда сценаристы пожертвовали другим аспектом созданной вселенной – обоснованностью Института – лишь ради создания этих ситуаций. Однако основная проблема не в этом. В Fallout 4 очень ограничено количество существующих фракций, а также побочных квестов и, соответственно, связанных с ними выборов. В отличие от игры вроде New Vegas, в ней крайне мало возможных эпилогов. По сравнению со всеми другими играми серии кажется, что в этой части нет настоящего финала. И дело вовсе не в открытом мире, поскольку Fallout 2 уже позволяла продолжить игру после завершения сюжетной линии, чтобы в конечном счете исследовать то, что еще не было обнаружено. Нет, это точно та же проблема, что и с Институтом, который стал инструментом для указания направления истории: предложенных выборов и небольшого числа возможных концовок попросту не хватает, чтобы полноценно управлять движением сюжета. К примеру, идеальное решение отсутствует: вы обязаны выбрать одну фракцию и бросить другие на произвол судьбы – или даже полностью выступить против них. Целеустремленный игрок никогда не сможет получить идеальный исход в Fallout 4, потому что Bethesda предпочитает свое драматическое повествование. Ее версию Fallout часто называют «Skyrim с пушками», но на самом деле студия гораздо больше вдохновлялась BioWare.
Стиль BioWare очевидно сконцентрирован на повествовании – и на протяжении многих лет существенно отходит от классической ролевой игры, какой Fallout была вплоть до New Vegas[162]. Конечно, нельзя сказать, что основной сюжет так уж важен для оценки западных RPG. «Западных», потому что этот феномен не только затрагивает серию Fallout, но еще и является одним из основных отличий от японских ролевых игр (JRPG). Зачастую в последних присутствуют более линейные, но и более захватывающие сюжетные линии с богатой режиссурой и сложными главными героями. Сразу же вспоминается Final Fantasy, но это относится и ко многим другим JRPG. И наоборот, многие произведения вроде Fallout сильнее запомнились благодаря своей атмосфере и небольшим конкретным моментам приключений. Так, побочные квесты, будучи короче и динамичнее основного, часто оставляют у игроков более мощные впечатления.
Все это неплохо иллюстрирует исследование Свечения в первой Fallout. Атмосфера этой локации надежно впечаталась в память фанатов, и она также требует от игрока обращать внимание на окружение: этажи заполнены множеством роботов, но видно, что они просто отключены, и восстановление подачи электричества в комплексе может разбудить этих опасных врагов. Нужно ли уничтожить их заранее? Поискать способ избежать драки?
Так же быстро на ум приходит смерть члена семьи Райт в Fallout 2, поскольку она погружает игрока в настоящее расследование: обыскивание локаций, допрос персонажей и, наконец, указание пальцем на преступника. Можно искать правду и даже найти ее, но также можно лгать из злого умысла либо личной выгоды. Или же полностью ошибаться. Если игрок обвинит невиновного, он не узнает об этом, и недосказанность такого рода в квесте очень редко встречается в любой RPG.
В Fallout 3 написание руководства по выживанию под началом жительницы Мегатонны служит скорее обучающим пособием по Пустошам для игрока, чем захватывающим побочным квестом, однако это прекрасно написано и попросту забавно. За каждым этапом задания приятно следить. New Vegas также предлагает несколько отличных квестов на фоне политических интриг: особенно мне запомнилось эпическое спасение B-29 со дна радиоактивного озера по просьбе Бомбистов.
Даже если в Fallout 4 не так много отдельных и действительно важных побочных квестов (которые мы найдем скорее в DLC), нельзя не упомянуть замечательную историю Серебряного Плаща. Игрок переодевается в персонажа комиксов, чтобы творить самосуд, разбрасываясь клишированными репликами из триллеров пятидесятых годов. Потрясающе! Искушенный поклонник Fallout не преминет заметить, что предложенное в дополнении Far Harbor сюжетное задание особенно интересно, богато персонажами и хорошо написано: в нем есть политика, дельные размышления о синтах, непростые дилеммы… Если бы игроку дали больше побочных квестов такого качества, четвертая часть превратилась бы в полноценную Fallout, и это, возможно, восполнило бы недостаток выбора в основном сюжете. Наконец, катастрофически не хватает мало-мальски важных второстепенных сюжетных линий, или же они скорее слились с основным сюжетом. Тем самым они получили одинаковую направленность, из-за чего ни одной из этих историй не удалось по-настоящему выделиться.
Со временем спутники тоже приобретали все большую важность. Роль этих неигровых персонажей, сопровождающих героя и помогающих в его приключениях, расширилась, в частности в посвященных им квестах в Fallout: New Vegas от Obsidian. Это подход а-ля BioWare, который Bethesda переняла в Fallout 4, даже если не все спутники в ней находились в одинаковых условиях.
История Ника Валентайна – синта первого поколения, ставшего детективом,– наиболее обширна. Она не разочаровывает, однако биографии остальных спутников оставляют желать лучшего. Опять же, что еще хуже, в Fallout 4 для них не предусмотрены эпилоги. Фактически личный квест спутника можно пройти лишь одним способом. Мы либо выполняем его, либо игнорируем, и, возможно, именно поэтому Bethesda довольствуется завершением квеста самим по себе. В конце концов, мы все равно заканчиваем игру с чувством незавершенности: можно провести половину прохождения бок о бок с персонажем и не узнать, что с ним будет потом[163].
Проблема кажется еще более очевидной с возможными романтическими отношениями в стиле BioWare (как в Mass Effect или Dragon Age). Они изначально не слишком хорошо сочетаются с фактом того, что герой или героиня совсем недавно потеряли свою супругу или мужа. В начале игры показывается их совместная жизнь – и эта сцена совсем не создает впечатления, будто один из супругов готов броситься в объятия первого встречного и забыть о второй половине, как только она уйдет из жизни. Давайте предположим, что ввиду обстоятельств персонаж хочет изменить свою жизнь в рекордные сроки. Разве эпилог, рассказывающий о результатах его усилий, – это слишком много? Опять же, Bethesda не заинтересована в том, чтобы дать нам какой-то взгляд на возможное будущее. Быть может, для давних поклонников именно отказ от этого важного элемента свидетельствует о переходе к иному стилю RPG, расположенному скорее между играми BioWare и серией The Elder Scrolls.
Если проследить историю Bethesda, можно заметить, что у этих пионеров открытого мира всегда был свой собственный подход к RPG, воплотившийся в саге The Elder Scrolls. Механики и нарратив каждой игры этой серии разительно отличаются от используемых в Fallout. Чтобы соответствовать рынку, Bethesda пришлось обновить ее формулу после приобретения лицензии, но при этом студия привнесла в нее и личное видение. Она подвергла мутациям каждый элемент повествования, о котором мы говорили ранее: исследование, основной сюжет, побочные квесты… Однако в корне самого противоречивого изменения, связанного с работой Bethesda, лежит еще один элемент: озвучивание. Вначале – неигровых персонажей в Fallout 3, а затем и главного героя в Fallout 4. С этого момента диалоги записываются на разных языках и в двух версиях, мужской и женской соответственно. Из-за этого решения увеличилась стоимость разработки, что неизбежно вызвало определенные последствия. Чтобы снизить расходы на озвучивание, необходимо сократить диалоги. Сокращая диалоги, мы тем самым ограничиваем возможные варианты выбора. Чем меньше вариантов, тем меньше ситуаций для взаимодействия между героями. Fallout 4 очень далека от той свободы отыгрыша, которую могла предложить Fallout: New Vegas. Безусловно, нет смысла кричать, что раньше было лучше, потому что первая Fallout тоже далеко не всегда предлагала большой выбор диалоговых опций. Но зато они всегда были качественными и значимыми.
У Bethesda есть мастера, овладевшие черным юмором и цинизмом оригинальных Fallout. Чтобы в этом убедиться, достаточно лишь побродить по миру. Например, рядом с укрытием нескольких рядовых рейдеров удастся подслушать один из самых забавных диалогов среди всех враждебных NPC в серии. Потратив время, можно оценить саркастичность Восточного побережья на протяжении практически всей игры, поучаствовать в сюжетной линии и насладиться несколькими побочными квестами, предлагаемыми Fallout 4. Впрочем, воодушевление игрока омрачается уменьшением количества возможных решений в возникающих ситуациях. К сожалению, разработчики по техническим причинам не только сократили доступные варианты, но и пожертвовали их разнообразием ради драматических трюков, которые скорее удручают, нежели цепляют. В свою очередь, Fallout: New Vegas не лишена недостатков, особенно в том, как личный квест Курьера теряет важность на фоне регионального конфликта, однако она засыпает игрока выборами и предлагает варианты эпилога для каждого из них. Возможно, именно поэтому она оказывается одной из любимых фанатами частей серии. Это правда, что для создания подлинной Fallout необходимо охватить на уровне сценария массу вариантов при помощи текста и, как следствие, озвучивания. Стоит продумать все потенциально интересные пути и предоставить их игроку. Вот в этом Fallout 4 и проваливается, предлагая только предопределенные и театральные тропы в духе BioWare.
Проблема Fallout 4 не только в меньшем количестве необходимых решений, но и в их незначительности. Сарказм оставит всех равнодушными, а отказ от квеста не откроет других возможностей… Вам остается лишь выбрать, как именно вы согласитесь взять задание: радостно или же переступая через себя, выторговывая награду. Больше нельзя, как в первых частях, прикидываться идиотом, действительно избегать насилия любой ценой и, что главное, нельзя найти идеальное решение всех проблем Содружества, сколько бы усилий мы ни прилагали. И хотя можно с легкостью представить различные способы грамотно разрешить конфликт, сценарий Fallout 4 требует от вас поспешного решения, которое станет роковым для большинства фракций. Из-за драматизации эта игра становится первой в серии, в которой нельзя попытаться стать настоящим героем Пустошей. Пусть даже неизвестным или непонятым.
Что может быть естественнее для разговора о нарративе в DLC, чем добавленный в конце главы раздел, когда все вроде бы уже было сказано? Расслабьтесь, это бесплатный контент, который даже не нужно скачивать. Загружаемые дополнения действительно многое изменили как в RPG, так и во всех других жанрах видеоигр. Они крайне разнообразны, но мы по очевидным причинам остановимся на тех, что добавляют настоящие истории. Из интересующего нас стоит отметить, например, что Broken Steel предлагает для Fallout 3 финальные сражения против Анклава, Point Lookout – динамичный квест в новом антураже, а Operation: Anchorage стремится разыграть Историю Fallout с большой буквы. Идеи хорошие, но реализовали их не лучшим образом: слишком много сражений, недостаточно взаимодействий или глубины[164]. Mothership Zeta даже предлагает сразиться со знаменитыми инопланетянами, которые обычно и на глаза нам не попадаются. По крайней мере, статус DLC позволяет Bethesda легче определять, что остается каноном, а что нет. Nuka World украшает Fallout 4 своей механикой фракций, которая могла бы сильно обогатить базовую игру, если бы ее только туда добавили. Возможность встретить ее в последующих Fallout одновременно и разочаровывает, и воодушевляет. В отношении нарратива уверенно лидирует Far Harbor. Похоже, что в этом DLC разработчики Bethesda позволили себе то, на что не решались на протяжении всей игры: создать по-настоящему сложный квест. Подобный формат крайне интересен для повествования, ведь отличается от привычных: он длиннее побочного, но короче основного квеста. История наконец становится намного более динамичной и захватывающей, хотя бы в силу более ограниченной и линейной обстановки. Far Harbor демонстрирует фанатам Fallout, что на самом деле способна им предложить Bethesda, когда есть соответствующая возможность. Проблема в том, что это стоило бы включить в основную историю, потому что от DLC ожидаешь сценарий, полностью оторванный от основного произведения, чтобы решившие их пропустить игроки не почувствовали себя обделенными. Тем не менее мы видели и худшее в жанре: например, DLC о персонаже Солас из Dragon Age: Inquisition, которое можно было бы назвать «настоящим финалом игры». И точно так же мы видели лучшее: DLC CD Projekt для The Witcher 3 с практически идеальным повествованием.
В результате сюжетные DLC для Fallout 4 стали прежде всего площадкой для экспериментов Bethesda. Остается надеяться, что отзывы игроков о достоинствах и недостатках каждого из них в будущем отразятся на других Fallout.